Рубан Н. Братья наши меньшие. Мы в ответе за тех, кого приручили

Обезьянин Тарас был куплен у старика пуштуна в окрестностях Джелалабада во время возвращения отряда с армейской операции. Точнее, обменян на трофейную «сейку». Был он тогда настолько тощ, мокр и несчастен, что старшина Романыч пожалел доходягу и наскоро сторговал его у хозяина, пока подтягивали отрядную колонну. Романыч вообще любил всякое зверье — в его палатке мирно соседствовали пес Паджак, кошка Ханумка и полдесятка тушканчиков. Солдаты вообще любят зверей — когда живешь мужским коллективом, не видя женщин и детей, в душе накапливается столько нерастраченной нежности, что прикипаешь всем сердцем к тем, на кого можно излить свою любовь и нежность, не боясь прослыть сентиментальным слюнтяем.

   По прибытию в ППД Тарас был поставлен на старшинское довольствие, быстро отъелся, освоился, нашел общий язык с остальными обитателями палатки и стал всеобщим любимцем отряда. Одно время он пристрастился было к бражке, которой его от широты душевной потчевали прапора-интенданты, но другие мужики это дело просекли, прапорам пригрозили и погрязнуть Тарасу в пучине порока не позволили. Основным занятием его была карьера фотомодели — уж и не сосчитать, в скольких дембельских альбомах красовался он в обнимку с солдатами и офицерами, обряженный то в берет, то в чалму, то с бананом, то с гранатой в волосатой лапе.

   И все шло нормально, но примерно через полгода характер Тараса начал заметно портиться. Начал огрызаться, кусаться и орать по ночам дурным голосом. Озабоченные мужики притащили Тараса в санчасть — не взбесился ли ненароком? Осмотрев пациента и взяв анализы, начмед вынес неожиданный вердикт: парень страдает от спермотоксикоза.

  — Это как? — потребовала разъяснения невежественная аудитория.

  — Ну. Трахаться хочет, одним словом, — пояснил начмед.

  — А кто не хочет?! — возмутились все, — Так мы же по ночам не орем!

  — То — вы. А то — он. Животное, понимаешь… Потребность.

  — Ну так у него что — руки отсохли? Подумаешь, премудрость!

  — А может, он не умеет? Научи, может быть, поможет.

  — Да иди ты! Нашел пацана.

  — Слушай, Романыч! У тебя же Ханумка есть! Чего он ее не дрючит?

  — А я откуда знаю? Может, у него на нее не встает, может, она ему не дает.

   Озабоченный Тарас хрупал в уголке галетой и поглядывал на людей с надеждой: вы же все такие большие и умные — ну помогите мне, придумайте что-нибудь! И офицеры отводили глаза: вот, завели животину, а не заботимся.

  — Э, мужики, а чего мы паримся?! — хлопнул себя по лбу начмед, — У летунов, я слыхал, тоже обезьяна есть! Только не знаю точно — парень или девка.

  — Точно?! — оживились все.

  — Да вроде, точно. Свяжитесь, узнайте — может, повезет.

   С оперативным дежурным отдельной транспортно-боевой вертолетной эскадрильи связались незамедлительно.

  — Алло, Чайка? — в нетерпении жарко дышал в трубку начальник разведки отряда, — Это Рассветный!

  — Приветствую, Рассветный! Проблемы?

  — Слушай, Чайка, у вас правда обезьяна есть?

  — Машка-то? Ну да, живет такая красотка. У комэска в модуле.

  — Во класс! Слушай, тут такое дело!.. Короче, у нас тоже обезьян есть, мужик! И вот ему приспичило! Можно, мы его к вам на блядки свозим?

  — Че-го?! — весело возмутился оперативный, — Да щ-щас! С разгону!

  — Блин, жалко вам, что ли?

  — Да ты чо! Это нашу-то красавицу! Нецелованную! Да за просто так трахать?!

  — Ну зачем — просто так? Калым будет, все как у добрых людей!

  — Значит, так, — тон летуна сразу стал оживленно — деловитым, — Мне — песочку вашу, прыжковую и тельник. И комэску тоже.

  — Не вопрос.

  — И — литр!

  — Договорились. Но с тебя — десяток нурсиков!

  — Да хоть сто.

   Нурсики — это такие пластмассовые колпачки, которые надеваются на хвостовое оперение вертолетных НУРСов — удобнейшая посуда для пития, фирменный боевой афганский сервиз.

   Собирали Тараса на блядки всем отрядом. Все жаждали принять в сборах самое непосредственное участие: сами без баб живем, так хоть за младшего брата порадоваться! Тем более, что из-за осенней непогоды никаких боевых действий не велось, народ изнывал от вынужденного безделья и живо обрадовался возникшему развлечению. Обрядили парня в новенькую, специально для него пошитую тельняшку, к которой начальник разведки прикрутил собственный знак «Парашютист-инструктор» (На время одалживаю — смотри, не проеби!). Заботливо причесали, щедро обрызгали дорогим рижским одеколоном «Командор». Налили для храбрости и куража треть кружки свежей бражки, каковую Тарас молодецки тяпнул и закусил сухой урючиной.

