Макаров А Сокровища. Глава 3. Пробуждение и реальность

drasler.ru

Это уже было утро. Во рту находилась пустыня Сахара, но вставать не хотелось и Бородин, собрав откуда-то появившуюся слюну, смочил ей рот. Сквозь сон он слышал, как кто-то осторожно ходит по комнате, стараясь не разбудить его и ещё кого-то.

По громкому шёпоту он с трудом понял, что это на работу собираются братья, но вязкий сон поглотил его, и он вновь проснулся только лишь от того, что кто-то осторожно прикоснулся к его плечу. С трудом открыв один глаз, он увидел над собой Галю.

Она, приложив палец к губам, осторожно прошептала:

— Вставать будешь? – Галя была в плаще и каком-то лёгком платочке на голове, было видно, что она только что откуда-то вернулась.

Нестерпимо хотелось пить, и Бородин только слегка пошевелил головой в знак согласия. Такое движение отдалось в ней колокольным звоном, от которого он невольно опять опустил голову на подушку. Но не тут-то было, Галя вновь коснулась его плеча и поманила за собой ладошкой.

Делать было нечего и Бородин, с трудом поднявшись, одел, валяющиеся в стороне джинсы с рубашкой, и побрёл на кухню.

В комнате никого больше не оставалось, кроме Лешки, который полураздетый, раскинув руки, заливался храпом на соседнем диване.

Стол, сдвинутый в середину комнату был не убран и на нем горой стояли немытые тарелки, валялись вилки, ножи и опрокинутые стаканы и стопки.

— Да, погуляли, — глядя на разорённый стол с трудом подумалось Бородину.

На судне такого на ночь оставлять было нельзя по причине того, что из-за неожиданно возникшей качке все попадает со стола, и ты потом будешь собирать битое стекло по палубе или, не дай бог, нагрянет помполит и тогда выговора, в лучшем случае не миновать, а в худшем – лишат визы.

На кухне, увидев его, Галя усмехнулась и протянула ему стакан какой-то желтоватой жидкости.

Бородин, ничего не понимая, уставился на этот стакан.

— Да пей же ты, — нетерпеливым шепотом потребовала она. – Полегчает.

Бородин принял из ее рук стакан и принялся пить. Сейчас бы холодненькой воды с газом опрокинуть, а он пил какую-то сладковато-кислую жидкость. Выпив эту бурду, он, передёрнув плечами, в недоумении поднял глаза на Галю:

— Чё это было?

— Да не отрава, — уже веселее вновь усмехнулась Галя. – Гриб это.

— А-а, — протянул Бородин, но почувствовав нестерпимые удары частого пульса, несущиеся откуда-то изнутри головы, поморщился. – А больше ничего не осталось со вчерашнего?

— Да разве с этими братьями, что-то доживает до утра? — зло прошептала она. – Все вылакают, паразиты, а потом сами ходят и мучаются. Но я тебе пивка принесла. Хочешь? – как бы между прочим, предложила она.

— Что ж ты мне эту бурду суёшь? – поморщился Бородин. – Сразу бы его и дала.

— Да потому и не дала, что если Серёга полстакана с утра за воротник зальёт, то он потом три дня в загуле будет находиться. Поэтому я его всегда с утра грибом отпаиваю и на работу выгоняю, — как бы между прочим, приговаривала она, открывая бутылку с пивом и протягивая ее Бородину.

Не обращая внимания на ее слова, Бородин торопливо принял у нее бутылку и опрокинул ее в себя. Выпив половину, он посмотрел на Галю, поймав на себе ее презрительный взгляд.

— А ты точно такой же алкаш, как и Серёга, — с сожалением вырвалось у неё.

— Да уж какой есть, — пробормотал Бородин выпуская через сомкнутые губы газы от выпитого пива. – Но по три дня в загуле никогда не бывал. Работа у нас такая….

— Да знаю я про вашу работу, — махнула на него рукой Галя. – Все вы одним миром мазаны.

От таких выводов, Бородину стало обидно. Но что толку было разубеждать в чем-то уверенную женщину? По себе он знал, что это бесполезное занятие. Лучше было перевести разговор в другое русло.

Поэтому, почесав в затылке, он попросил ее:

— Мне бы умыться….

— Так иди и умывайся, я что тебя держу здесь, что ли? – раздраженно ответила Галя на его просьбу.

В ванной он скинул с себя одежду и ополоснулся под холодными, жёсткими струями душа. Голова как-то сразу пришла в норму, а растерявшись жёстким полотенцем и посмотрев на себя в зеркало, он там больше не увидел растрёпанного и опухшего бичугана. На него уже смотрел по-прежнему весёлый и доброжелательный Вовка.

Выйдя из ванной, он вновь заглянул на кухню.

Галя задумчиво сидела за столом, глядя в пустой стакан. Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под пива.

При виде входящего Бородина, она с удивлением подняла на него глаза.

— Во истину, вода делает чудеса! — невольно вырвалось у неё.

— Да уж, — довольный произведённым впечатлением, произнёс Бородин, присаживаясь с ней рядом за стол. – Я смотрю, ты бутылочку уговорила….

— Да…, — смущаясь ответила Галя, но тут же с надеждой посмотрела на Бородина. – А может ты еще хочешь? Я в холодильник вторую положила.

— Не, — отрицательно покачал головой Бородин. – Ты мне чего-нибудь поесть положи. А то вчера только и жрали ее, радёмую, а о еде я совсем забыл.

— Сейчас, сейчас, — засуетилась Галя и подскочила из-за стола.

Все разговоры они до сих пор вели шёпотом, боясь разбудить Лешку. Но его храп из соседней комнаты нёсся без изменения.

Галя поставила перед Бородиным пару тарелок с винегретом, картошкой и салатами, за которые он жадно принялся.

Она присела рядом с ним и молча наблюдала, как он опустошает тарелки, а потом неожиданно спросила:

— А может тебе, чего покрепче налить?

Бородин в недоумении поднял на нее глаза.

— Не-ет, — прошамкал он полным ртом. — Не надо. Сейчас Лешка проснётся, да домой вернёмся, а там тётя Валя обязательно нам нагоняй устроит. И так неудобно, что ночевать не пришли и не предупредили, а тут ещё пьяные завалимся.

— Ну, смотри, — Галя скептично посмотрела на Бородина. – А то у меня есть. От Сереги прячу, — добавила она, как будто, между прочим.

Она ещё немного посидела за столом, а потом, увидев, что у него уже одна тарелка опустела, поднялась и отнесла ее в мойку.

Возвращаясь на своё место, она не села на него, а подошла сзади к Бородину и прислонилась к его спине бёдрами и животом.

Наклонившись к нему, она полностью прижалась грудью и, нежно обхватив руками, положила голову на плечо.

От такого поворота событий, Бородин застыл колом, кусок картошки чуть ли не застрял у него в горле, и он, с трудом проглотив его, ощутил возле своего уха ее жаркое дыхание:

— Какой же ты не такой…. Как ты не похож на всех этих алкашей…. Я так тебя хочу…, — горячо шептала она.

От таких слов Бородина, обдало жаром, как будто он открыл топку котла. В голове от прилива крови все перемешалось, перехватило дыхание, он был готов сейчас на любое безумство, но трезвая мысль:

— А что потом? – моментально пронзила мозг.

Он резко повернулся на табурете и оказался лицом к лицу с Галей, которая при его развороте присела на корточки, уткнувшись лицом в его колени.

Бородин бережно поднял ее голову и, заглянув в глаза, полные слез, прошептал:

— Не надо сейчас Галь, не сейчас…, — на что она даже не отреагировала. – А если Лешка проснётся? Что делать будем?

— Плевать! – уже жёстко вырвалось у неё. – Надоело мне вечно в дурах у него ходить, — она, конечно, подразумевала мужа. — Жить хочу, сейчас хочу, — а потом поднявшись с корточек и взяв в руки голову Бородина, пристально посмотрела ему в глаза. – А жизнь то пролетела, как один миг пролетела…, а я этого даже и не заметила.

Неожиданно, прервав ее слова, прозвенел дверной звонок. Он нарушил тишину квартиры, как гром среди ясного неба. От его звука они оба вздрогнули и с испугом посмотрели друг на друга.

— Неужели Леночка пришла? — вырвалось у Гали и она, оставив Бородина в кухне, быстро прошла в прихожую.

В то же самое время в большой комнате прекратился и заливистый храп Лешки, а Бородин услышал, как открывается входная дверь.

Из прихожей сразу же раздался звонкий детский крик:

— Мама! А мы с бабушкой в кино ходили! А потом мороженное ели!

— Ну, вот и умница, вот и молодец, — послышался спокойный ответ Галины.

Голос у девочки снизился, но все равно было слышно, как она спросила мать:

— А кто это у нас в гостях?

— А это мы вчера бабушку поминали и у нас дядя Лёша с дядей Вовой в гостях остались?

— А какой этот дядя Вова? – не унимался звонкий голосок.

— А помнишь я тебе рассказывала, что у дедушки Вовы есть один сын и он моряк, который весь мир посмотрел?

— Помню, помню! – уже радостно щебетал детский голосок. – А где он сейчас?

— А вон он там, на кухне сидит, обедает, — ласково продолжала мать.

Из прихожей тут же раздался звук приближающихся шагов и на пороге появилась обладательница этого пронзительного голосочка.

Она вбежала и остановилась перед Бородиным, без стеснения разглядывая его.

— Привет, — улыбаясь протянул ей руку Бородин. – Я – дядя Вова.

— Привет, — уже более спокойно отреагировала на его приветствие девчушка. – А я – Леночка.

Перед Бородиным стояла худенькая девчоночка лет семи-восьми. Она была в коротком летнем платьице с многочисленными цветочками. Небольшие две косички торчали у неё в разные стороны, а на концах у них красовались большие белые банты.

Леночка без стеснения подошла к Бородину и, потрогав рукав его джинсовой рубашки, презрительно скорчила гримасу на милом личике, категорично заявив:

— И никакой ты вовсе не моряк!

— А почему же это я не моряк? – от такого заявления у Бородина от удивления широко открылись глаза.

— А потому что! – тон Леночки был настолько серьёзен, что от ее ответа Бородин даже улыбнулся.

— И чего во мне нет этого, такого морского? — уже шутливо попытался он узнать у Леночки.

— А все у тебя не такое, — и она принялась перечислять, загибая пальчики на руке. – У тебя нет фуражки и бинокля.

— Так я их дома оставил, — возразил Бородин. Ему все больше и больше нравился этот разговор, который он захотел продлить.

— Ну и что! – тон Леночки не изменился, и она стала перечислять дальше. – У тебя нет бороды и трубки, как у капитана Врунгеля.

— Ну, бороду я давно сбрил, а трубку я не курю.

— И у тебя нет тельняшки! – звонко закончила Леночка свои доводы. – Вот поэтому ты и не моряк. Все моряки носят тельняшки, а у тебя ее нет!

— Да, — Бородин почесал у себя в затылке. – Тельняшки точно у меня нет. Но, когда я был курсантом, то она у меня была, — начал он оправдываться.

— А сейчас нет! – Леночка была довольна тем, что она доказала Бородину, что он никакой не моряк. – Значит ты не моряк, — подвела она итог их спору.

— Выходит, что не моряк, — усмехаясь добавил Лешка, входя на кухню.

Он открыл воду в кухонном кране и жадно припал к нему, высасывая живительную влагу громкими глотками.

Напившись, он оторвался от крана и выпрямился.

— А вообще-то, Леночка, — Лешка посмотрел на племянницу. – У него дома стоит о-огромный чемодан, — он показал руками размер этого чемодана. — Я не заглядывал в него, но, наверное, там есть и бинокль, и тельняшка. Ты приходи ко мне в гости и тогда дядя Вова покажет тебе их.

— Неправда, — тут же заявила Леночка тоном, не терпящим возражения. – Ты, дядя Лёша, все время шутишь и никогда не говоришь правду. Ты думаешь, что я маленькая? – она грозно посмотрела на Лешку. – А вот и нет! Я все знаю и в школе я хорошо учусь.

— Что ты хорошо учишься, мы это знаем и очень рады за тебя, но, чтобы все знать, тебе ещё надо долго и долго учиться, — напомнила дочери вошедшая Галя.

От этих слов Леночка глубоко вздохнула:

— А как не хочется учиться. На каникулах так хорошо, — она томно посмотрела на окружающих ее взрослых. — Тебе тут и кино, и парк, и мороженое.

— Да, ты не переживай за это, — подбодрил ее Бородин. – Каникулы у тебя длинные. Времени у тебя много, так что ты успеешь приехать в гости, пока я ещё в Ленинграде, и тогда я тебе много чего смогу рассказать и о море, и о разных странах, — он ласково провёл рукой по ее головке.

— Правда? – Леночка с надеждой посмотрела на Бородина.

— Конечно, правда, — уверенно подтвердил свои слова Бородин.

— Ну, тогда начинай, я уже готова слушать, — Леночка подошла к Бородину и с вниманием смотрела на него.

От ее слов Лешка с Бородиным рассмеялись, а Галя возразила:

— Ты лучше иди пока к себе в комнату и поиграй, а то дядя Лёша ещё не кушал и им, — она кивнула на смеющихся мужиков, — уже давно пора домой ехать.

— Хорошо, — согласилась Леночка, — я пойду, поиграюсь, но только ты не забудь мне все рассказать, когда я приеду к тебе в гости, — напомнила она Бородину.

— Хорошо, приезжай, — улыбнулся Бородин, поглаживая шелковистые, белокурые волосики на голове у Леночки.

— Я обязательно приеду, — пообещала Леночка и, погрозив пальчиком Бородину, вышла из кухни.

— Какая она милая, — Бородин умилённо посмотрел на Галю.

— Да…, — грустно сказала Галя и тут же добавила. – Вот ради этого и стоит жить, — а потом посмотрев на Лешку спросила. – Кушать будешь? – в ее голосе чувствовалась надежда, что Лешка от ее предложения откажется.

— Не, Галь, не буду. Маманя нас, наверное, заждалась, а мы тут прохлаждаемся, — Лешка поднял руку и посмотрел на часы. – Поехали лучше домой, братан, — Лешка, скорчив горестную физиономию, посмотрел на Бородина. – Чувствую, что на орехи нам сегодня достанется. Надо же, — посетовал он, — забыл я ей вчера позвонить.

— Что достанется, так это точно, — подтвердила его слова Галя, а потом, как бы между прочим, спросила у Лешки. – Ты в отпуске что ли? Чего на работу то не торопишься?

— Ага, — подтвердил ее слова Лешка, — со вчерашнего дня в отпуске.

— И чего собираешься делать? – продолжила интересоваться она.

— Не знаю пока, — пожал плечами Лешка. – Думаю, что в Петергоф надо съездить с Вованом, — он показал взглядом на Бородина. — Фонтаны там недавно открылись.

— Фонтаны – это хорошо, если бы не работа, то сама бы с удовольствием туда съездила, — мечтательно продолжала Галя, а потом переменив тему спросила. — А ты слышал, что баба Маша собирается свой огород расширять?

— А чего его расширять то? – Лешка в недоумении посмотрел на Галю. – Он у нее и так вон какой огромный, — он попытался найти сравнение и, вспомнив его, тут же добавил, — как колхозное поле.

— Огромный, то огромный, — перебила его Галя, — но и семья у нас не меньше. Всем картошечка нужна. В прошлом году собрали столько, что до весны едва хватило.

— Ну и что? – Лешка не мог понять куда это клонит Галя.

— Чего ну? – Галю уже начало раздражать Лешкина тупость, и она напрямую выложила ему. – Собираешься ты туда ехать, или нет?

— А-а…, — протянул Лешка. – Ты имеешь ввиду копать его? — и тут же добавил. – Мы с Вованом обсуждали это, — он с надеждой, что Бородин подтвердит его слова, посмотрел на него, — он не против, — на что Бородин утвердительно кивнул головой.

— И когда вы собираетесь ехать? – так же энергично интересовалась Галя.

— Да завтра и поедем. Маманя уже весь мозг прополоскала этим огородом, — поморщился Лешка. – Ты как? Поедешь? – он нерешительно посмотрел на Бородина.

— А чего не поехать, — тут же согласился Бородин. – Сам же рассказывал. Речка, банька, природа. Все, как надо, а заодно и поработаем. А то я чего-то застоялся в этом отпуске. Два месяца уже ничего не делаю, — Бородин повёл плечами, как будто разминая их.

Он все ещё сидел на табурете возле стола, в пол оборота к Лешке и Гале, которые стояли перед ним. 

— Ну и отлично! – обрадовался Лешка. – Приедем, баньку затопим, а самогоночку какую баба Маша делает…, — мечтательно задрал он глаза к потолку. – Мечта…, — прищёлкнул он языком от предвкушаемого удовольствия.

— Вам бы все ее жрать, пакость эту, — недовольно отреагировала на его слова Галя.

— Ладно тебе, — Лешка обнял Галю за плечи, — не бухти, — Галя недовольно стряхнула со своих плеч Лешкину руку, а тот, тут же встрепенулся, вспомнив важную мысль, которую он за этим разговором упустил. – Поехали, братан, домой получать маманин нагоняй. Спасибо тебе, Галюня за угощение. Если чего не так, то прости, — и с этими словами, махнув рукой Бородину, чтобы тот следовал за ним, Лешка прошёл в коридор.

— Только не дыши, — сморщилась Галя, помахав ладонью перед своим носом, когда Лешка проходил мимо неё, на что тот только громко хохотнул.

Бородин понимающе посмотрел Лешке вслед и, поднявшись с табурета, направился за ним.

Галя в дверях неожиданно сделала к нему небольшой шаги и, задев грудью, глядя куда-то в сторону, прошептала:

— Я обязательно приеду. Жди.

Бородин постарался сделать вид, что он ничего не заметил и не услышал, только незаметно кивнул.

В коридоре они обулись, и Галя громко крикнула:

— Леночка, а дядьки твои уходят. Иди, скажи им до свидания.

Из дальней комнаты тут же выскочила Леночка.

— До свидания, дядя Лёша, — она подошла к Лешке и подставила для поцелуя щёчку, а потом сделала шаг и к Бородину. — До свидания, дядя Вова, — она после поцелуя посмотрела Бородину в глаза. – Только ты не забудь, что ты мне обещал, — и убежала к себе в комнату.

От таких слов Бородин только улыбнулся и, махнув вслед убегающей Леночке рукой, громко выкрикнул ей вслед:

— Обязательно все тебе расскажу.

Лешка уже открыл дверь и ждал, когда Бородин закончит прощаться, а потом, ещё раз поблагодарил Галю:

— Спасибо, Галюня, за угощение, — на что та только махнула им рукой и закрыла дверь.

На улице было тепло, солнце ярко светило, так что, выйдя, Бородину даже пришлось прищуриться.

— Пошли быстрее, — поторопил его Лешка. – Готовься получать от мамани трендюлей, — они быстро прошли к трамвайной остановки, где пересели на метро и через полчаса были уже возле Лешкиного дома.

Тётя Валя встретила их перепуганная. Было заметно, что она волновалась, почему эти два балбеса не вернулись ночевать и при их появлении сразу же разразилась причитаниями:

— Где же это вас носило, черти вы окаянные?

— Да, мам, мы у Серёги остались ночевать, — начал оправдываться Лешка.

— Это я всю ночь не спала, и ждала вас, а вы только вот когда заявились! – чувствовалось, что тётя Галя была сильно недовольна.

По своему мягкому характеру она не могла ни кричать, ни долго злиться, но сейчас у неё столько накипело на душе, что она всю эту пену злости выплёскивала на этих оболтусов.

— Хорошо, что хоть Юра позвонил сегодня утром и объяснил, где вы находитесь. А то я уже собралась больницы и морги обзванивать.

— Ты чего это мам, нас уже хоронишь, — пытался Лешка как-то сгладить гнев матери. – Ну, забыл я позвонить….

— Забыл он видите ли, — передразнила его тётя Валя. – А обо мне, что я тут переживаю, даже и не вспомнил, паразит ты такой, — при этих словах она присела на стул и горестно всхлипнула.

— Ну, что ты, мам, — подошёл к ней Лешка и, пытаясь ее успокоить, наклонился и приобнял.

Но тут к тёте Вале подлетела какая-то толстенная тётка в синем, ситцевом платье, висевшим на ней мешком и принялась утешать ее, попутно ругая Лешку.

— И не стыдно тебе окаянному, так мать доводить? Ты посмотри до чего ты ее довёл?! Лица на ней нет, только валерьянку, да «Валидол» пьёт, а с тебя все, как с гуся вода. Жену с дитём бросил, мать довёл, из дома неизвестно куда ушлястал, — чуть ли не с криком причитала тётя Люда.

Бородин сразу догадался, что это и есть обещанная тётя Люда из Курска, которая летом чуть ли не каждый месяц приезжает в Питер на отоварку продуктами.

— Никуда я не ушлястал, — уже с обидой возразил ей Лешка. – Мы с Вовкой, — он кивнул в сторону Бородина, — на кладбище ездили, могилу матери братьёв поправляли, да помянули ее, — и, сделав небольшую паузу, в которую тётя Люда не успела встрять, виновато добавил. – Ну, не рассчитали немного, пришлось там заночевать, ведь поздно уже было. Выпимши мы были.

— Ты вечно со своими пьяными дружками где-то бродишь, — тётя Люда зло посмотрела в сторону Бородина, — а о матери и жене с дитём никогда не думаешь, а они, горемычные, тут в одиночестве пропадают. А вдруг с матерью или женой, что приключиться? А ты где-то пьяный валяешься? Ты не думал об этом? – и она, отойдя от понурившей голову тёти Вали, пошла в атаку на Лешку.

Но, сделав пару шагов в его сторону, замахала ладонью перед своим носом:

— Да ты посмотри на них! — чуть ли не завопила она, показывая пальцем на Лешку и Бородина. — Да к ним и подойти невозможно! Перегарищем от них за версту несёт! Ты погляди, на этих красавцев! Морды красные, перегар в разные стороны, опухшие, даже глаз не видно! Да не стыдно ли в таком виде в дом появляться?

— А ты тут, тёть Люд, здорово то не разоряйся, — грубо прервал ее Лешка. – Мой дом, моя семья, моя жена! Поэтому, что хочу, то и делаю! Конечно, виноват я, что не позвонил, что заночуем у Серёги. Ну виноват! – повторил он и, расставив руки сделал шаг в сторону тёти Люды, от чего та чуть ли не отскочила от Лешки. – Ну, убейте меня за это! Так ничего же не случилось. Вот они мы, живы и здоровы, но, — он сделал небольшую паузы, — пованивает от нас. Так и поехали на кладбище, чтобы помянуть, а не нажраться где-нибудь в подворотне….

Со стороны тёти Вали по-прежнему раздавались всхлипывания, а тётя Люда ошарашенно смотрела на взбесившегося Лешку. В комнате нависла тишина, которую вновь нарушил Лешка.

— А сейчас ставлю вас в известность, что мы с Вовкой пойдём в пивбар и выпьем там по паре кружек пива, потому что состояние у нас неважное.

Со стороны тёти Вали раздался тяжёлый вздох:

— Вот и покойный твой отец, с того же начинал. То пиво, то похмелиться….

— А ты мама, не переживай, я знаю, что я делаю. Пошли, — Лешка махнул рукой Бородину и, подойдя к матери, поцеловал ее в склонённую голову. – Через пару часов вернёмся.

Высказав все это, он резко развернулся и пошёл на выход из квартиры, а Бородин молча последовал за ним.

Проходя мимо Лешкиной комнаты, Бородин увидел безмолвно стоящую Татьяну с ребёнком на руках. Она тоскливо смотрела вслед удаляющейся спине мужа.

Бородин только краем глаза посмотрел на безмолвную Татьяну и постарался, как можно быстрее выскочить из дома, потому что от этих воплей тёти Люды, башка начала так трещать, что было желание или оторвать ее, или засунуть в ледяную прорубь.

Когда Бородин выскочил на улицу, то Лешка уже стоял на тротуаре и чего-то озирался.

Бородин подошёл к нему и тупо спросил:

— Ну, и чё делать то будем?

— Пошли подальше от этих бабских воплей, — раздражённо выпустил из себя злость Лешка. – Как они меня достали своими криками. Башка и так раскалывается, а ещё эта Люда развопилась.

— Да, — протянул Бородин. – Пивка попить бы не мешало….

— А что? – ободрился Лешка. – Отличная идея, — но, потом что-то вспомнив, поднял указательный палец над головой. – Подожди, сейчас Славке звякну и вместе пойдем. Он не откажется, — Лешка усмехнулся, и они пошли к телефонной будке, стоящей у гастронома.

Славка от такого предложения не отказался и через несколько минут подошёл к ним.

Бородин Славку помнил. Это был высокий тощий блондин с длинными волосами, которые сейчас были в моде у молодёжи, как подражание Битлам или кому-то из современных иностранных поп исполнителей музыки. Даже тем же «Пинк флойдам», «Диппёпл» или «Европе».

Славка был неразговорчив и особо свои эмоции не выражал. Даже на том футбольном матче, на который они вместе ходили в последний раз, в последний приезд Бородина в Питер, он молча просидел на трибуне, хотя от волнения и Лешка и Бородин, подпрыгивали и орали от души.

Вот и сейчас, подойдя к скучающим Лешке и Бородину, он только сунул им худую, костистую ладонь, выдавив из себя:

— Привет, — а на Бородина он вообще расщедрился, поинтересовавшись. – Давно приехал? — как будто тот только пару дней назад поехал на дачу и сегодня вернулся, а не отсутствовал три года.

— Да, пару дней назад, — поморщившись буркнул Бородин, зная, что его ответ абсолютно не интересен Славке, и он спрашивает это только для приличия.

Лешка же, как только увидел Славку, то сразу засуетился:

— Все, поехали, нечего тут толкаться, — он чуть ли не сорвался в сторону троллейбусной остановки.

Бородин со Славкой безмолвно последовали за ним. Бородин, потому что от каждого произнесённого слова у него в голове срабатывала кувалда, от которой чуть ли не искры сыпались из глаз, а Славка по привычке. Он всегда выполнял то, что затевал Лешка.

В пивном баре, оказавшимся обыкновенной пивнушкой, народу в середине дня было немного. Таких, как они страждущих, там почти и не было. В одном углу сидело несколько чисто одетых человек о чем-то мирно беседующих, а в другом – тройка хануриков, которые пиво бодяжили водкой, делая вид, что этого никто не видит.

Дородная, круглолицая продавщица, окинув их опытным взглядом только спросила:

— Сколько?

— По три, — важно заказал ей Лешка. – Да три селёдки вон с теми солёными крендельками.

Налив кружки, барменша ещё раз взглянула на Лешку и назвала цену. Этой тётеньке ничего не надо было объяснять лишнего. Взгляд у неё был почище рентгена, она моментально просвечивала каждого клиента до мозга костей и безошибочно определяла, кто есть, кто, и что от этого, очередного посетителя, можно было ожидать.

Под ее взглядом Лешка не оробел и небрежно бросил на прилавок трёшку, а Бородин накинул сверху ещё одну. Продавщица небрежным жестом смахнула деньги и так же небрежно кинула на поверхность мраморной стойки сдачу.

Потом, махнув по стойке каким-то замызганным полотенцем важно процедила:

— И чтобы тут не курили и не шумели, а то и без вас голова кругом идёт, — а потом, глянув в угол, где ханурики заканчивали производство «ерша», зычно выкрикнула. – А вас там, в углу, это тоже касается.

Интеллигентные мужики от такого окрика даже стали ростом ниже и чуть ли не засунули свои носы в кружки, а со стороны хануриков только раздалось развязанное:

— Не переживай, мамаша, все будет тип-топ.

— Ты посмотри на него, этого недоделка, в сыночки он мне намылился…. Я вот сейчас звякну участковому, то тогда уже и посмотрим, кто у кого сыночек, а кто мамаша. Живо на «луноходе» отправитесь отдыхать.

В ответ в углу воцарилась тишина и, работающий вытяжной вентилятор вскоре вытянул остатки папиросного дыма.

Бородин с Лёшкой и Славкой устроились за одним из свободных столиков и жадно припали к живительной влаге.

Первая кружка была опрокинута одним махом. Бородин посмотрел на Лешку, который повторил точно такой же манёвр и сидел напротив, отдуваясь от выходящих газов.

Взяв вилку, Бородин нанизал один из кусочков селёдки и попробовал его.

Селёдкой это месиво можно было назвать только отдалённо. Это были какие-то, залитые маслом кусочки бывшей рыбы ржавого цвета с рыбным запахом, отдалённо напоминающий запах селёдки с прилепленными тоненькими пластинками лука.

Но сейчас, в таком состоянии не стояния и такая закуска казалось сёмгой, которую можно было надеть на кончик вилки и протолкнуть в себя.

Отведав прелестей предложенных яств и немного освоив выпитое, Лешка первый начал разговор.

— Как они достали меня все эти тётки, — раздражённо начал он, — ни вздохни, ни выдохни без их ведома. Все должны знать, везде должны влезть, — горестно сетовал он, прихлёбывая пиво, с которого уже опала первоначальная шапка.

Пиво было каким-то кислым, тёплым и, скорее всего несвежим. Но что было делать? Другого, извините, рядом не было. Приходилось давиться этим. Поэтому Бородин сидел и, слушая Лешку и его возмущения, потихоньку прихлёбывал из кружки.

Потом ему надоело слушать Лешкины стенания, и он, чтобы прервать братана, вспомнил:

— Помнишь, ты что-то говорил про картошку и, что ее надо где-то вскапывать?

— Точно! — оживился Лешка. — Как же это я мог забыть? Картошку надо у бабы Маши на даче посадить. Юрка уже взял отпуск и на прошлой неделе с Иркой туда умотали, — от этих слов у него даже глаза радостно заблестели. — Вот куда надо свалить. Там то уж никто со своими нравоучениями меня не достанет. А когда посадим, то эта Люда уже свалит в свой Курск!

— Какой Юра? – не понял его Бородин. – Который вчера что ли был? Братан твой что ли?

— Да, братан, но только из какой-то нашей дальни родни. Он у нас токарем на заводе работает. Отличный мужик! – Лешка с удовольствием покрутил головой. – Он, наверное, чуть постарше тебя будет, но силищи в нем — немеряно. Под два метра махина. Ручищи – во! – Лешка даже показал жестами, какие у этого Юры руки и бицепсы. — Так, что ты, братан, не сильно то ему ладошки подавай. Раздавит и не заметит.

Он ещё долго рассказывал о даче, о Юре и Ире, поэтому заинтригованный таким рассказом Бородин, был готов ехать на эту дачу хоть сейчас, несмотря на то, что до неё было больше сотни километров.

— А что? – с восторгом поддержал он Лешку. – Поехали. Только когда?

— Да я бы хоть сейчас уехал, но только вот маманю надо успокоить и обработать, а то она, что-то очень сильно переживает за все, что со мной случается.

— Так она же мать, — согласился с Лёшкой Бородин, — им, матерям и положено за нас, вахлаков, всю жизнь переживать.

От этих слов Лешка рассмеялся и со всего размаха, не рассчитав силы, припечатал Бородина к стулу ударом ладони по плечу.

— Точно говоришь, братан, — одобрительно рыкнул Лешка. – Вот сегодня к ней подкачу и завтра, как проснёмся, то и поедем, — и он принялся высасывать остатки пива.

Во время их разговора, Славка не издал ни единого звука. Он молча сидел и потягивал пиво и только оживился, когда Бородин напомнил ему про футбол. Бородин знал, что Славка ярый болельщик и фанат «Зенита», поэтому он с подковыркой задал вопрос Славке.

— Как там «Зенит», Слава? Ещё не вылетел из высшей лиги?

— Ты чё? – не на шутку возмутился Славка. – Да у «Зенита» знаешь какой потенциал! — и он принялся восхвалять любимую команду с перечислением достоинств каждого игрока.

По его виду можно было понять, что такой вопрос до мозга костей обидел его, и он за свой «Зенит» и нанесённое ему оскорбление, готов любому глотку порвать.

Бородину от такой реакции Славки стало и смешно и, вместе с тем, страшновато, но не подав вида, он вновь поддел Славку:

— А чего это он на прошлой неделе продул дома «Спартаку»?

Тут в Славку вселился какой-то бес, и он с жаром стал оправдывать поражение любимой команды, сразу найдя и виновных и ответственных за поражение.

Лешка тоже встрял в это восхваление «Зенита», которое могло бы продолжаться до бесконечности, но тогда бы ещё пришлось брать не по одной кружке пива. Но Бородину не хотелось повторения вчерашнего банкета, поэтому, чтобы прервать мечты разбушевавшихся болельщиков, что надо было мяч отдать туда, а не тому, он напомнил Лешке:

— Пойдём, маманю успокоишь, а то она уж больно горестно смотрелась, когда мы уходили, да собраться на завтра надо.

— Точно, говоришь, Вован, — тут же согласился Лешка. – Надо завязывать с этим делом, — он кивнул на стол с пустыми кружками, — да домой идти, а то мы чего-то тут расхлестались.

— А может ещё по одной возьмём? — неожиданно осмелел Славик. – На посошок дерябнем, да пойдём.

— Если хочешь, бери, — пожал плечами Бородин, — мне оно не надо. Хватит на сегодня. И так погулеванили на славу.

— Точно, — поддержал Бородина Лешка. – На сегодня хватит. Мне еще перед маманей извиниться надо, да с Танькой по-семейному пообщаться, — он похотливо хохотнул.

Славке ничего не оставалось делать, как согласиться с большинством, и они, поблагодарив продавщицу, вышли из пивнушки, услышав вслед:

— Бывайте здоровы, болельщики.  

Перед тем, как пойти домой, они зашли в гастроном и купили свежий вафельный тортик, а зайдя в квартиру, Лешка первым делом кинулся к матери, которая грустная сидела перед телевизором. Что уж они там говорили, Бородин не слышал, но по тону разговора было понятно, что Лешка, несмотря на все нападки и возмущения тёти Люды и матери, просил у них прощения. Вскоре оно было получено и он, довольный, вышел на кухню, где с тортиком его дожидался Бородин.

— Ну как? – с надеждой поинтересовался Бородин.

Довольный Лешка только хитро прищурился, показал ему правой рукой знак «О’кей» и, подмигнув Бородину, прошептал:

— Все абгемахт, — при этом добавив. – Пошли, а то они и на тебя тоже обижаются.

Бородину пришлось встать, взять тортик и идти к тёткам.

Как говорили у них в училище:

— Пять минут позора и зачёт в кармане.

По тому же самому сценарию, который только что отыграл Лешка, он покаялся во всех ведомых и неведомых грехах и был тоже прощен мягкосердечной тётей Валей и подобревшей тётей Людой. А когда они узнали, что парни завтра хотят ехать на дачу, сажать картошку, то тётя Валя вообще подобрела.

— Да, сыночка, это хорошо, что ты так решил. Вместо того, чтобы тут по пивнушкам шастать, хоть делом займитесь. Ведь с этого поля и нам на всю зиму картошечка пойдёт. Вот и Вовочка поможет тебе, а когда вернётесь, то тогда уже и в Петергоф съездите и в Павловское. Как бы мне хотелось и самой туда хотелось съездить, — мечтательно проговорила она.

— Так поедем, мам. Вернёмся и обязательно поедем, — Лешка решительно махнул рукой.

— Да куда уж мне, — посетовала тетя Валя. – Ноги ж, будь они неладны, болят и болят, только вот сил и остаётся, чтобы на работу съездить, — она печально вздохнула.

— А ты, Валь, растирочкой, которую я тебе привезла, ножки то натирай. Так оно и полегчает. Вон я, смотри, прямо-таки и бегаю…, – и тётушки переключились на разговоры о здоровье и болячках. 

Бородин вышел на балкон, где долго курил, а Лешка исчез в семейной спальне, откуда через полчаса вышел сияющий и довольный, как кот, который только что наелся колбасы.

В доме наступил мир и покой, а вечером они долго сидели перед телевизором, пили чай с тортиком, вспоминали прошлые годы, родственников, живых и ушедших, а телевизор работал просто так. Его почти никто и не смотрел, пока программы передач не закончились и его не пришлось выключить. Бородину постелили в большой комнате на диване, тётки ушли к себе в спальню и о чем-то долго ещё шептались. О чем, Бородин уже не слышал, потому что сморённый дневными событиями он крепко уснул

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.