Шигин В. Из книги «Неизвестная война Императора Николая I». Глава 3. Бриг «Меркурий» и его команда

Бриг «Меркурий» chess.com

Из пятитомного научного труда «Истории отечественного судостроения» под редакцией академика И.Д. Спасского: «Наличие военных бригов в составе Черноморского флота определялось штатами 1803 года: их должно было быть пять. Однако до 1819 года построили только одно судно этого класса – небольшой 16-пушечный бриг «Мингрелия» (на котором А.С. Пушкин с семьей Раевских совершил плавание вдоль берегов Крыма. – В.Ш.). Начатое А.С. Грейгом активное внедрение бригов в состав флота обуславливалось острой потребностью в судах для несения патрульной службы у кавказского побережья. Из всех классов судов, имевшихся в Черноморском флоте, быстроходные, маневренные и достаточно сильно вооруженные бриги лучше других подходили для защиты торгового судоходства у «абазинских берегов» от участившихся набегов горцев. Заложенный в конце 1819 года корабельным мастером И.Я. Осминским в Севастопольском адмиралтействе бриг был знаменитый «Меркурий» … Третий 20-пушечный бриг должен был строиться в Херсоне корабельным мастером М.И. Суравцевым. Однако возникла серьезная загвоздка. Дело в том, что последний, являясь старшим корабельным мастером черноморского ведомства, в обязанность которого входили общий надзор за постройкой всех судов на Херсонской, Николаевской и Севастопольской верфях, освидетельствование и дефектация кораблей флота и много других работ подобного рода, вследствие своей занятости и частых разъездов, практически не занимался порученным ему бригом. Поэтому, когда в декабре 1819 года купец Д. Исаков обратился в исполнительную экспедицию с предложением построить бриг с подряда, оно нашло поддержку со стороны администрации. Контракт с подрядчиком был подписан в июне 1820 года с условием, что бриг будет строиться не в Херсоне, а в Николаеве. Задержки привели к тому, что третий бриг, получивший название «Орфей», был заложен корабельным мастером А.И. Мелиховым только в сентябре 1820 года». Несколько позднее Черноморский флот пополнился еще двумя бригами – «Везувий» и «Ганимед».

Бриг «Меркурий» был построен на Севастопольской верфи известным корабельным мастером подполковником корпуса корабельных инженеров Иваном Яковлевичем Осмининым. Судно предназначалось специально для охраны кавказского побережья, несения дозорной службы и разведки. В качестве материала для постройки «Меркурия» был выбран крепкий крымский дуб. После окончания постройки «Меркурий» вошел в состав 32-го флотского экипажа.

Свое имя бриг получил в честь катера «Меркурий», отличившегося во время Русско-шведской войны 1788–1790 годов под командованием капитан-лейтенанта Романа Кроуна. Этот катер 29 апреля 1789 года атаковал и сумел захватить в плен шведский 12-пушечный тендер «Снапоп», а менее, чем через месяц, 21 мая, пленил еще и 44-пушечный фрегат «Венус». За это Кроун получил от Екатерины II на грудь Святого Георгия 4-й степени, произведен в следующий чин и получил пожизненную пенсию. В бою участвовала и жена Кроуна Екатерина, которая везде сопутствовала своему мужу. Императрица не обошла наградой и храбрую капитаншу. Екатерина Кроун получила от нее недавно учрежденный женский орден Святой Екатерины.

Бриг «Меркурий» – 18-пушечный двухмачтовый парусный военный корабль. Был заложен в Севастополе 28 января (9 февраля) 1819 года и спущен на воду 7 (19) мая 1820 года. Увековечил свое имя победой в неравном бою с двумя турецкими кораблями 14 мая 1829 года, за что был награжден кормовым Георгиевским флагом.

Будучи бригом, судно имело две мачты – фок и грот. Каждая из них несла по четыре рея и, соответственно, четыре прямых паруса: фок, фор-марсель, фор-брамсель и фор-бом-брамсель на фок-мачте; грот, грот-марсель, грот-брамсель и грот-бом-брамсель на грот-мачте. Также на грот-мачте имелся гафельный парус, улучшающий маневренность. На штагах располагались стаксели (грот-стаксель, грот-стень-стаксель, грот-брам-стень-стаксель) и кливер. Кроме того, бриг имел и вспомогательные паруса – лисели, применяемые на полных курсах. Нос «Меркурия» украшала фигура бога торговли Меркурия, наверное, самого невоенного из пантеона римских богов. Носовая фигура была поясной, хотя на изначальных чертежах Осминина предполагалось изображение фигуры в полный рост. На голове носовой фигуры красовался положенный богу торговли крылатый шлем.

Вооружение брига было достаточно солидным и состояло из восемнадцати 24-фунтовых карронад для ближнего боя и двух переносных пушек меньшего калибра, имевших больший радиус действия. При необходимости эти пушки можно было использовать как в качестве ретирадных в портах гакоборта, так и в качестве погонных в носовых портах, то есть они могли применяться как при уходе от противника, так и при его преследовании. Что касается карронад, то они были установлены на верхней палубе, причем орудийные порты не закрывались, так как они одновременно играли и роль шпигатов, то есть через них осуществлялся сток воды, попадающей на палубу.

«Меркурий» отличался от других бригов русского флота гораздо меньшей осадкой и оснащением веслами (по семь весел с каждого борта). Это позволяло с успехом использовать его в прибрежной зоне, для чего, собственно, он и строился. Примечательно, что гребли на «Меркурии» вёслами стоя. Из-за меньшей осадки бриг имел и меньшую глубину интрюма, что ухудшало его ходовые качества. «Меркурий» был достаточно крепким кораблем, но достаточно тяжелым на ходу. При этом бриг был устойчив и хорошо держал высокую волну, однако в тихую погоду грузнел.

Новый бриг имел водоизмещение в 390 тонн, длину 29,46 метра, ширину 9,4 метра (с обшивкой 9,7 метра) высоту борта 4,11 метра, осадку форштевнем 2,74 метра и ахтерштевнем 3,9 метра. Площадь парусов судна составляла 856 квадратных метров.

Приписан бриг «Меркурий» был к 32-му флотскому экипажу.

Первым командиром «Меркурия» стал капитан-лейтенант Иван Максимович Головин, командовавший бригом с 1820 по 1821 год. Следующим командиром «Меркурия» стал капитан-лейтенант Лука Андреевич Мельников, которого сменил капитан-лейтенант Аристарх Григорьевич Конотопцев, прокомандовавший «Меркурием» намного больше своих предшественников – четыре года. Конотопцева сменил в 1826 году капитан-лейтенант Семен Михайлович Стройников. И, наконец, уже в ходе войны с турками в начале 1829 года на шканцы «Меркурия» взошел капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский.

В 1820–1827 годах «Меркурий»находился в плаваниях по Чёрному морю, занимаясь боевой подготовкой и выполняя отдельные приказания командования. В кампании 1827 года бриг крейсировал у берегов Абхазии, успешно борясь с судами контрабандистов.

С началом Русско-турецкой войны 1828–1829 годов «Меркурий» участвовал во взятии Черноморским флотом крепостей Анапа, Варна, Инада, Бургас, Сизополь. 9 мая 1828 года вместе с бригом «Ганимед» принимал участие в захвате у Геленджика двух турецких транспортов, перевозящих войска, после чего отконвоировал их в Сизополь. В 1828 году бриг «Меркурий»участвовал в конвоировании наших транспортов.

На май 1829 года численность команды брига «Меркурий» составляла 115 человек, среди них: 5 офицеров, 5 квартирмейстеров, 24 матросов 1-й статьи, 12 матросов 2-й статьи, 43 старших юнгов (т. е. вчерашних рекрутов), 2 барабанщика, 1 флейтщик, 9 бомбардиров и канониров и 14 остальных (плотников, конопатчиков, коков и денщиков).

Помимо командира брига капитан-лейтенанта Александра Ивановича Казарского на бриге в офицерских должностях состояли: старший офицер и командир первой вахты лейтенант Фёдор Михайлович Новосильский, командир второй вахты лейтенант Сергей Иосифович Скарятин, командир третьей вахты мичман Дмитрий Петрович Притупов и штурман брига поручик корпуса флотских штурманов Иван Петрович Прокофьев.

Сразу же после возвращения в Севастополь после знаменитого боя 14 (26) мая 1929 года на «Меркурии» произошли перемещения в офицерском составе.

В эти годы бригом командовал лейтенант Алексей Иванович Рогуля, который уже 30 мая 1829 года принял дела у капитан-лейтенанта Казарского и прослужил на ремонтирующемся бриге до 1831 года, и капитан-лейтенант Мефодий Петрович Панютин – с 1831 по 1835 год, на долю которого и выпал почти весь ремонт судна. В 1835 году бриг принял капитан-лейтенант Федор Новосильский, которого три года спустя сменил капитан-лейтенант Николай Вульф. В кампаниях 1837–1839 годов бриг участвовал в высадках десантов на кавказском побережье. В 1840 году командиром «Меркурия» командовал младший брат А.И. Казарского капитан-лейтенант Николай Казарский. Заметим, что из всех командиров брига он прокомандовал им более всех – целых восемь лет – и лишь в 1849 году сдал судно лейтенанту Николаю Макухину.

В 1847 году «Меркурий» капитально отремонтировали, но судно все равно быстро ветшало. Через несколько лет носовая фигура брига – бог торговли Меркурий – был передан в военно-морской музей, из медной обшивки сделали памятные пластины, а из дубовой обшивки – рамы для картин знаменитого боя.

В эти годы «Меркурий» не застаивался в гаванях, а ежегодно находился в длительных крейсерствах у берегов Кавказа. Кампанию 1850 года бригом командовал капитан-лейтенант Николай Каландес, которого сменил капитан-лейтенант Константин Явленский, ставший последним командиром легендарного судна. В 1851–1852 годах «Меркурий» находился в практическом плавании в составе 1-й эскадры 4-й флотской дивизии. В 1853 году бриг вновь курсировал у восточных берегов Черного моря в составе отряда контр-адмирала Федора Михайловича Новосильского, который, будучи лейтенантом, принимал участие в знаменитом бое брига с турецкими кораблями.

Это была последняя морская кампания знаменитого брига. По ее завершении бриг был выведен из боевого состава и разоружен. Однако, даже перестав быть боевым судном, бывший «Меркурий» продолжал служить Отечеству. Во время обороны Севастополя в 1855 году корпус «Меркурий» использовался в качестве понтона при наведении моста через Южную бухту. Именно по нему отходили на Северную сторону Севастополя русские войска после падения Малахова кургана. В 1856 году корпус бывшего брига, который оказался на удивление прочным, отбуксировали в Николаев, где некоторое время использовали в качестве плавучего склада. 9 ноября 1857 года приказом генерал-адмирала № 180 бывший бриг «Меркурий» «по причине крайней ветхости» был исключен из списков флота и окончательно разобран. Увы, ничего нет вечного в этом мире…

* * *

Как сложилась дальнейшая жизнь офицеров брига? О судьбе командира «Меркурия» Александре Ивановиче Казарском наша речь еще впереди.

Старший офицер «Меркурия» лейтенант Федор Новосильский за бой 14 мая получил капитан-лейтенантский чин и Владимирский крест с бантом 4-й степени и, как все остальные офицеры, пистолет в родовой герб – «как орудие, избранное для взрыва брига на воздух на случай невозможности продолжать оборону». Затем участвовал во взятии крепостей Агатополь и Инада. Затем была служба старшим офицером на фрегате «Эривань», линейном корабле «Императрица Екатерина II» и «Пимен», принимал участие в знаменитой Босфорской экспедиции контр-адмирала Лазарева, за что получил Анну 3-й степени. В 1834 году Новосильский стал командиром брига «Меркурий» и проплавал под его георгиевским флагом три года, участвуя в боях с горцами при реке Шапсухо. В 1837 году он принял под свое начало линейный корабль «Три Святителя». И снова новые сражения при Сочи и Туапсе. В 1840 году Новосильский уже капитан 1-го ранга. Еще семь лет спустя он становится георгиевским кавалером, а в 1849 году – контр-адмиралом и командиром бригады. Ежегодно из года в год опытный моряк выводил в море свои корабли. В июне 1852 года становится командиром 4-й флотской дивизии. А затем было участие в знаменитом Синопском сражении с турецким флотом, где контр-адмирал Новосильский возглавил колонну линейных кораблей, как младший флагман вице-адмирала Нахимова. Наградой за Синопскую победу был вице-адмиральский чин. Всю одиннадцатимесячную оборону Севастополя Новосильский провел на бастионах, командуя 2-м отделением оборонительной линии, а на завершающем этапе обороны – командиром Севастопольского порта и военным губернатором города. Если бы он был убит, то, несомненно, вошел бы в пантеон адмиралов-героев, наравне с Нахимовым, Корниловым и Истоминым. Но пули и ядра пощадили Новосильского, а потому имя его незаслуженно осталось в тени. В последующие годы черноморский ветеран был главным командиром Кронштадтского порта и военным губернатором. В 1863 году Новосильский становится полным адмиралом и генерал-адъютантом. В 1866 году он в последний раз поднимает свой флаг на линейном корабле «Император Николай I», перейдя с действующего флота в Государственный совет. По отзывам современников, Новосильский отличался интеллигентностью, вежливостью с подчиненными и хладнокровием в любых ситуациях. Из жизни герой «Меркурия», Синопа и Севастополя ушел на исходе ХIХ века на девятом десятке, когда в морях уже дымили столь непривычные взору старого парусника тяжелые броненосцы.

Лейтенант Сергей Скарятин, который положил заряженный пистолет на бочку с порохом, за проявленный героизм был награжден капитан-лейтенантским чином и Владимиром 4-й степени, и, как все остальные офицеры, пистолетом в родовой герб.

По другой версии, Скарятин весь бой просидел в крюйт-камере со взведенным пистолетом в руке, чтобы по команде Казарского взорвать бриг. Однако, учитывая, что офицеров на «Меркурии» было всего ничего, вряд ли Казарский стал бы отсылать в крюйт-камеру в столь тяжелейшем бою одного из двух своих лейтенантов. Скорее всего, взорвать бриг должен был последний из оставшихся в живых офицеров.

До конца войны Скарятин успел еще повоевать под Василиском, Агатополем и Инадой на фрегате «Поспешный». Окончание войны Скарятин встретил уже командиром корвета «Ольга» в дозоре у Месемврии. Затем в течение долгих лет Скарятин непрерывно командовал различными судами Черноморского флота, плавал в Эгейском и Средиземном морях. В 1841 году за 18 морских кампаний стал георгиевским кавалером. В следующем 1842 году бывший лейтенант «Меркурия» был уволен в отставку с чином капитана 1-го ранга. О последующих годах Скарятина нам ничего не известно, кроме того, что он умер до 1869 года. Не сделав особой карьеры, Скарятин остался в памяти современников как настоящий моряк и прекрасный командир.

Третьим офицером брига был мичман Дмитрий Петрович Притупов. Мичмана Притупова историки и писатели, пишущие на тему «Меркурия», традиционно не любят. Все почему-то характеризуют его как барина, причем на том лишь основании, что он, как мичман, не имея права на казенного денщика, имел на судне крепостного. Но не следует мерить нормы поведения начала ХIХ века нормами сегодняшнего дня. Если в то время возможности семьи Притуповых позволяли содержать слугу при сыне, и это официально разрешалось, то почему бы такого человека не иметь? Наличие личного слуги говорит лишь о том, что помещики Притуповы была если не богаты, то и не совсем бедны, а потому родители, волнуясь за сына, приставили к нему дядьку-опекуна. Такой же дядька, кстати, был и у пушкинского Гринева в «Капитанской дочке», так что ничего сверхъестественного в наличии собственной прислуги при офицере даже небольшого чина не было. Больше никаких фактов относительно особого «барства» меркурьевского мичмана никто нигде не приводил, а потому будем считать, что барство Притупова – это всего лишь плод фантазии историков периода 40-70-х годов ХХ века. Возможно, что таким образом они старались подчеркнуть «народное» происхождение Казарского.

Из всех офицеров «Меркурия» Притупов – личность самая скромная, как по своей незначительной должности на бриге (младше его считался лишь штурман Прокофьев), так и по дальнейшей своей карьере. Впрочем, в его службе имеется определенная загадка. Но обо всем по порядку. Итак, согласно «Общему морскому списку», Дмитрий Притупов был принят в Морской корпус в 1822 году, а уже два года спустя, в 1824-м, произведен в гардемарины. Это говорит, что учился он весьма неплохо. Последующие два года Притупов плавает на фрегатах «Урания» и «Малый» между Петербургом и Кронштадтом. Фрегаты были учебные, да и плавания не ахти какие, впрочем, опыт корабельной службы гардемарины получали. В 1827 году Притупов получает мичманский чин, тогда же его переводят на Черноморский флот. Там молодой мичман получает назначение на фрегат «Штандарт», на котором находится в крейсерстве у берегов Абхазии. Но на «Штандарте» Притупов пробыл всего несколько месяцев, после чего его переводят на «Меркурий». На «Меркурии» Притупов отплавал все два года войны с турками. Участвовал в блокаде Анапы и Вары, находился на брандвахте у Сухум-кале и в дозорах у Босфора.

Думается, что во время знаменитого боя он действовал неплохо, так как никаких нареканий со стороны Казарского в его адрес не имелось. По итогам боя Притупов, как и все остальные офицеры брига, был осыпан дождем наград: Владимир 4-й степени с бантом, двойная пенсия по смерть, пистолет в родовой герб и производство в лейтенанты «за отличие».

В следующем 1830 году Притупов плавает вахтенным начальником на линейном корабле «Иоанн Златоуст», который перевозит наши войска из Румелии в черноморские порты. Вахтенный начальник на линейном корабле – это и большое повышение в должности после маленького брига, и большая ответственность. Как справлялся с новой должностью Дмитрий Притупов, нам неизвестно. Однако уже в следующем году он служит на брандвахтенной бригантине «Елизавета» в Сухум-кале. И снова вопрос: если Притупова перевели на непрестижное брандвахтенное судно, да еще в такую дыру, как Сухум-кале, вахтенным начальником, – это явное понижение, и, значит, со своей должностью на «Иоанне Златоусте» он не справился. Если же он был переведен на бригантину старшим офицером – это повышение. К сожалению, «Общий морской список» о занимаемой Притуповым должности на «Елизавете» ничего не говорит. На бригантине Дмитрий Притупов служит два года, а затем переводится на фрегат «Архипелаг», на котором совершает плавание из Севастополя на рейд Константинополя в составе эскадры контр-адмирала Лазарева, а по завершении экспедиции с десантом на борту возвращается в Феодосию. На этом служба лейтенанта Притупова на Черноморском флоте заканчивается. В следующем 1834 году он уже служит на Балтийском флоте, но без назначения на какое-либо судно, а состоит при флотском экипаже на берегу. В 1835 году Притупов увольняется в бессрочный отпуск к «кавказским минеральным водам с состоянием по флоту». Такая формулировка говорит, во-первых, о какой-то серьезной болезни, а во-вторых, о том, что к Притупову отнеслись весьма заботливо, оставив его в кадрах флота. В отпуске Дмитрий Притупов пребывает два года, и только после этого, в 1837 году, окончательно выбывает с флота. Дальнейшая судьба бывшего мичмана Притупова нам неизвестна. Наверное, его след можно определить, изучив дворянские губернские книги.

Любопытно, что у Дмитрия Притупова был старший брат Николай. Этот брат поступил в Морской корпус на два года раньше младшего, но закончили они его одновременно. Затем братья вместе плавали на учебных фрегатах, а с получением мичманского чина Николай, в отличие от Дмитрия, остался служить на Балтике. А дальше мы видим нечто интересное. В 1833 году Николай Притупов переводится на Черноморский флот, а дальше там с ним что-то происходит, и почти сразу после этого перевода Николай увольняется с флота с присвоением чина лейтенанта. О причинах увольнения мы можем только догадываться. О непростом 1833 годе в истории Черноморского флота мы еще будем много говорить ниже, пока же можно предположить, что проходящая в тот год смена флотской элиты неким образом могла задеть и братьев Притуповых. И столь быстрое увольнение одного с флота, как и перевод второго на Балтику, возможно, взаимосвязаны. Это косвенно подтверждает и тот факт, что Николай Притупов, едва уволившись с Черноморского флота, уже через несколько месяцев восстанавливается в службе в мичманском чине, но уже на Балтике. Там он служит до 1841 года и увольняется в капитан-лейтенантском чине. Учитывая неослабевающий интерес к бригу «Меркурий», думаю, что история службы и жизни Дмитрия Петровича Притупова еще найдет своего пытливого биографа.

Штурман Иван Петрович Прокофьев, тот самый, что первым высказался на офицерском совете за бой до последней капли крови, прослужил на Черноморском флоте 45 лет. Впоследствии был участником Крымской войны и обороны Севастополя. Дослужился на флоте до чина полковника корпуса флотских штурманов, что было в то время пределом карьеры для флотского штурмана. Пользовался большим авторитетом и уважением среди сослуживцев. Перед смертью Прокофьев попросил похоронить его рядом со своим командиром, но по каким-то причинам воля бывшего штурмана исполнена не была. В августе 1877 года сын штурмана «Меркурия» капитан 2-го ранга Михаил Иванович Прокофьев (также участник Крымской войны и обороны Севастополя) обратился к главному командиру Черноморского флота адмиралу Аркасу с просьбой о перезахоронении останков отца в склеп у Всехсвятской церкви Николаевского городского кладбища. Установлением памятника на могиле штурмана «Меркурия» занимался лично командующий Черноморским флотом. Севастопольский историк П.А. Денисов написал: «…адмирал Н.А. Аркас счел своим долгом озаботиться, чтобы на могиле этого храброго офицера был сооружен приличный памятник, который мог бы служить доказательством, что подобные заслуги остаются навсегда неизгладимыми в памяти не одних только современников, но и потомства» … По ходатайству Аркаса император разрешил взять из бюджета Морского министерства 1500 рублей на сооружение памятника.

Ныне могилы Казарского и Прокофьева находятся в ограде Всехсвятской церкви Николаева рядом друг с другом. Там же находятся и несколько могил матросов брига «Меркурий», также завещавших положить их после смерти со своим командиром.

Николаевский краевед Татьяна Губская проследила судьбы потомков штурмана Прокофьева. Сын героя «Меркурия» Михаил Иванович Прокофьев имел сына Владимира и дочь Зинаиду. Владимир Михайлович умер в 1911 году. Что касается дочери, то она вышла замуж за черноморского офицера Александра Ивановича Мязговского. Он командовал эскадренным броненосцем «Двенадцать Апостолов», затем был командиром Николаевского порта и николаевским градоначальником. Именно при нем в Николаеве началось строительство новейших дредноутов. В 1919 году Мязговский был расстрелян чекистами. Зинаида Михайловна умерла несколько лет спустя в эмиграции. Последний потомок Прокофьева, сын Александра Ивановича и Зинаиды Михайловны Евгений, в чине лейтенанта погиб во время боя линейного корабля «Евстафий» с германским линейным крейсером «Гебен» в ноябре 1914 года.

Об остальных членах экипажа «Меркурия» у автора сведений нет.

Обновлено: 13.05.2022 — 08:37

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.