Ткачев Ю. Были и байки плавсостава. Деревня Камраневка

Когда-то довелось мне, будучи уже капитаном 3 ранга, послужить во Вьетнаме. Там в советские времена (да и постсоветские, до 2002 года) был наш пункт материально- технического обеспечения кораблей и подводных лодок  15 оперативной эскадры Тихоокеанского флота. 
       А находился он в бухте Камрань на юго — восточном побережье Вьетнама. Мы, военные моряки-тихоокеанцы называли место своей службы на русский манер – Камраневка. До нас там служили американцы, а ещё раньше французы. Южный Вьетнам когда-то был французской колонией. 
       Климат там жуткий – жара и высокая влажность. Когда я прилетел на самолете в Камраневку и вступил на трап, то первое ощущение было, как будто меня засунули в раскаленную духовку. И это в октябре! Как же здесь можно вообще жить- не тужить, верно Родине служить?
      Говорили, что америкосы служили здесь вахтовым способом – две недели и домой в родной климат. А нас в Камраневку отправляли на два года. По желанию можно было послужить и больше. Командованием флота это приветствовалось.
      Командир ПМТО, украинец Титенок, как все тыловые офицеры флота, носил армейское звание – полковник и служил в Камраневке к моему приезду уже пять лет. Как — то не тянуло его в Советский Союз, прижился на вьетнамском побережье. Вроде и семья у него была где-то в Севастополе, а вот не тянуло. Здесь он был хозяином кусочка заграницы, а там, в Севастополе, он был бы обычный полковник, каких несть числа в земле русской.  
        Да и денежное довольствие удерживало в жаркой деревне Камраневке. Приличная вполне по тем временам была зарплата. А при убытии в отпуск или уже насовсем, оптом выдавались накопленные чеки Внешпосылторга, за которые можно было отовариться в спецмагазинах дефицитными и модными шмотками и техникой. 
      Жены наши,  заходя в такой магазин  утром, гуляли там с очарованным видом, как по музею, до самого закрытия. В обычных магазинах в то время прилавки были беднее, чем у сказочных деда со старухой сусеки в амбаре: мети – не мети даже на колобок не хватит.
         Поначалу я с трудом дышал жгучим воздухом, обжигая себе нутро, а потом привык, постепенно почернел от солнца и высох как медуза на берегу.
         Жирок вытапливался из военно-морского животика и капал в песок. Еда не лезла в глотку – жарко. Потому — худел. 
          Через некоторое время привык к жаркому климату, стал замечать прекрасную природу Камрани – пальмы с кокосами, белые пляжи с  крахмальным песочком, лазурное Южно-Китайское море.
          …Я менял в Камраневке своего коллегу-химика Гену Романова. Гена серьезно заболел и уже неделю до моего прибытия убыл в Союз. 
—      Юра, — таинственно сказал перед моим убытием во Вьетнам замначхима флота Виктор Хозов, — Имей в  виду, что у Титенка недостача по спирту двадцать четыре килограмма. Куда то он его толкнул или обменял по бартеру.  Скажу тебе по великому секрету – мы его уже списали.  Но!  Титенок об этом не знает.
— Намёк понял! – ответил я, — Будем действовать решительно и напористо.
 За границу тогда разрешалось провезти с собой две бутылки «Московской».
И, конечно же, спирт во Вьетнаме был тоже в разряде дефицитов. 
          Привезенные мною две бутылки «Московской», на которые советская таможня дала «добро», смаковали мои новые братья по оружию недолго – примерно – пять минут.
          До встречи с сослуживцами,  я зашел представиться своему командиру – полковнику Титенку. Он жил на втором этаже одного из двухэтажных деревянных жилищ возведенных ещё французскими колонизаторами в конце сороковых — начале пятидесятых годов.
         Коттеджи за тридцать пять лет не сожрали термиты, потому что всё дерево было пропитано какой-то отравой от этой тропической напасти. 
— Дела принял, — бодро доложил я,- документация в порядке, имущество в наличии за исключением двадцати четырех килограммов спирта.
— Какого еще спирта?  — хитрый хохол Титенок состроил себе изумленное лицо.
— Из переносной военно-химической лаборатории, товарищ полковник. Все три бачка пустые.
Титенок понял, что меня провести трудно. По сути, я отвечал бы за утрату имущества, если бы утвердил приемный акт у командира без указанной недостачи.
— Хорошо, химик, иди, выписывай накладную, получишь ты своё шило, только мне отстегнёшь три литра, мне надо на дело. Потом помогу их списать — сказал мой новый командир.
     И вот, когда офицеры ПМТО  допили «Московскую» за мой приезд,  я спросил, кто у них ответственный за шило.
— А вот, Володя Бабаев! – показали мне на смуглого капитан-лейтенанта. 
— Ну, что-ж, веди меня, Володя ибн Али — Бабаевич, в свои закрома с драгоценным зельем! – торжественно объявил я, — Праздник продолжается!
Я показал ему накладную на спирт, подписанную командиром ПМТО. На ней стояла дата — 17 октября 1985 года. День моего прибытия в Камрань. 
— Когда ты успел обработать Титенка? — все были радостно поражены моей оперативностью,- вот это химуля!
     Начпрода,  Мишку Смыкова – огромного, неуклюжего старшего лейтенанта, обязали готовить праздничный ужин в честь моего прибытия, и он прытью помчался изобретать нам вечернее чревоугодие. 
     А мы с Володей взяли пятилитровый флотский алюминиевый чайник и медленно, не привлекая нездорового внимания, побрели по жаре, якобы, за водичкой. 
    Когда непривычно резко, без намёка на вечерние сумерки, опустилась на наши двухэтажные «вигвамы» густая тропическая ночь, когда стало немного прохладно, в небе зажглись огромные мохнатые звезды и запели-зазвенели цикады в кустах магнолии, офицерская братия уселась за стол и началась моя «прописка» в Камраневке. 
    На флоте ли, в армии, в авиации любая служба начинается с «прописки». Такой вот «суровый» военный закон. Это не попойка в обычном понимании этого слова. Просто, потом, в повседневной суете не будет времени на знакомство. А нового человека надо узнать, кто он такой, чем дышит, откуда родом.  А может быть он вдобавок твой земляк? 
    Там на Дальнем Востоке земляком считается даже человек из одной области или края страны. За общим столом, под мелодичный звон граненых стаканов с разведенным спиртом, под немудреную флотскую закуску мы общались и находили себе друзей, которые не продадут и в трудную минуту выручат.
     После ухода американцев с Южного Вьетнама там постепенно разрушилась вся налаженная оккупантами инфраструктура. В апреле 1975 года вождь Северного Вьетнама Хо-Ши-Мин или, как его называли, «дядюшка Хо», захватив юг, по-большевистски круто изменил буржуазный образ жизни населения.
     Сайгон переименовали в Хошимин,  вьетнамок — проституток сослали на один из островов долбить камни, а мужчин — бывших прислужников империалистов заставили работать в поле. Пахать землю под рис. Благо было чем — во Вьетнам из Советского Союза в огромном количестве хлынула автотракторная техника.
     Рестораны, супермаркеты, казино закрылись. Потухли  красные фонари у злачных притонов Сайгона.  Работы не стало. 
    Нищету Северного Вьетнама «дядюшка Хо» распространил и на юг страны. В бедных лавочках народ продавал сувениры, изготовленные кустарным способом – циновки с драконами, ракушки, фрукты.
  Кусок мыла можно было обменять на целую гроздь бананов или пару огромных ананасов. Кто –то из наших занес жаргонное словечко и мы, русские, для них были «корефаны».
— Корефан! Кинэм (поменяемся)? – спрашивал худой вьетнамский заморыш. И мы «кинэмили».
«Кинэм» был запрещен командованием, но на это смотрели сквозь пальцы. 
 В обмен на вьетнамские экзотические фрукты, раковины и сувениры с нашей стороны шли мыло, тушенка, флотское ношеное обмундирование. Особенно ценились обувь малых размеров и кремовые флотские рубашки с короткими рукавами. 
  Воровство со стороны наших младших братьев по оружию было нормой поведения.
      Пока я мылся в летнем душе, какой то вьетнамец из хозяйственного взвода, спёр рубашку, которую я неосмотрительно перевесил через стенку душа. 
      Женщин почти не было, но на вьетнамок не хотелось даже смотреть – худые, маленькие, плоскогрудые. Даже вьетнамцам нравились упитанные  соплеменницы. Признаком состоятельного вьетнамца являлась полнота его жены. Супруга командира вьетнамского хозяйственного взвода была по вьетнамским понятиям довольно пышной женщиной.
          -Богатый!- завистливо говорили его подчиненные, — жена толстая, кормит её хорошо.
           А чего не кормить, ведь предприимчивый вьетнамец держал свиней, и все отходы с нашего пищеблока забирал себе. Свинюшки весело похрюкивали в загоне. И на них и полненькую их хозяйку с вожделением глазели  вечно голодные солдатики вьетнамского хозвзвода. На десять человек в обед им готовили котелок риса с какими то морскими существами. 
        Завтрака и ужина у них не было. Поэтому вьетнамцы ловили и ели все что двигалось или просто шевелилось. Особый деликатес составляли большие ящерицы, типа варанов. А когда наступало время отлива, в море копались сотни вьетнамцев – добывали съестное. 
        Надо сказать, что коренное население, хоть и было худое, но зато сильное и выносливое. Я лично имел случай убедиться в этом. В тот день я сменился с дежурства. Три – четыре раза в месяц офицеры ПМТО стояли помощниками оперативного дежурного и занимались вопросами обеспечения кораблей и подводных лодок, заходящих в Камрань. 
— Химик! – позвал меня Титенок, — я тебя довезу домой,  садись в машину. 
    До жилого городка от военного пирса было около двенадцати километров.  Еще надо было после смены найти попутную машину. 
— Спасибо! – я удобно расположился на заднем сиденье его УАЗИКа.
— Только сначала поедем, посмотрим, как идет строительство госпиталя, — предупредил меня мой командир.
Уютно урчал мотор, машина плавно скользила по накатанной дороге вдоль моря. Я начал засыпать после бессонного ночного дежурства в раскаленной от солнца плавмастерской, где располагалась служба оперативного дежурного.
— Стоять! Стоять!- вдруг начал орать полковник. Я посмотрел в окошко и увидел убегающего вьетнамца с полным мешком цемента на плече украденного со стройка. Его ребрышки торчали по бокам, как грабли, он был маленький и тщедушный. Весил он столько же, как и его груз. Аборигена немного заносило на песке, и прыжки его напоминали бег зайца. Он держал курс строго на лесок, до которого оставалось не более пятисот метров.
        — Моряки! Эй, моряки!- завопил Титенок, — бегом ко мне!
     К машине ленивой трусцой подбежали двое матросов срочной службы, наряженных на строительные работы в госпиталь. 
— Куда смотрите, раззявы! У вас цемент из под носа тащат, а вы ни ухом, ни рылом! А ну бегом! Догнать и отобрать! – полковник Титенок указал рукой на убегающего воришку.
Моряки вразвалку побежали. Они не стали бы бежать, потому что только что совершили «кинэм» с вьетнамцем: мешок цемента на бутылку дешевой рисовой водки. Но, позади бесновался полковник – пришлось догнать  и отобрать. 

     Наверняка, шепнули «корефану», чтобы подождал пока уедет начальник. Назад морячки медленно несли мешок вдвоем. Да и то сказать, попробуй по жаре побежать вприпрыжку с такой тяжестью на плече. 
— Ты бачь, якы уроды! – Титенок от злости перешел на ридну мову, — вдвоем еле несут, а хлопчик сам, та ще бегом. 
— Так, товарищ полковник, вьетнамец себе домой тащил, а этим нашим бойцам цемент совершенно ни к чему, — сказал я командиру. 
     Титенок от досады только сплюнул, не найдя слов.  
      Вся военная суета начиналась с шести утра и  заканчивалась сразу после обеда. Наступала сиеста. Все оживали только к вечеру, когда немного спадала жара. В длительный обеденный перерыв можно было спать в коттеджах,  а можно было поехать на «американский» пляж купаться и загорать. Я любил ооплескаться в теплом Южно- Китайском море, а песок на пляже был мелкий и белый, как крахмал. От палящего солнца укрывались под редкими пальмами.
       Ну а вечером — извечный офицерский преферанс по полкопеечки за «вистик» или биллиард.
       Что интересно – не было постоянных спутников моряков  — тараканов, по кличке «стасик». В наше время я их тоже перестал наблюдать – наверно причиной этого, электромагнитные излучения. Теперь ведь у всех сотовые телефоны, да полная компьютеризация всей страны. Мне кажется, стасики покинули Россию. Ну, может живут в местах куда еще не шагнула цивилизация. Но там, в Камраневке, причина крылась в другом. Всех стасиков прибывающих на военных кораблях и прочих судах пожирали огромные черные вьетнамские тараканы. От одного их вида волосы на голове сами становились дыбом. 
— Хр…хр…хр… – я просыпаюсь среди ночи в своем бунгало, зажигаю свет и вижу рядом с собой на оклеенной обоями стене жрущих бумагу огромных почти с ладонь тараканов. Их примерно с десяток. Глаза их отсвечивают голодным блеском. Они вышли перекусить среди ночи сухим клейстером, которым раньше клеили обои.  Их мощные челюсти перемелют не только бедных худощавых стасиков. Кажется, если я усну, то эти звери доберутся и до меня. 
— А на потолке прямо над головой, уцепившись цепкими пальчиками висит «машка» — розовая прозрачная ящерица. В свете лампочки просвечивают её позвоночник и внутренности. Это еще ничего.
     Первый этаж  нашего коттеджа иногда посещали змеи, фаланги и скорпионы. 
     Вот такая тропическая экзотика. 

      И поныне со мной  Камрань. Одна из вех моей флотской военной службы длиной более четверти века. А теперь такая вот справка из Интернета.
                « Камрань была крупнейшей военной базой СССР за рубежом. Её площадь составляла около 100 квадратных километров. Почти все пирсы, дороги, здания построены советскими (российскими) строителями. Советские (российские) военные корабли и подводные лодки, совершавшие океанские походы (в том числе в Индийский океан и зону Персидского залива), заправлялись на ней топливом, пополняли запасы, проходили ремонт. 
       На базе размещался Отдельный Смешанный Авиационный полк (ОСАП) в состав которого входили — 4 самолета Ту-95, 4- Ту-142, эскадрилья Ту-16 различных модификаций порядка 20 единиц, эскадрилья Миг-25 (порядка 15 единиц), 2 транспортных самолета типа Ан-24 и 3 вертолета Ми-8 (данные на 1986г.). 
    Кроме этого к полку была приписана база противолодочного и ракетного вооружения и ТЭЧ (технико-эксплуатационная часть).
     Но…24 июля 2001 года  Министр обороны России Сергей Иванов заявил, что России надо уходить из Камрани ». 
    …И мы ушли. А жаль. Без хорошо оборудованных военно-морских баз — нет военно-морского флота вообще, а без военно-морских баз передового базирования, каковой была наша Камраневка — не может быть Океанского флота великой морской державы. 
    И уже не послужат наши флотские парни в прекрасной тропической стране – Вьетнаме.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *