Литовкин С. Официальный визит

В порту Алжир, столице одноименного государства, мне пришлось побывать в качестве пассажира эсминца «К-вый» в середине семидесятых. Любой, другой на моем месте считал бы, что ему повезло, а я до сих пор непроизвольно вздрагиваю, когда слышу название этого города.

Пассажиром я стал из-за необходимости срочно прибыть Севастополь, распрощавшись со службой на Средиземноморской эскадре. Меня в очередной раз куда-то переназначили и я, совершенно неожиданно, с получасовым лимитом на сборы был пересажен со штабного крейсера на эту достойную посудину, следующую в главную базу ЧФ.

Подселили меня в каюту к командиру одной из боевых частей, который согласился потесниться только в предположении, что через пять-шесть дней походу придет конец. А в море, ничего предполагать и уверенно планировать — нельзя.

Заняться мне было нечем. Поэтому, пользуясь редкой возможностью расслабиться, я второй день валялся голышом на ракетной площадке, загорая в группе себе подобных младших офицеров и мичманов, положивших нечто интимное на эту такую-растакую…… утомительную службу. Все давно устали. Поход эсминца продолжался уже шестой месяц без заходов в порты. Загорающие, находившиеся на площадке, попадали в оптически мертвую зону, не наблюдаясь даже с крыла мостика. В тот день над нами, грубо попирая все международные каноны, раз восемь очень низко прошелся «Фантом» с американского авианосца, маневрировавшего милях в шести по правому борту. Нас даже обдало какой-то горячей гарью из факелов его двигателей.

— Засветить бы в него картофелиной, — пробурчал мичман Крестинский, стыдливо прикрываясь одеждой, — какого хрена ему надо?

— Не иначе, как нашего Бальданова фотографирует, — предположил кто-то, невидимый из-за солнечной засветки.

Старлей Витька Бальданов слыл носителем выдающихся вторичных половых признаков и был мишенью завистливых шуточек.

— Бросьте, Вы, баламуты, — вяло огрызнулся тот, натягивая, однако, голубые форменные шорты, — к дождю это, или еще к какой-нибудь аномалии. Видите, как низко гад летает, замполит ему в бок?

Примета подтвердилась. К ужину пришла директива о включении нашего эсминца в состав группы кораблей, следующих в Алжир с официальным визитом. С одной стороны — это было хорошо потому, что экипаж мог получить инвалюту за поход, но с другой стороны — начинался мандраж по вылизыванию парохода и откладывалось возвращение на Родину.

Группу кораблей возглавил сам командир эскадры. А это значит, что вокруг него будет вертеться вся свита, готовая растерзать любого за малейшие нарушения и недостатки в ходе визита. За полгода странствий корабль покрылся ржой, исправно замазываемой суриком. Такое пятнистое чудо и с рабочим визитом посылать было б стыдно. А тут – официальный заход.

Весь корабль превратился в малярный цех, а за бортом свисало полдюжины люлек с художниками шарового колера. За трое суток все, вплоть до старпома, перемазались как поросята, но эскадренный миноносец преобразился. У аллергиков, в том числе и у меня, от ядовитых запахов полились слезы и покраснели носы. Хотел сходить к доктору за таблетками, но передумал. Оказалось, что корабельный врач на «К-вом» капитан м/с Оленев был человеком, на редкость, неприятным. Иначе, как «Козлов» (пусть не обижаются настоящие Козловы), он в экипаже не именовался. Я всегда с докторами на кораблях дружил, уважая их приближенность к одной из редких флотских радостей — шилу (спирту) и гуманность профессии. Люди эти, почти всегда, обаятельные, иногда — чуть циничные, но — душевные и человечные. Среди них у меня много друзей. Однако, «Козлова» хотелось избегать. Он называл всех только на Вы и по званию, противно чмокал губами и каждого собеседника сканировал взглядом, как возможный объект вивисекции. Было совершенно очевидно, что его интересовал только Ваш ливер. Согласитесь, как-то настораживает. Капитан, однако, сам меня посетил.

— А Вам, товарищ старший лейтенант, особое приглашение требуется, что ли? — спросил он заглянув в каюту и просветив взглядом мои внутренние органы, — идите делать прививки.

Дело в том, что военные медики установили порядок, при котором весь плавсостав периодически подвергался этим процедурам, якобы препятствующим развитию десятка опаснейших заболеваний. Я попытался объяснить доктору, что три недели назад получил полный комплекс такой дряни перед заходом штабного корабля в Сирию. А на прививки эти — аллергия у меня обалденная. Капитан был непреклонен.

Мне приказано сегодня доложить на эскадру о поголовной вакцинации перед заходом в Алжир, — гордо произнес он

Как относительное большинство шпаков, случайно оказавшихся на военной службе, «Козлов» старался быть очень военным и в слово «приказ» вкладывал какой-то особо торжественный смысл.

Пришлось послать его подальше, но он пошел с докладом к командиру. Командир, замученный глобальными задачами по подготовке к визиту, пожаловался мне, что причиной его гибели станут политрабочие, особисты, медики и финансисты. По его словам, они же — погубят и страну. Наверное, он был тогда прав. Командир тактично попросил привиться и не создавать ему новых проблем, а я, по глупости, — согласился. Командир, все-таки, просил.

Когда после прививок я добрался до каюты, дыхалка начала давать сбои, волосы вставали дыбом от достоверности иллюзии собственного пребывания внутри муравейника.

— Аллергия, не иначе, — подумал я и заглянул в зеркало над умывальником.

Ужас сковал меня. Вся физиономия бугрилась разноцветными наростами, красные глаза слезились, а шея напоминала шланг от противогаза. Хорошо, что нижнюю полусферу прикрывала одежда, не позволяя наблюдать нечто ужасное. Тогда еще не было нынешних фильмов, иначе я узнал бы в себе инопланетянина из космических сериалов. В надежде на помощь, я выполз из каюты и столкнулся с Бальдановым. Тот, видя меня, оцепенел. Я хотел что-то сказать, но объем языка уже превышал размеры ротовой полости. Удалось только прорычать нечто, похожее на ДРРР…ДРОЛЛЛ…, что должно было означать лекарство — «димедрол», которое, как я справедливо подозревал, могло мне помочь.

Виктор состроил дурацкую мину, ничего не понимая. Я повторил свое рычание, сопровождая его общепринятыми жестами, показывающими в какое место и каким способом надлежит ввести лекарственное средство ….

Очнулся я только через пару часов. Бальданов, оказывается, сразу после моей отключки, с помощью двух матросов доставил моё тело в амбулаторию, где под угрозой жестокой морской казни вынудил доктора выполнить завещанную мной процедуру. Думаю, это меня спасло. Заглянув в зеркало, я не нашел и следа прежних кошмарных изменений. Чудо, да и только. После этого я проспал почти сутки.

А Алжир — он и есть Алжир. Я один раз, когда полегчало, все-таки, сошел на берег, с навязанной мне в нагрузку группой из пяти матросов. Устал от прогулки как собака. Правда, попил хорошего кофе в маленькой забегаловке на бульваре, истратив на это почти всю свою инвалюту.

Какой-то арабченок пытался утащить у меня карманные часы-луковицу, дернув за свисавшую с пояса цепочку. Цепочка, дореволюционного изготовления, выдержала атаку, а я успел подвесить убегающему парнишке лёгкий щелбан по лбу.

Один мой моряк рванул, было за ним, но я его удержал во избежание международных конфликтов. Визит-то был официальный.

1 комментарий

Оставить комментарий
  1. Суровый реализм…. Рассказ хороший.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *