Ткачев Ю. Вербовка во враги народа

   Бди ! (Козьма Прутков)

Как-же, помню, помню я тебя, ресторанчик «Фрегат».  Ты стоишь на полдороге к основному месту роения флотских офицеров Малого и Большого Улисса – ресторану «Зеркальный», что на площади Луговая во Владивостоке. 
    Много приятных воспоминаний ты мне оставил. У тебя, «Фрегат», я отмечал первое флотское офицерское звание — капитан-лейтенант, к тебе я приходил с друзьями «обмывать» рождение дочери.
     А, помнишь,  когда зимой, в январскую метель и жуткий холод за твоими столиками собрались все, кто смог дойти отметить со мной присвоение звания капитана 3 ранга?
     Прости, мы собирались в «Зеркала», но смогли добраться только до тебя, обморозив носы и уши,  растеряв половину желающих попраздновать по дороге  на улицу Трудовую, где ты приютился.  Зато, как уютно мы там посидели, по-домашнему так посидели, сняв обувь и поставив её к батарее для просушки. И метель потом стихла, и луна со звёздами выглянула, и такси к нам приехали, отвозить готовеньких.
    Но тот случай во «Фрегате» был не из приятных, хотя моральное удовлетворение он принёс.
    Тогда мы добирались с дивизионным механиком Юрой Ковалевским к себе, в бригаду катеров на Большой Улисс. Он ездил в техническое управление флота по каким-то своим  «механическим» делам, а я ехал из химслужбы ТОФ. Эти флотские конторы расположены рядом, по улице Светланской (а тогда Ленинской), выше площади Луговая.
   — Юра, давай пообедаем во «Фрегате», всё равно в столовку уже опоздали, — предложил мой тёзка, когда мы сели на автобус «пятёрку» и двинулись в сторону Улисса.
   Я пощупал карман – там лежала заначка от получки – 10 рублей.  На приличный обед с графином водки вполне хватит.
    В ресторане почти никого нет, кто туда днём пойдёт? Выбрали столик и позвали официантку.
   — Вика, организуй нам, как обычно, — сказал механик.
     Вика, давно работающая в ресторанной системе и знавшая вкусы всех посетителей «Фрегата», побежала на кухню.
    — А помнишь, Юр, как мы на 8 Марта в кабак ходили в Печоре? – спросил я.    
   — Как же не помнить, это на всю жизнь зарубка, хорошо живыми вышли — засмеялся мех, — до сих пор нас, наверно, печорские официантки вспоминают.
    С Юрой Ковалевским мы читали лекции офицерам запаса в Уральском военном округе, и попали прямо на женский корпоративный праздник. Причем при полной парадной офицерской  военно-морской форме, только, что без кортиков. Свалились, подарочки эдакие,  печорским официанткам прямо как снег на голову – с пятого этажа гостиницы «Печора» вниз, в одноимённый ресторан.
    Потом на нас с ним после командировки досье в особом отделе завели и не потому,что провинились по женской части, а потому что по пьянке мы с механиком в ресторане травили антисоветские анекдоты, а кто-то бдительный настучал.  Да кто их тогда не травил? Даже партработники и те грешили этим.Когда нас вызывали особисты и выпытывали про анекдоты, мы всё отрицали.
     -Врут, товарищ капитан, ничего мы не говорили, — неизменно отвечали мы.
    Таким образом, сидим, болтаем, ждём заказ. И тут в зал ресторана заходит какой-то опереточный персонаж, в клетчатом пиджаке, синих брюках и высоких хромовых сапогах, с залысинами на голове и с огромной раздвоенной бородой.
    Прямым ходом этот Карабас-Барабас двинулся к нашему столику.
    — Разрешите с вами присесть, — попросил он.
    — Дядя, — вежливо сказал ему Ковалевский, — шёл бы ты на другое место, зал почти пустой, тебе чего, мест не хватает?
    Мужик ответил в том плане, что он очень уважает морских офицеров, хочет выпить за наше здоровье, за семь футов под килем и всё в таком же духе.
   — Ладно, садись, — разрешили мы ему.
    Зря мы его посадили, ох, зря! Я понял кого он, кроме Карабаса, своей раздвоенной бородой мне напоминает – известного диссидента – писателя Александра Солженицына. Тогда,  в семидесятых, даже имя Александра Исаевича нельзя было называть всуе. Книги его были однозначно в стране запрещены и малая их толика, прорвавшаяся к читателю в хрущевскую оттепель, вроде «Ивана Денисовича», была изъята из всех библиотек. А ныне знаменитый «Архипелаг ГУЛАГ» ещё ждал своего читателя.
    И сразу же бородач запел «вражьим голосом»: о диссиденте — академике Сахарове, о хорошей и сытой жизни в США, об эмиграции на Запад. Дошло до того, что он стал оправдывать фашизм.
    — Как вы к этому относитесь? Вы не хотите, как я стать диссидентами и уехать на Запад?  А хотите написать письмо Сахарову?– всё время переспрашивал  нас липовый «Солженицын». – Я ему передам.
    До того всё это было фальшиво, неумело и грубо, что мы с Юрой переглянулись. Понятно, кто сидел перед нами.  Никакой не агент международного империализма, никакой не диссидент. К нам, с проверкой лояльности к советской власти,  подсел сотрудник особого отдела.
   Ну держи плюху, дядя! Со всего маху,  я заехал ему кулаком в левый глаз. Честный коммунист — капитан-лейтенант Ковалевский с праведным гневом врезал «антисоветчику»  по носу.
   — Вика! Подожди, мы сейчас придём, — крикнул Юра, спешащей с подносом официантке, — вот только сдадим врага народа в милицию.
 Бородатый не сопротивлялся. Из его носа текла кровь, он что-то горестно мычал, пока мы его вели, завернув руки за спину. Кровавая дорожка протянулась до самого отделения милиции.
   — Вот, товарищ майор, эта сволочь против советской власти разглагольствовала, Гитлера превозносил, хотел нас с моим товарищем завербовать в агенты империализма, — доложил Ковалевский начальнику отделения милиции, — но мы, офицеры флота, на провокации не поддаёмся.
  — Вы извините, мы не сдержались, накостыляли ему маленько, — добавил я. 
  Майор  подозрительно уставился на нас. Мы честно и преданно смотрели на него.
  «Уж не у него ли в кабинете липовый диссидент надевал весь этот петрушкин маскарад» — подумал я. Похоже, майор был посвящён в специфику работы органов.
   — Молодцы, — с кислой гримасой сказал страж порядка, — назовите ваши фамилии, я обязательно доложу вашему командованию, что вы взяли такого матёрого волчару.
  Не знаю, звонил ли он командованию. Никто спасибо нам за бдительность и задержание врага народа не сказал. Но в особый отдел до конца службы не вызывали ни меня, ни Юру Ковалевского.
  А этого «Карабаса – Барабаса» потом видели в другом злачном месте Владивостока.
  Хотя бы маску сменил, вражина тупая!

Рисунок http://www.krasnoyeznamya.ru

1 комментарий

Оставить комментарий
  1. Бдительны и Выпуклый военно-морской глаз не подвёл!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.