За тех, кто в море!

Литературные произведения военных моряков и членов их семей. Общественное межрегиональное движение военных моряков и членов их семей "Союз ветеранов боевых служб ВМФ"

Ткачёв Ю. Побывальщины от Сани Потёмкина. Хитроумный артельщик

    Моряк  со стоящего у берега судна именно сходит, а не спускается или спрыгивает. Даже трап по — другому ещё называется «сходня». А для чего этот самый моряк сходит на берег в чужой стране? Посмотреть музеи и другие достопримечательности?  Ни в коем случае! Конечно,изредка попадаются чудаки, которые  пополняют свой интеллектуальный уровень осмотром  Эйфелевой башни или Лувра, а потом возвращаются, счастливые, на судно, пишут всем родным и близким, что они плюнули с Эйфелевой башни «на головы беспечных парижан». Но в основной своей массе моряки сходят с трапа на берег, чтобы банально принять на грудь вина и коньяки местного производства.
      — Санёк, — говорит мне мой дружок Стёпа, — давай сегодня погудим конкретно!
       «Конкретно» — это значит до полного бесчувствия. Со Степой в этом плане связываться опасно, он всегда «гудит конкретно». 
        Вообще, честно сказать, за выпивку в увольнении нас, конечно, журили, но не так строго, как  впоследствии, когда я поступил учиться в военно-морское училище. 
       Вся команда нашего танкера «Бургас» всегда держала марку во всех странах. Эти  дохлые французики или «штатники» даже стакан водки не могут выпить! Когда наши моряки пили  в иностранном порту «с горла» виски или коньяк, буржуины замирали в прострации.  Конечно же утренние последствия загулов здоровья не приносили.
      — Санёк, —  после активного отдыха на берегу спрашивает Стёпа, — у тебя капустного рассола нет? 
        Стёпа лежит с мокрым полотенцем на лбу и страдает. Хорошо, что я с ним вчера не связался. Так же лежал бы и мучился.
      — Стёпа, квашеная капуста только  в холодильнике у артельщика, — отвечаю, — вот у меня есть лекарство «Похмелин», могу налить.
       Достаю из рундука и показываю другу заначенную   ещё с Союза бутылку «Столичной» водки.
       Стёпу рвёт во все стороны. Он машет руками, мол, убери с глаз долой эту гадость.
        Ладно, взял трехлитровую банку и пошел к артельщику Жене Драгун в продуктовую кладовую, по-нашему «артелку» за рассолом.
        Дверь в артелку была открыта, но никого внутри не видно. 
        — Жека! – позвал я артельщика.  Изнутри, закрытого на замок и опломбированного старпомом судового холодильника, раздался стук. Я постучал в дверь, мне тут же ответили.
        — Откройте меня, — услышал я умоляющий слабый голос. 
        — Как же я тебя открою, тут висит замок и пломба старпома! 
         Женя объяснил, что замок и пломбу трогать не надо, это всё бутафория, а надо кончиком топора отодвинуть кончик замочной задвижки и потянуть дверь на себя.  Понятно. Замочная щеколда имела холостой ход. 
        Хитрый артельщик все предусмотрел, кроме одного. Он не мог подумать, что судно качнется, дверь захлопнется, а язычок задвинется. 
        Сидел, видимо, он давно. Волосы его покрылись инеем. Перед ним лежала гора поломанных реек от ящиков, которыми Женя пытался отодвинуть щеколду изнутри. Топор ведь остался снаружи. А в холодильник артельщик забрался, чтобы стибрить себе вина и чуть там не превратился в снеговика. За свое спасение Женя выдал мне, кроме банки рассола для Стёпы, десять бутылок сухого вина Алиготе. 
Себя, конечно, тоже не обидел.
       Этим вином я спасал «после вчерашнего» своих друзей. Стёпа от двух кружек рассола ожил и тоже подсел к компании, чтобы ещё винца успеть отведать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

За тех, кто в море © 2018 | Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных Frontier Theme