Щекотихин О. Херсонесская трагедия. «Суворов им не указ», или Брошенная армия

В 2002 году в Москве была издана книга «Мифы и легенды военно-морского флота России», в которой кандидат исторических капитан 1 ранга В.Д. Доценко, проведя всесторонний анализ, изложил свое мнение о действиях командования Приморской армии и ЧФ при обороне Севастополя.

Рассказывая о проведении операций по обороне военно-морских баз, героизме советских воинов при обороне Таллина, Ханко, Одессы и Севастополя, он подверг резкой критике действия, командующего Севастопольским оборонительным районом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского (Иванова) и его заместителя по сухопутной части командующего Приморской армией генерал-майора И. Е. Петрова, бросивших на произвол судьбы более чем 80-тысячный гарнизон (в том числе 23 тысячи раненых) в осажденной противником крепости.

Во второй половине дня 30 июня начальник Генерального штаба генерал А. М. Василевский сообщил командованию Северо-Кавказского фронта, что Ставка утверждает предложения фронта и приказывает приступить немедленно к их реализации.

Вечером 30 июня, когда кончились боеприпасы, продовольствие и питьевая вода, защитники Севастополя по приказу Ставки отошли к бухтам Стрелецкая, Камышовая, Казачья и на мыс Херсонес. Положение было крайне тяжелым. Остатки многих соединений Севастопольского оборонительного района понесли большие потери и потеряли боеспособность.

К исходу 30 июня в составе Севастопольского оборонительного района из числа частично сохранивших боеспособность остались только 109-я стрелковая дивизия (около 2000 бойцов), 142-я стрелковая бригада (около 1500 бойцов), четыре сводных батальона, сформированных из остатков разбитых частей, артиллерийских полков береговой обороны, ПВО и военно-воздушных сил флота (до 2000 бойцов). Все эти войска, кроме стрелкового оружия, имели лишь небольшое число минометов и орудий малокалиберной артиллерии.

Где в это время было командование Севастопольским оборонительным районом? Как была организована эвакуация гарнизона? И была ли она вообще? Сколько бойцов осталось в Севастополе? Имелись ли возможности для дальнейшей обороны? На эти вопросы ни в одном из изданий ответов нет.

Ясно одно: как и в Таллине, решение о начале эвакуации войск из Севастополя было принято слишком поздно. Только около 19 часов 30 июня поступила телеграмма от Н.Г. Кузнецова с разрешением эвакуировать войска в порты Кавказа. Примерно через час собралось командование военных советов Черноморского флота и Приморской армии: решили, что весь высший командный состав покинет Севастополь на самолетах и подводных лодках, руководство оставшимися войсками поручили командиру одной из дивизий — генерал-майору П.Г. Новикову, помощником по морским делам назначили капитана 3 ранга А. И. Ильичева.

Из текста официального издания Министерства обороны следует, что в Севастополе к исходу 30 июня находилось чуть более 5500 человек. Эта цифра подтверждается также в энциклопедии «Великая Отечественная война 1941-1945» (1985 г.). Фактически же в осажденном Севастополе находилось около 90 тысяч бойцов! Мне пришлось просматривать немецкую кинохронику военных лет, в которой отражены последние дни обороны Севастополя, показаны длинные колонны пленных советских войск. Их трудно сосчитать. Генерал-майор фон Бутлар в статье «Война в России» пишет: «1 июля Севастополь был взят. Немецкие войска захватили около 100 тысяч пленных, 622 орудия, 26 танков и 141 самолет» (см.: Мировая война 1939-1945 годов: Сб. статей Пер. с немецкого. — М., 1957). Эти же цифры подтверждает генерал К. Типпельскирх в книге «История Второй мировой войны» (1956 г.). Анализ многочисленных отечественных и иностранных изданий позволяет сделать вывод о том, что в Севастополе было оставлено более 80 тысяч человек.

К теме о последних днях обороны Севастополя Н.Г. Кузнецов обратился в 1970-е годы, работая над книгой «Курсом к победе». Он писал: «Были ли приняты все меры для эвакуации? Этот вопрос мне приходилось слышать не раз. Вопрос о возможном оставлении Севастополя должен был стоять перед командованием флота, главнокомандованием Северо-Кавказского направления, которому Черноморский флот был оперативно подчинен, и Наркоматом Военно-морского флота. Все эти инстанции обязаны были заботиться не только о борьбе до последней возможности, но и о вынужденном спешном отходе, если этого потребует обстановка. Эвакуация оставшихся войск после третьего штурма Севастополя еще ждет объективного исторического анализа; сделать подробный анализ в рамках воспоминаний трудно… Однако я должен ответить на некоторые вопросы, относящиеся ко мне лично. Да, об эвакуации войск, конечно, следовало подумать нам, в Наркомате Военно-морского флота, подумать, не ожидая телеграммы из Севастополя. Никакая другая инстанция не должна была заботиться о защитниках Севастополя так, как Главный морской штаб под руководством наркома. Ни оперативное подчинение флота Северо-Кавказскому направлению, ни руководство Севастопольским оборонительным районом (через главкома направления или непосредственно со стороны Ставки) — ничто не освобождало от ответственности нас, флотских руководителей в Москве. И меньше всего следует упрекать в непредусмотрительности местное командование, которому была дана директива драться до последней возможности. Военные советы Черноморского флота и Приморской армии со своими штабами в обстановке напряженных боев не могли заранее заниматься разработкой плана эвакуации. Все их внимание было сосредоточено на отражении атак врага».

В критической обстановке два высших военачальника предали своих бойцов. Этот поступок надо рассматривать как бегство с театра военных действий. С петровских времен в Морском (а затем и в Корабельном) уставе записано: «Командир покидает корабль последним». В русской военной истории трудно найти примеры, когда командиры первыми покидали свой корабль (или войска). В период первой обороны Севастополя в 1854-1855 годах ни один из адмиралов и генералов не оставил свои войска. Даже фельдмаршал Паулюс не покинул обреченные на гибель и плен свои войска под Сталинградом, он разделил их участь.

Видимо, не в моде у советских военачальников были заветы выдающегося русского полководца генералиссимуса А. В. Суворова: «Кого бы я на себя ни подвиг, мне солдат дороже себя». Этот полководец всегда делил с солдатами тяготы службы, особенно в минуты опасности. Окажись он в подобной ситуации, решение, без сомнения, было бы другим!

Мыс Херсонес июль 1942 года test.waralbum.ru

Сдачу в плен более 80 тысяч бойцов правительство отметило «достойно», В 1958 году адмирал Ф. С. Октябрьский получил звание Героя Советского Союза, стал почетным гражданином Севастополя; его именем назвали боевой корабль, учебный отряд Черноморского флота, улицу… Генерал армии И. Е. Петров в 1945 году стал Героем Советского Союза, был награжден пятью орденами Ленина, двумя полководческими орденами…

В конце XX века о севастопольской катастрофе, кажется, забыли совсем. В «Календаре памятных дат российской военной истории», изданном в 1999 году Российским государственным историко-культурным центром при Правительстве Российской Федерации, можно прочитать: «03.07.1942. После 250-дневной обороны Севастополь оставлен советскими войсками. За время обороны 54 защитника города удостоены звания Героя Советского Союза».

Это было только разрешение, но не приказ о выезде руководящего состава из Севастополя. На последнем расширенном Военном совете решение об эвакуации руководящего состава было поддержано; но вместо Петрова старшим в Севастополе оставили командира 109-й стрелковой дивизии генерал-майора П.Г. Новикова.

В ночь на 1 июля из Севастополя отбыли: на самолете Ф.С. Октябрьский, Н.М. Кулаков, бригадный комиссар М.Г. Кузнецов и др.; на подводной лодке Щ-209 — командование Приморской армии: И.Е. Петров (с сыном Юрой), генералы И.Ф. Чухнов, П.А. Моргунов, Н.И. Крылов и др.

Имели ли они моральное право оставить своих подчиненных в такой критический момент? Вряд ли! Их бегство вызвало негодование и возмущение скопившихся на плацдарме бойцов и командиров. А с другой стороны, при пожаре стремятся спасти все ценное, а ценное в войсках было командование. Для подготовки командира дивизии необходимо затратить до 30 лет, а рядового бойца — до полугода. Большой эмоциональной нагрузкой для эвакуировавшихся было чувство оставления боевых товарищей, земли, которую защищали до последней возможности. Ставка ВГК повинна в трагедии эвакуации, дав не приказ на эвакуацию ценных кадров, а разрешение. [1]

Яндекс.Дзен

Участник Великой Отечественной войны капитан l-го ранга, доктор исторических наук А.В. Басов пишет:

«В ходе войны возникали ситуации, когда полководец должен был проявить храбрость, показать при мер подчиненным.

Генерал армии А.П. Белобородов утверждает о необходимости для командиров железного закона: «Делай, как я … Умей думать в бою, как я. Умей побеждать, как я. И, наконец, если пришел твой последний час, умей встретить его, как я …» Поэтому всегда, в дни радости и горя, командующий разделяет судьбу армии.

Таких примеров в минувшей войне было много (М.Ф. Лукин, М.г. Ефремов, М.П. Кирпонос, И.Н. Музыченко, К.П. Подлас, Ф.Я. Костенко и др.).

Иначе сложились обстоятельства при завершении обороны Севастополя».

И далее он пишет: «Имели ли они моральное право оставить своих подчиненных в такой критический момент? Вряд ли! Их бегство вызвало негодование и возмущение скопившихся на плацдарме бойцов и командиров»

Басов А.В. Крым в ВОВ 1941-1945 гг. М. Наука, 1987 г. с.43(3)

Полковник Д.И. Пискунов по этому поводу сказал так:

«Эта так называемая эвакуация была похожа на бегство начальства от своих войск. В спешке, в которой происходила эвакуация в ту ночь, были забыты, остались не эвакуированными Меньшиков Федор Дмитриевич (секретарь Крымского обкома партии) и ряд других партийных и советских работников, задержанных без нужды, начиная с середины июня 1942 года. О состоявшейся в ночь на 1 июля эвакуации командования СОРа я узнал утром 1 июля по прибытии на 35-ю береговую батарею. В памяти были еще свежи воспоминания об удачной эвакуации Приморской армии из Одессы в октябре 1941 года. Поэтому никому в голову не приходила мысль о возможном плохом исходе дел под Севастополем и оказаться оставленным командованием на милость врага».

В личной беседе Д.И. Пискунов, говоря о поспешной эвакуации командования, заметил: «По-моему, тут не выдержали нервы у командования. Судя по документам, с которыми мне пришлось знакомиться (немецкие архивы в Центральном Архиве МО СССР), немцы тоже были на пределе».

Пискунов Д.И. Воспом. Госархив Крыма, ф.849 оп.3 ед.хр.235 л.25 [3]

Из писем ветеранов обороны последних дней Севастополя следует, что большинство из них не знало, что командование СОРа в этой поистине трагической обстановке оставляло их сражаться, чтобы выполнить свой последний воинский долг — прикрыть район эвакуации вывоза только» старшего командного состава армии и флота, которых к концу дня 1 июля было собрано на 35-й береговой батарее 2000 человек’04

В то же время все защитники Севастополя надеялись на флот, на свою эвакуацию, но для подавляющей части их этого не случилось.

«Мы верили флоту, мыслей не допускалось. Верили», — вспоминает лейтенант С.Н. Гонтарев. Так думали немало защитников Севастополя, оказавшихся на Херсонесском полуострове и вблизи него в те дни.

Вполне справедливы слова пограничника, командира радиовзвода 456-го погранполка 109-й стрелковой дивизии старшего лейтенанта Н.И. Головко:

«Я считаю, что мы могли еще держать оборону, если бы не дрогнуло командование, которое должно было уходить последним!». Но на войне, как на войне. Вынужденность такой эвакуации с военной точки зрения, ее целесообразность объяснимы. Кстати, такой опыт эвакуации только комсостава уже был в ходе войны. Так, краснофлотец Г.И. Бодарев из аэродромной команды Херсонесского аэродрома написал, что в последних числах июня стрелок-радист одного из прилетевших транспортных самолетов «Дуглас» с грузом боезапаса рассказал ему, что они сюда переброшены с московского направления, где всю зиму летали в окруженные там две армии и забирали оттуда комсостав. Ниже старшего лейтенанта не брали.

Что касается моральной стороны дела, то возможность в такой обстановке спасти хотя бы кадры начсостава армии и флота и сохранить надводные корабли от неизбежных больших потерь, от абсолютно господствующей авиации противника взяла вверх над всеми остальными отрицательными последствиями. И все же, несмотря на эти объективные обстоятельства, в исторической памяти защитников Севастополя последних дней, которые оказались в плену, отложилось то, что их тогда просто бросили. Скорее всего это объясняется скоротечностью эвакуации. [3]

istorik24.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.