Сафаров А. В пресных водах

Бывало, мы и на Волгу забирались. Если появлялась необходимость в Астрахань какие-нибудь грузы доставить, то наши корабли и посылали. Об одном из таких вояжей я и хочу вам рассказать. Возможность побыть вдалеке от начальства радовала, тем более что мне предстояло идти не на своём корабле, а в качестве дублёра на СДК-36, то есть с минимумом ответственности и максимумом времени для отдыха.

К месту назначения неподалёку от Красных баррикад мы прибыли без каких-либо стоящих вашего внимания приключений, и стали носом в берег с отдачей кормового якоря на окраине небольшой деревеньки. Место было отличное, но через несколько дней нам пришлось сменить его на менее удобное. Чего не сделаешь идя навстречу пожеланиям трудящихся, а местные жители сменили отношение к нашему появления после того как матрос Яшак опустошил их огороды и добрался до крупного рогатого скота. Личность этого матроса заслуживает чтобы остановиться на ней подробней. Яшак это не сущность с закравшейся опечаткой, это фамилия. Никто не помнил какая специальность была у него согласно штатному расписанию, ибо это был тот редкий случай когда матрос занимался тем к чему имел призвание. Редкий разгильдяй и скандалист он был талантливым кулинаром и быстро вытеснил с камбуза штатного кока. Стоило зайти за чем-нибудь к командиру, как через минуту в каюту стучался Яшак с подносом, накрытым белоснежной салфеткой из под которой с ловкостью фокусника извлекал на первый взгляд незатейливые, но всегда необыкновенно вкусные блюда.

— Я же вижу что у командира гость.- развевал он недоумение на наших лицах.

А еще он обладал незаурядными организаторскими способностями. Если помните «финансовые пирамиды» советских времен, когда нужно было выслать по рублю в пять адресов и через некоторое время получишь крупную по тем временам сумму денег. Яшак умудрился втянуть в эту аферу почти весь дивизион, и даже злобного комдива Сальникова, к которому командиры кораблей старались без крайней необходимости не ходили, не избежал его влияния. Естественно, выиграл только Яшак.

— Замечательный матрос!- скажите вы и трудно было бы с вами не согласиться если бы не черты характера о которых просто необходимо рассказать.

— Привет, ребята!- голосом евнуха со стажем сказал Яшак четырём годкам, впервые ступив на палубу родного корабля.

— Это что за салага?- поинтересовался один из годков, и вопрос еще висел в воздухе, а все четверо уже лежали на палубе в глубоком нокауте. Такой наглости от него не ожидали. А напрасно. Ночью годки накрыли обидчика одеялом и отметелили. Возмездие не заставило себя ждать. Через несколько дней Яшак выкрутил лампочку в нижнем коридоре, сказал первой из четырёх жертв, что его вызывает в каюту штурман лейтенант Борисов, а сам занял место в восьмиместной каюте.

— Во, лампочка пере…- констатировал первый, и не закончив фразы оказался на палубе.

Не теряя времени, Яшак перетащил сослуживца в десантный кубрик и уложил там отдохнуть. И так четыре раза. После этого он уложил их по ранжиру, подравнял, и отправился по своим делам. Вскоре пропавшую четвёрку стали искать. Яшак принял в поисках активное участие, взяв на себя осмотр танкового трюма и кубрика десанта. Каждый раз, спускаясь в кубрик десанта, он добавлял четвёрке самой простой «анастезии», подравнивал лежащих и, полюбовавшись делом своих рук, с выражением выполненного долга на лице докладывал дежурному о том что на участке его поиска пропавшие не обнаружены. Для годков наступили черные дни. Молодые матросы, науськиваемые Яшаком, задирали их, а он, приговаривая: «Молодых обижаешь?!» жестоко избивал. На корабле царила годковщина наоборот, а Яшак разгуливал по кораблю, провозглашая: «На корабле два годка, Я и командир!!!» после чего немедленно из каюты командира высовывалась рука, хватала его за шиворот и затаскивала в каюту( командир старший лейтенант Близнюк был телом крупен, и будучи КМС по водному поло, обладал сильным ударом). Из-за двери слышались звуки крепких затрещин и жалобный писк нашего героя. Неделю Яшак вёл себя тихо, после чего всё повторялось.

— Меня в первую очередь уволят, как только приказ выйдет!- говорил Яшак- Начальники знают что у меня день рождения в начале июня и если от меня к этому времени не избавиться, то я в этот день весь дивизион напою!- и все знали что так и будет.

Вы, быть может подумаете, что он продавал продукты с камбуза и на вырученные деньги пьянствовал? Мы тоже так думали и не раз проверяли провизионку. И всегда обнаруживали избыток продуктов. А весь секрет заключался в сексуальной активности Яшака, он ублажал инструктора-кулинара флотилии, и та, в благодарность, снабжала его продуктами, естественно за счет других кораблей.
Однажды патруль засёк Яшака пробирающегося с тремя бутылками водки пробирающегося в порт, обложил его со всех сторон и загнал на узкую дорожку ведущую к КПП. Деваться самовольщику было некуда, с одной стороны дороги пятиметровый забор 23 СРЗ (судоремонтного завода) с другой комендатура КФ, и Яшак на бегу выпил всю водку и упал замертво на пороге комендатуры. В госпитале куда Яшака доставили в состоянии острого алкогольного отравления, ему вставили в жопу резиновый шланг и открыли кран. Через два дня медики сообщили, что Яшак изнасиловал слабоумную уборщицу госпитальной столовой. Поскольку единственным аргументом в пользу изнасилования приведенным пострадавшей был отказ Яшака от обещания жениться, дело замяли. Так Яшак и жил: пил всё что горит, трахал всё что шевелится и дрался со всеми кто попадался на пути.

— Товарищ командир!- говорил он когда корабль стоял в заводе — Разрешите отлучиться на двадцать минут. Умираю, как е……ся хочу.

— А успеешь?

— Всё будет в порядке! Можете засечь время.

И командир засекал, брал бинокль и, увлекаю за собой встречных офицеров, поднимался на ходовой мостик, где немедленно создавался наблюдательный пункт. Интересно же как за такой короткий срок можно размагнититься. А Яшак стрелой летел к вспомогательному буксиру, через открытую дверь камбуза которого были видны две поварихи шинкующие капусту для щей, слёту задирал обеим юбки и, как говорится, процесс пошел.

— За 18 минут уложился!- тяжело дыша, докладывал Яшак командиру, едва успевшему занять место в своей каюте и сделать соответствующее торжественности момента лицо.

Теперь, когда вы представляете себе с кем пришлось столкнуться жителям села, вернёмся к нашему рассказу.

Изобилие свежих овощей на столах в кубриках и кают-компании поражали воображение. Яшак утверждал, что разнообразил наш рацион с колхозных полей где этого добра навалом и исключительно с разрешения аборигенов. Наутро третьего дня стоянки, мы заметили Яшака, занятого дойкой стада коров неподалёку от корабля. В форме №2 первого срока он трудился не покладая рук, и что интересно, коровы охотно шли к нему. На наши крики он реагировал жестами, которые в переводе на слова звучали бы так: « Не мешайте!

Займитесь лучше делом!». На следующий день коровы совершенно добровольно прибыли к поджидавшему их Яшаку. Вслед за стадом подтянулась делегация местных жителей. Нам было предложено либо угомонить ретивого дояра, либо сменить место стоянки. Поскольку первый вариант мы посчитали трудноосуществимым, то перешли немного северней. Теперь нас от деревни отделяла небольшая роща, а чтобы попасть на огороды нужно было пройти через всю деревню. Единственным строением в близи новой стоянки была добротная, сложенная из толстых брёвен баня председателя колхоза, служившая, видимо, для приёма районного начальства. Вечером Близнюк отправился выяснить удовлетворены ли жители нашим уходом, и там надолго застрял. На рассвете третьего дня вахтенный у аппарели вышел на связь с дежурным по кораблю:

— Доложи помощнику, командир идёт.

— Не препятствовать!- сквозь зевоту ответил дежурный и щелкнул тумблером «Каштана»

— А ты доложи.- не унимался вахтенный, и хрюкнув в микрофон, добавил- Здесь есть на что посмотреть!

Через минуту, выйдя на бак, мы с Колей Борисовым убедились в том что вахтенный не обманул. Здесь действительно было на что посмотреть. Со стороны рощи в автоматическом режиме, почти строевым шагом к нам приближался Близнюк в галстуке… в том смысле в галстуке, что больше на нём ничего не было. Отослав вахтенного, негоже матросу видеть командира в таком виде, мы поспешили к аппарели на приём тела. Немного не успели. Тело рухнуло, как только почувствовало под ногами родное железо, протаранив головой переборку, и неясно было, что издало звон церковного колокола, переборка или пустая голова.

— Если бы были мозги, то точно вылетели бы!- констатировал Коля, осмотрев тело и убедившись, что мозгов нет…в том смысле, что по палубе они размазаны не были. После чего мы привязали тело за ноги бросательным концом, и поволокли к трапу. Если бы видели наши трапы, то одобрили бы выбранный способ транстортировки. Мы трудились как бурлаки, дважды роняли тело, поднимали и начинали всё заново, а Близнюк стучал головой по ступеням и блаженно улыбался. Если учесть габариты и вес тела, узость и крутизну трапов, то выполнение столь сложной операции с третьей попытки можно считать удачей.

К вечеру Близнюк выглядел вполне прилично, и даже голова у него не болела. А вещички его мы нашли, обшарив маршрут следования до самой деревни. Техника подошла когда уже стемнело и сразу увязла в песке по самые оси. Что только не делали чтобы втянуть её в трюм, ничего не получалось. Раз не удаётся втянуть, решили вытянуть…из песка, а потом найти другое место для погрузки. Чтобы изменить направление усилий втягивающего устройства, Близнюк предложил обвести трос вокруг баньки. На то он и командир чтобы решения принимать. Обвели и потянули. Тянем, потянем, вытянуть не можем. Наконец трос стал наматываться на шпиль.

— Головой работать надо.- изрёк изобретатель метода, и тут мы заметили, что на нас надвигается что-то тёмное и размерами большее чем машина.

— Во! Банька приехала!- восхитился штурман- Пора сматываться.

Не стану рассказывать, как мы лопатами откапывали машину, как грузили её в другом месте…, скажу только, что утром о нашем пребывании напоминала только банька, переместившаяся как по волшебству к самой воде.

Нет. Жители деревни на нас не жаловались. Они напрочь забыли о нас, когда через неделю мимо них прошел перегоняемый с Балтики базовый тральщик под командованием лихого сына Кавказа по прозвищу Тинтили-Минтили. Но это уже другая история.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *