Храмов В. «Татарские крейсера»: корабельные были и хроники (продолжение 4)

«Амини» (INS «Amini«)

Прелюдия:

                   Следующим летом наш экипаж опять отбыл в Хабаровск, где  принял и перегнал во Владивосток очередной СКР («93-й заказ»). Затем, после комплекса ходовых испытаний, мы  встали на 33-й причал в ожидании индусов. В пятницу 22 ноября я пошел в Техупр, а когда вернулся, то не увидел там ни своего СКРа, ни других кораблей, которые по боевой тревоге были рассредоточены в различных малозаметных местах. Причиной послужила историческая встреча  Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева и президента США Джеральда Форда, состоявшаяся 23-24 ноября 1974 года во Владивостоке.

Корабли вернулись к причалу только в понедельник 25-го  после убытия высоких гостей. Как оказалось, наш корабль болтался все эти дни на внешнем рейде за Русским островом почти без пресной воды и продовольственных запасов…

Это был последний (10-й) СКР, приобретаемый  ВМС Индии. Именно поэтому индусы «привязали» к его приёмке  все свои нереализованные «хотелки», главной из которых  было, безусловно, желание  получить у СССР технологию расстыковки, дефектации и ремонта газовых турбин.  По ряду косвенных признаков мне  это стало понятно уже с первых дней приемо-передачи.  О своих подозрениях я доложил одновременно и представителю особого отдела, и флагманскому механику Решетову.

I.N.S «AMINI».  Слева – приглашение на прием  по случаю передачи корабля Индийским ВМС, справа – эмблема  корабля.

«Металлик патиклс»

                Поэтому, когда ближе к  завершению  приемо-передачи всплыл вопрос о  появлении в масляных фильтрах ГТУ неких «металлик патиклс» (металлических частиц), мы были к этому готовы и морально, и технически…

На фоне ярких, запоминающихся  впечатлений от  работы с экипажем  «Андамана», экипаж «Амини» воспринимался уже достаточно буднично, и  с офицерами «Амини» у нас уже не возникло таких тёплых и дружеских отношений, как с «андамановцами». Возможно, и потому, что  изначально они были заточены под достижение своих «хотелок».

Главную партию, безусловно, вёл прибывший с экипажем индийский флагмех – коммандер Салван, человек опытный, умный и хорошо говорящий по-русски. Запомнился так же и экзекъютив-офисер – лефтенент-коммандер Монгия,     импозантный     бородатый

мужик и  к тому же – чемпион Южных морей по яхтингу, голубой мечтой которого было погонять по льду на буере. Это удовольствие мы ему устроили – тут поработали наши политрабочие, которые достучались до Крайкома,  а уж тот дал соответствующую команду.

Ниже, по индийской иерархии, были уже люди  помельче – те, с которыми мне приходилось работать непосредственно. Это, прежде всего:

— инженир-офисер – сеньёр лефтенент Гупта, ничем особо не запомнившийся, так как  почти все значимые вопросы и задавались, и решались флагмехом Салваном.

— электрикал-офисер  – лефтенент-коммандер  Джон-Арчибальд-Робин Динз, о котором ниже придётся поговорить особо.

Вопрос с появлением т.н. «металлик патиклс» был закрыт нами достаточно быстро и квалифицированно,  тем более, что к появлению  чего-то подобного мы готовились. Появление подобных мельчайших (почти пылеобразных)  металлических частиц на масляных фильтрах турбин  было явлением рядовым, характерным для  начала эксплуатации новых механизмов и систем – масло вымывало из полостей те частицы, образование которых при сборочных работах было технологически неизбежно.
О  неординарных методах приема-передачи  матчасти:

Не останавливаясь на рядовых случаях решения проблем приемо-передачи технических средств и предметов снабжения, расскажу об  очень неординарном – он стоил мне большого количества загубленных нервных клеток. Дело было в том, что мы никак не могли сдать индусам один из пунктов  программы проверки технических средств БЧ-5 – «работа вспомогательного котла на самом полном ходу (при работе всех трёх главных двигателей)». И вопрос-то вроде был плёвый, т.к. котел и все его системы были в отличном состоянии, но… вот как-то не шло.

На очередном выходе я  строго-настрого проинструктировал котельного машиниста старшего матроса Сахаровского как и что делать, а  сам расположился  в запасной кабине управления (ЗКУ) носового машинного отделения (НМО), в котором находился котел.

Наконец, телеграфом был задан режим  «самого полного хода», и в НМО заревело  30 000 лошадиных сил. Выждав некоторое время, я двинулся к котлу, но та сцена, которую  я увидел на посту управления котлом, заставила меня мгновенно выскочить из машинного отделения, чтоб не оказаться юридическим свидетелем происшедшего на моих глазах …

А произошло  следующее. В момент, когда я заглянул на пост, Сахаровский со всего размаха заехал  в челюсть индусу, принимающему работу котла. Это был сикх – от удара с него слетела чалма, сам он ударился о сетчатое ограждение поста, а его  длинные волосы развязались и разметались веером…

Ни жив – ни мёртв,  я прибежал в ПЭЖ и в совершенно подавленном состоянии стал ждать развития событий и последующего международного скандала, от которого я не ждал для себя ничего хорошего. Медленно тянулось время тягостного ожидания последствий увиденного мною инцидента, но меня никто и никуда не вызывал…

Наконец, мы ошвартовались и собрались в кают-компании на разбор полётов. Но и тут мне никто и ничего не сказал. Результаты выхода зачитывал командир индийского экипажа.  Наконец, очередь дошла и до котла: «Стим бойлер – коррект» (значит, замечаний нет, и работа котла принята). Я ничего не понимал, но на всякий случай помалкивал…

Дня через три, когда уже стало окончательно ясно, что последствий не будет, я осторожно поинтересовался у Сахаровского о том,  что же там  произошло…

«Товарищ старший лейтенант, я ввел котел, пар до марки, а этот х*р  взял и снял питание с пульта  автоматической системы защиты, и котел вырубился, я сказал ему «Ноу гуд», ввел опять котёл, а этот х*р опять взял и снял питание с пульта, и котел опять вырубился. Я ему еще раз сказал «Ноу гуд» и ввел котёл, а этот х*р опять снял питание, тогда я ему и врезал…».  Я молча проглотил информацию,  но намотал её себе на ус…

Была у нас одна проблемка – командир отделения газотурбинистов Коля Анипер мне все время жаловался, что индусы, которые в море питались на боевых постах,  не желая выходить на верхнюю палубу, выбрасывали объедки на расположенный в одном из закуточков НМО насос забортной  воды. Я с этой проблемой выходил и к Гупте, и к экзекъютив-офисеру – бесполезно…

И вот, когда Анипер в очередной раз вышел на меня с жалобой, я  посоветовал ему обратиться к Сахаровскому за консультацией. Дня через три я у него поинтересовался: «Ну, как там дела у забортника?» – «Всё нормально, товарищ старший лейтенант, я там двоих «положил»,  теперь чисто…»

Подъём индийского флага на «Амини»:

На церемонию подъёма флага и передачи «Амини» в ВМС Индии, состоявшуюся 13 декабря 1974 года,  прибыл уже не Посол Индии, а военно-морской атташе кэптэн Тадани с женой, он же устроил и приём в ДОФе от имени индийского посла  Джалванкара.

                                    История с Джоном-Арчибальдом-Робином Динзом

В отличие от большинства индусов, имеющих по нашим (европейским) представлениям  правильные, зачастую,  благородные черты лица,  несмотря на свое звучное Ф.И.О., Джон-Арчибальд-Робин Динз был тщедушный, но высокомерный  человечек с ярко выраженной (карикатурной) восточно-азиатской внешностью. Думается, что  в колониальные времена  его на стороне нагулял какой-то «белый сагиб»…

Гупта и Динз жили в  бывшей моей 2-й каюте, при этом Динз, пользуясь  старшинством в звании и возрасте, еще и спал на моей (командира БЧ-5) нижней койке. Проблема возникла на почве моих добрых отношений к офицерам «Андамана», которые я перенёс и на этих новых индусов.

Несмотря на то, что ЗИПом и расходными материалами индусы были укомплектованы полностью я (по возможности)  старался выполнять и некоторые их дополнительные неофициальные просьбы. Пользуясь знакомствами в органах снабжения, я  путём различных ухищрений  получал и передавал индусам  то, что чаще всего выходит из строя, но  всегда очень необходимо.

Незадолго до отхода в Индию  Гупта и Динз вручили мне два больших списка тех деталей и материалов, которые они хотели бы  получить дополнительно. Я с пониманием отнёсся к их просьбам и постарался добыть на складах Техупра всё то, что было в моих силах (не всё, но многое). При этом  Динз, не мудрствуя, влепил в свой список и ряд позиций по номенклатуре РТС (радиотехнической службы), которые я, по вполне понятным причинам, удовлетворить не смог…

Когда я вошел в каюту, там находился только Динз, который, закинув ногу на ногу,  сидел в моём любимом кресле. Открыв портфель, я  вытащил оттуда всё, что смог достать для него и выложил на стол… Динз достал список и,  сверившись  с ним, начал тыкать пальцем в его отсутствующие позиции и глядя  мне в глаза, почти кричал: «Вэа? Вэа? Вэа?.». В ответ я развёл руками и ответил, что «зис ис эртээс» и  «ай эм кэннот», тогда он, картинно  откинувшись в кресле, небрежно показал мне рукой на  дверь и теперь уже выкрикнул: «Гоу эвэй!»..

У меня от такой неблагодарности даже дыханье перехватило, а уж затем во мне  проснулся и  «белый сагиб». Резко наклонившись,  я выдернул Динза из кресла, пару раз хорошо «приложил» его спиной о дверцы шкафа и выпалил в его испуганную мордашку весь запас индийских и английских ругательств,  которым меня научили друзья-офицеры с «Андамана». Затем  толкнул его  обратно в кресло и вышел из каюты,  хлопнув дверью…

Проведённая мною воспитательная работа дала положительный  —  вплоть до самого отхода «Амини» в Индию Динз при встрече со мной испуганно шарахался в строну…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *