За тех, кто в море!

Литературные произведения военных моряков и членов их семей. Общественное межрегиональное движение военных моряков и членов их семей "Союз ветеранов боевых служб ВМФ"

Жилин В.Г. Версии. Антигосударственная тайна-II Как не была подготовлена спасательная операция

Как не была подготовлена спасательная операция

План поисково-спасательного обеспечения (ПСО) намеченных на 10-12 августа учений Северного флота — тот, что на бумаге, — был разработан капитаном 1 ранга А. П. Тесленко, началь­ником управления поисковых и аварийно-спасательных работ в штабе Северного флота. По заклю­чению экспертов, разработан с многочисленными недостатками, подписан и утвержден не теми должностными лицами флота, которые по своему служебному положению должны были это сде­лать. В этом плане оказались не предусмотрены многие вопросы ПСО, которые возникали при проведении фактических спасательных работ в районе катастрофы.

Установлено также, что начальник штаба флота вице-адмирал М.В. Моцак и капитан 1 ранга А.П. Тесленко в течение длительного времени не выполняли требований Главного штаба ВМФ по подготовке подчиненных им сил флота к спасательным действиям, игнорировали приказы о проведении учений, определяющих специальную выучку личного состава и готовность техниче­ских средств.

В частности, начштаба флота, начальник управления боевой подготовки вице-адмирал Ю.И. Бояркин и уже упоминавшийся капитан 1 ранга Тесленко не выполнили требований директивы Главного штаба ВМФ: скорректировать план боевой подготовки на летний период обучения и провести в августе 2000 года совместные учения «по оказанию помощи экипажу подводной лодки, лежащей на грунте, а также по оказанию помощи аварийному высокобортному кораблю с массовым спасением личного состава, плавающего на воде».

Увы, видно, теперь суворовские заповеди у большезвездных командиров не в чести. А на флоте — особенно. Не подготовили специальных учений — пришлось учиться заколачивать гробы.

Как установлено следствием, из-за ошибочных решений командующего флотом адмирала В.А. Попова, под чьим непосредственным руководством проходили учения 10-12 августа, непра­вильной оценки ситуации его подчиненными АПРК «Курск» был объявлен аварийным только в 23 часа 30 минут 12 августа — с опозданием на 9 часов. А     обнаружен лежащим на грунте был через 31 час после гибели.

И это при том, что в учениях были задействованы и находились в непосредственной близости от «Курска» еще пять подводных лодок, девять крупнейших надводных кораблей, девять вспомога­тельных судов, включая спасательные, двадцать два самолета, одиннадцать вертолетов, десять бе­реговых частей — связи, разведки, обеспечения…

Вывод экспертов сух и этим беспощаден: должностные лица Северного флота и подчи­ненные им силы оказались не готовыми к оказанию помощи экипажу АПРК «Курск» и не справи­лись с задачами, которые возлагаются на силы ПСО Северного флота в конкретной аварийной си­туации…

  1. Как долго стучали с «Курска», и стучали ли вообще

В 4.30 тринадцатого августа гидроакустики крейсера «Петр Великий» в точке с координа­тами Ш=69 637’89» Д=37 632’43» наблюдали стуки, похожие на сигнал «SOS». В 4 час. 38 мин. опре­делены точные координаты источника стука — Ш=69 63,7’8″ Д=37 633’3″.

В 5.07 гидроакустики на том же корабле наблюдали звуки, похожие на завывание и скре­жет.

В 5.30 после посылки станцией звукоподводной связи на крейсере прослушивался сигнал, похожий на «SOS».

В 15.43 того же дня получен доклад со спасательного судна «Михаил Рудницкий»: «Обна­ружил работу «стукача» по пеленгу 199,6.

В период с 15.53 до 15.57 на «Петре Великом», «Михаиле Рудницком» и «Адмирале Харла­мове» неоднократно наблюдали подводные удары и стуки.

Из свидетельских показаний командира штурманской боевой части крейсера «Петр Вели­кий» капитана 3 ранга Е.Голоденко следует, что примерно в 1 час. 20 минут 13 августа, находясь на ходовом мостике, он слышал стуки, которые представляли собой серию из 6-7 ударов на каждый запрос кодовой связи. Присутствовавший на мостике флагманский специалист радиотехнической службы пояснил, что это отвечает в автоматическом режиме станция, которая находится на борту подводной лодки. Кроме того, через динамики ходового мостика он также слышал стуки, которые можно было принять за сигнал «SOS».

Аналогичные показания дал командир радиотехнического дивизиона капитан-лейтенант О.Ю.Острянин и гидроакустик матрос О.Л.Зырянов.

Зырянов, в частности, сообщил, что в 8 часов 13 августа заступил на вахту по наблюдению за подводной обстановкой. В это время он слышал стуки, которые представляли серию тройных ударов, повторяющихся через равные промежутки времени. Кроме них были также стуки металли­ческого тона, которые согласно азбуке Морзе могли обозначать три точки и три тире.

Согласно показаниям Острянина, стуки были слышны и 14 августа, но к вечеру они стали одиночными, а затем совсем прекратились.

Проведя многочисленные опросы тех, кто слышал подобные стуки, а также тех, кто мог и должен был их зафиксировать с помощью технических средств, организовав специальную акустико-фонографическую экспертизу, следствие в итоге склонилось к выводу, что многократно упоми­наемые в показаниях по делу шумы и стуки, ранее классифицированные экспертами как сигналы бедствия, «издавались не из АПРК «Курск», а из подводной части надводного корабля, находивше­гося вне пределов гибели подводного крейсера«.

Как намекают не раз выходившие на подобные учения офицеры-североморцы, это могли быть «проделки» норвежского разведывательного судна «Марьята». С какой целью, если и вправду так, это нужно было делать норвежцам, вразумительно объяснить не смог никто.

  1. Что мешало отрыть аварийный люк

Как признал на допросе командир спасательного судна «Михаил Рудницкий» капитан 2 ранга Ю.А. Костин, ему было известно, что учения начались, но никаких задач о заступлении в си­лы поисково-спасательного обеспечения кораблю и экипажу не ставилось. Готовность к выходу в море составляла два часа, к ПСО — четыре.

По этой причине только около часа ночи 13 августа «Михаил Рудницкий» со спасательны­ми глубоководными аппаратами АС-32 и АС-34 вышел в море. С этого момента, по словам Кости­на, руководство кораблем и личным составом перешло к находившемуся на борту капитану 1 ранга А.П.Тесленко. О причине выхода в море и маршруте движения, по словам того же Костина, никто на борту не знал.

Приблизительно через шесть часов от Тесленко была получена команда идти к берегу за остров Кильдин к находящемуся там спасательному буксиру СБ-523. Однако в результате ошибоч­ных расчетов «Михаил Рудницкий» совершил неверный маневр и не встретился с буксиром. Из-за перемены курса было потеряно полтора часа.

Лишь к девяти утра этот спасательный корабль пересек юго-западную кромку условного района боевых действий и установил связь с руководителем сил поиска на «Петре Великом».

Как отмечалось выше, обнаружить точное местонахождение «Курска» на грунте удалось примерно в 18 часов 30 минут 13 августа при погружении аппарата АС-34. Произошло это, по при­знанию командира группы подводных лодок специального назначения С.Ю. Перцева, при сле­дующих обстоятельствах.

Около 17.00 подводный аппарат АС-34 погрузился и приступил к поиску АПРК «Курск» на грунте. А в 18.30 аварийно всплыл, поскольку столкнулся под водой с винтами неподвижной под­водной лодки.

Согласно показаниям командира АС-36 А.И. Калугина, его аппарат принимал участие в спасательных работах лишь в период с 13 часов 45 минут до 17 часов 50 минут 19 августа. За это время было выполнено пять попыток сесть на аварийно-спасательный люк девятого отсека под­водной лодки, три раза они пытались присосаться — то есть сесть на комингс-площадку и откачать воду из камеры присоса. Однако эти усилия были безрезультатными.

Как пояснил командир, АС-36 построен шесть лет назад. До 1999 года в реальных услови­ях свойственные аппарату задачи не отрабатывались. Только в августе 99-го Калугин и еще четыре члена его экипажа были откомандированы на АС-34 для участия в учениях.

А 18 августа 2000 года при погружении АС-36 на глубину 110 метров в аппарат под давле­нием десять атмосфер стала поступать вода — из-за негерметичности в клапане системы осушения, замещения и дифферентовки. С момента государственных испытаний в 1996 году этот аппарат во­обще не спускался на воду, поэтому возможности выявить данную неисправность на суше не пред­ставлялось возможным.

Все эти факты, полагает следствие, свидетельствуют о низком техническом состоянии подводных аппаратов и спасательных судов, невысоком профессиональном уровне членов экипа­жей и руководителей спасательной операции.

Так, 14 августа в результате некомпетентных действий должностных лиц Северного флота при спуске АС-34 в условиях штормящего моря из-за ударов о борт «Михаила Рудницкого» было разрушено навигационное оборудование на аппарате, а сам он выведен из строя.

Только в результате поломок оборудования кораблей и специальных аппаратов в ходе бес­славно завершившейся для нашей страны спасательной операции государству причинен ущерб на сумму свыше 1,6 миллиона рублей, отмечается в прокурорском расследовании.

В целом, как следует из заключения оперативно-тактической экспертизы, подготовка суд­на «Михаил Рудницкий» и специальных спасательных аппаратов АС-32, АС-34, АС-36 к использо­ванию по прямому назначению признана неудовлетворительной.

Всего один пример. Шестнадцатого августа с «Михаила Рудницкого» на «Петр Великий» была передана телеграмма следующего содержания: «Для ремонта АС-34 нужны: ключи развод­ные, торцевые от 5 до 24 мм — 5 комплектов, две ручные дрели со сверлами от 2 до 16 мм — 2 ком­плекта, расходный материал поранит — 0,5-5 мм — 10 листов, резина 0,1 мм и более — 10 листов, ПГВ-2 (гидравлика) — 100 кг, зарядное устройство к радиостанции «Рея» — 2 комплекта«.

Рутинный, в общем, эпизод. Но примечательно в нем то, что все перечисленное, по мне­нию экспертов, должно было быть на спасательном корабле до его выхода в море.

По причине неудовлетворительной подготовки командиров АС-34 и АС-36, а также руко­водителя спасательных работ по наведению спасательных аппаратов на затонувшую подлодку ре­альная возможность присоса АС-34 была только 17 августа, когда аппаратом управлял капитан 3 ранга Шолохов, и 19 августа — АС-36, когда аппаратом управлял капитан 2 ранга Перцев.

Во всех остальных случаях выхода спасательных аппаратов на комингс-площадку 9-го от­сека АПРК «Курск» делались только кратковременные попытки осуществить присос из-за неоп­равданно долгого наведения аппаратов в нужное место, разрядки аккумуляторных батарей и низ­кой профессиональной подготовки самих командиров.

  1. За что лишились должностей адмиралы Моцак и Попов

По заключению организационно-тактической экспертизы от 1 ноября 2001 года из-за на­рушения командующим Северным флотом адмиралом В. А. Поповым, начальником штаба флота вице-адмиралом М.В. Моцаком, начальником управления боевой подготовки вице-адмиралом Ю.И. Бояркиным методики подготовки и проведения учений корабли и авиация каких-либо такти­ческих действий в море на втором этапе выхода не выполняли. Имели место только боевые упраж­нения практическим оружием, что является нарушением действующих требований.

В период выхода сил в море практического обучения командующих объединениями, их штабов тактике ведения морского боя, управлению силами в ходе ведения морского боя со сторо­ны командующего флотом и начальника управления боевой подготовки не проводилось. Хотя так­тические действия сил в море были спланированы адмиралом Поповым именно на втором этапе учений, фактически они не проводились. Более того, расположение командных пунктов команди­ров сторон «восточных» и «западных» на одном корабле вообще исключало какое-либо обучение. Командующий флотилией вице-адмирал О.В. Бурцев вообще не знал, что он является руководите­лем подготовительного тактического учения и командиром сил «восточных».

По решению адмирала Попова не вышли в море на испытания торпеды калибра 530 мм на борту крейсера «Курск» заместитель командира дивизии капитан 1 ранга В.В. Кобелев, как предсе­датель комиссии по испытаниям, и флагманский минер флотилии капитан 2 ранга Д. Вонс, как его заместитель. На АПРК «Курск», сказано в заключении, «вышли в море неизвестно кем назначен­ные, не подготовленные к проведению этих испытаний офицеры«.

В ходе расследования установлен и такой факт. Целый ряд отчетных документов с подпи­сями упомянутых выше должностных лиц вызывает сомнения в их подлинности. А это те самые документы, которые характеризуют полноту и качество отработки экипажем АПРК «Курск» специ­альных и курсовых задач, выполнение регламентных проверок при эксплуатации торпедного ору­жия, и даже документы о допуске к приему и обслуживанию торпедного боезапаса. Как значится в заключениях экспертизы, эти документы «содержат подписи должностных лиц, отличающиеся от выполненных ранее других подписей этих же лиц…»

Кто подделывал на документах подписи, в том числе «задним числом» расписывался за погибших на «Курске», останется тайной следствия.

1 Comment

Add a Comment
  1. Анатолий

    А как же ДПЛ «Ленок» проекта 940, был не встрою на СФ?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

За тех, кто в море © 2018 | Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных Frontier Theme