  — Может, ему с собой пузырь дать? — обеспокоился Романыч, — А то что это: к бабе — и с пустыми руками! Не по-людски!

  — Ничо, и так сойдет, — успокоил его начальник разведки, — Летун говорил, она у них девица — значит, непьющая.

  — Да ладно! Все они непьющие. Из мелкой посуды…

  — Н-ну, Тарасыч, смотри там! — завистливо потрепал героя-любовника по плечу взводный Астахов, — Не опозорь десантуру! Дай жару этой дамочке! Впердоль ей за всю мазуту, потрахайся за нас за всех!

  — Угу. Покажите ей, что такое гвардия, благородный Румата, — пробормотал начальник разведки, — И кончай уже яйца чесать, что за манеры, поручик!

   Загрузились в пару бэтээров и тронулись в путь, пребывая в радостно-нетерпеливом возбуждении. Наверное, каждый подсознательно ассоциировал себя с Тарасом и примерял ситуацию на себя.

  — Па-ае-е-дем, кр-р-расотка, ка-та-а-аца! — воодушевленно проревел Романыч, заглушая рев дизеля, — Давно-о я тебя-а пад-жи-дал!!

   Летчики встретили гостей также в приподнятом настроении.

  — Ну что, показывайте жениха! — потребовал комэск, — Нормальный хоть мужик?

  — А то! — гордо отозвался Романыч, демонстрируя закутанного в бушлат Тараса, — Парень хоть куда!

  — Что-то дохленький он у вас какой-то, — комэск покрутил носом, — Десантник, называется!

  — Ой, да ладно!… Боец — первый сорт! Будь здоров мужик!

  — Н-ну, поглядим, что он за мужик… Калым-то привезли?

  — Ну, а как же! Как договаривались.

  — Ну так пошли, что ли? Барышня легли и просют!

   К встрече Тараса сталинские соколы подготовились добросовестно и вдохновенно. В ленинской комнате брезентом был выгорожен угол, украшенный цветистой надписью «Будюар». Вокруг «будюара» толпился заранее возбужденный личный состав эскадрильи. В ожидании крутого порно почти все были вооружены фотоаппаратами. Томящаяся нежно в своем «будюаре» красотка Машка была размалевана дешевой тайваньской косметикой, как последняя портовая шлюха. Нескромно задрав юбчонку, пошитую из парашюта осветительной бомбы, она с изумлением изучала свои трусы «неделька», в которые ее обрядили заботливые папаши.

   Тарас был сражен наповал. Умильно вытянув губы трубочкой, он проверещал что-то вроде «Ой, бля-а-а!», шустро выцарапался из бушлата и лихо скакнул за брезентовую перегородку — навстречу счастью!

   Засверкали блики фотовспышек! И!… И все. На этом Тарасова лав стори и закончились. Ослепленные вспышками, заполошно вереща, несостоявшиеся любовники перепуганно брызнули друг от друга в стороны — каждый к своему покровителю.

  — Тараска, ну ты — чего! — пытался оторвать от себя крутого парня Романыч, — Давай, сынок, не ссы!…

  — Тарас, чмо болотное! — обескураженно хлопал себя по ляжкам начальник разведки, — Ты чего десантуру позоришь, а?! Мужики, подержите ее, что ли? Рачком так поставьте…

  — Ага! Давай мы ему еще и поддрочим маленько! — цинично отозвались авиаторы, — Привезли хахаля, называется! Плэйбой-теоретик…

   Тарас, чувствуя себя в безопасности за пазухой у папы Романыча, презрительно отозвался в том смысле, что не особо-то и хотелось.

  — Не, мужики — ни хера не выйдет! — оценил обстановку комэск, — Финита, бля, комедия! Айда лучше, чайку долбанем…

   Так и уехал Тарас, несолоно хлебавши. Но — нет худа без добра — после пережитого стресса он разглядел в давней соседке Ханумке даму, приятную во всех отношениях. И принялся тараканить ее по десять раз на дню! Бедная кошундра и в толк не могла взять, за какие грехи на нее свалилась такая напасть на старости лет. А Тарас упоенно отдавался этому увлекательнейшему занятию со страстью знойного аргентинского мачо, не обращая ни малейшего внимания ни на вялое сопротивление любовницы, ни на различия их в возрасте и внешнем облике. Ну не расист он был, явно.

1 комментарий

Оставить комментарий
  1. Интересная статья! Весёлая, жизненная! Почти как у Сент Экзюпери. Правда, он говорил немного по-другому: «МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ». Но смысл и юмор — понятен!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.