Щекотихин О. Херсонесская трагедия. Причины Херсонесской трагедии

Мыс Херсонес после падения Севастополя starcom68.livejournal.com

От автора: Есть две правды о войне – большая и малая. Большая правда – это стратегия, государственный расчет. Малая – это восприятие и страдания участников войны: воинов, простых солдат и офицеров, а также мирного населения.

Двухсотпятидесятидневная оборона Севастополя как большая государственная правда сыграла значительную роль в ходе Великой Отечественной войны, приковав к себе 11-ю армию Манштейна, армию, имевшую большой военный опыт, принявшую участие и закалившуюся в боях по захвату европейских стран. Севастополь приковал к себе эту отличную армию, что сорвало планы Гитлера по захвату Кавказа и овладению нефтяными ресурсами СССР, игравшими основную роль в этой войне с использованием машин, потребляющих бензин – войне моторов.

Малая правда – это человеческое горе, это гибель многих тысяч защитников Севастополя и мирного населения, это пленение почти стотысячной армии, это издевательства и расстрелы военнопленных, это двухлетний террор попавших в оккупацию мирных жителей, это невозможность организации эвакуации из Севастополя из-за катастрофического положения на фронтах – провал Керченской операции, наступление немцев на Сталинград и захват Ростова. Большая правда взяла верх над малой правдой.

Несмотря на то, что Севастополь пал, его длительная оборона сыграла огромную роль в ходе войны. Героический подвиг его защитников стал символом мужества советских солдат и их непобедимости.

В своих воспоминаниях просчет за переоценку сил и возможностей Севастополя и в связи с этим неподготовленности к эвакуации взял на себя и на штаб ВМФ член Ставки Верховного Главнокомандования народный комиссар ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов.

Он также не снимает ответственности за трагедию Севастополя и с командования Северо-Кавказским фронтом, которому флот был оперативно подчинен. [12]

Что касается Военного совета Черноморского флота, то, по мнению Кузнецова, его меньше всего следует упрекать в случившемся, так как он выполнял директиву драться до последней возможности. Здесь следует напомнить еще раз, что этой директивой Северо-Кавказского фронта эвакуация из Севастополя не предусматривалась, что сковывало инициативу Военного совета СОРа в деле ее предварительной подготовки в условиях сильного снижения боевого потенциала обороны из-за нехватки в первую очередь снарядов при наличии ожесточенной морской блокады коммуникаций Севастополя, что, в конечном счете, обрекало Севастополь на трагический конец обороны. Бывшая надежда на полное израсходование противником своих сил в ходе третьего штурма, а такая надежда до 17 июня была реальной, как признает Манштейн в своей книге «Утерянные победы», не осуществилась. Надо признать, что Манштейн умело воспользовался просчетами нашего вышестоящего командования всех степеней в отношении ослабления внимания в зимне-весенний период к потребностям усиления боевой мощи СОРа, понадеявшегося на будущие успехи Крымского фронта по освобождению Крыма своими силами, путем привлечения, в свою очередь, мощных блокадных сил, особенно авиации, на морских коммуникациях Севастополя, не говоря уже об усилении сухопутных сил. Однако вторую часть своего плана под кодовым названием «Лов осетра» — уничтожить крупные надводные корабли Черноморского флота в ходе предполагавшейся эвакуации войск из Севастополя — ему осуществить не удалось, так как его замысел был разгадан и эвакуация ограничилась посылкой небольшого количества малых надводных кораблей и подводных лодок. Но, как уже отмечалось, эти обстоятельства в итоге и стали тяжелым моральным ударом для всех оставленных защитников Севастополя, незаживающей раной войны.

И все же главная причина случившегося с Севастополем, как пишет Кузнецов, состояла в том, что «приказ Ставки, весь ход войны, обстановка на фронтах требовали драться за Севастополь до последней возможности, а не думать об эвакуации. Иначе Севастополь не сыграл бы своей большой роли в борьбе за Кавказ и косвенно за Сталинград, армия Манштейна не понесла бы таких потерь и была бы переброшена на новое важное направление». [12]

Если раскрыть сущность этих слов Кузнецова шире, то та тяжелая обстановка летом 1942 года на советско-германском фронте, сложившаяся в результате тяжелого поражения наших войск весной 1942 года под Харьковом и в Крыму, а вслед за этим начавшееся мощное наступление немецко-фашистских войск в направлении на Кавказ, Сталинград и Воронеж поставили нашу Родину перед тяжелыми испытаниями, так как дело шло уже о спасении нашего Советского государства. В этих условиях самоотверженная помощь севастопольцев, оттягивающих на себя и перемалывающих под Севастополем одну из лучших в то время армий вермахта, была неоценимой для войск Южного и Юго-Западных фронтов, отступающих под натиском превосходящих сил противника. И эта тяжелая жертва Приморской армии, в конечном счете, была не напрасной.

Разумеется, можно высказывать различные суждения по поводу трагедии на Херсонесе. Но тогда, как это следует, в том числе и из признания Кузнецова, у командования Красной армии, особенно высшего звена, не было еще такого опыта, необходимых кадров, и главное — необходимых сил и материальных средств, которые появились позже благодаря титаническим усилиям советского народа под руководством партии и которые помогли разгромить немцев под Сталинградом, на Курской дуге, победить в войне, и поэтому приходилось расплачиваться такой тяжкой ценой, как потерей целой армии.

Потери же крупных надводных кораблей Черноморского флота могли бы привести к непредсказуемым последствиям на черноморском театре военных действий. По существу этого вопроса можно привести из воспоминаний Н. Кузнецова слова английского историка Б. Тонстолла, сказанные им в 1942 году, когда еще не было нужды фальсифицировать события:

«В ходе войны морская стратегия России планировалась и осуществлялась весьма трезво. На Черном море эта стратегия помешала вторжению на Кавказ с моря, в то же время русский флот беспокоил неприятельские коммуникации у берегов Болгарии и Румынии… Красный флот достиг необычайных успехов, так как не только сохранил свое господство на Черном море, но и сумел это сделать при непрерывных ударах со стороны вражеской сухопутной авиации». [1]

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.