Рубан Н. Хомяк в совятнике. Часть 7.

liveinternet.ru

Генке я позвонил утром, с работы. Спокойно и вежливо, но со скрытым удовольствием (есть, есть кайф в том, чтоб сильным мира сего фигу показать!) сообщил, что спасибо, извини, но… Одним словом, не хочу. Ответную реакцию Генки назвать такой же спокойной и вежливой нельзя было никак.

   — Саня, — начал он вкрадчивым голосом, в котором вначале тихонько, затем все яснее начали позванивать блатные нотки, — я не понял. Что за дела?

   — Объяснять обязательно?

   — С Сергуней говорил, что ль?

   — А тебе какая разница?

   — Это тебе есть разница, Санек, тебе, — сочилась трубка сладеньким ядом, — Сергуня — он что? Холостой-свободный, только за свою башку тревожится. А у тебя ж семья. Ты о ней думаешь?

   — А что тебе моя семья? — ощетинился я. — Пугать меня собрался, что ли?

   — Объясняю, Санек, — с ласковой яростью ворковал Генка, — ты мне согласие дал работать? Дал. Обязательство нарушил? Нарушил. А я под это дело уже бабки зарядил хорошие, процесс запустил, понимаешь. А ты мне взял и обломал все, корефан. Так что — давай, Санек, ищи-ка ты покупателя на свою квартирку. Всех убытков ты мне не возместишь, конечно, да уж ладно…

   — Ты что ерунду мелешь?! — беспомощно возмутился я. — Я что, договор с тобой подписывал?

   — Надо будет — и договор появится, — со смешком «успокоил» меня Генка, — нотариально заверенный. Если по понятиям жить не умеешь. Короче. До завтра еще думай, в десять мне позвони. Согласен — все остается в силе. Нет — не обижайся, Саня, но бизнес есть бизнес. За просто так себя на бабки ставить я не позволю. Все, бывай.

   Вот, оказывается, как это бывает. Я прерывисто вздохнул, пытаясь унять обморочную слабость и подступившую тошноту. Да что же это такое, черт побери?! Жил себе, никого не трогал и — на тебе. Я же не авантюрист какой — нормальный человек. Казалось, все эти разборки, кидалова, мочилова — где-то совсем в другом мире. А таким, как я, чего бояться? Нас это не касается. Живи спокойно, в авантюры не лезь, пьяных обходи, в уличные скандалы не ввязывайся, Светку по вечерам на улицу не выпускай. Еще бы барбоса завести поздоровее — и тогда совсем бояться нечего.

   Да видно, какая-то шестеренка во вселенском механизме сбой дала, вот и очутился я непонятно где. Не в своем мире. В этом мире негры с парашютом прыгают и вежливые бандиты людей бомжами делают. Где же обратный вход, а? Кажется, его и нету. Система ниппель…

   — Александр Георгиевич, — вывел меня из ступора голос шефа, — у вас все в порядке?

   — А?.. Да-да, извините, задумался…

   — Есть заказ на Большой Грузинской. Его Володя принял, но он сейчас срочную работу делает. Спросите его, он все объяснит.

   — Ясно. Сделаю.

   — Угу. И вот что… Как управитесь, на сегодня можете быть свободным, — он пытливо глянул на меня. — По-моему, вам отдохнуть не помешает, а? Вы когда в отпуске были?

   — Давно. Года полтора назад.

   — М-да. Ладно, подумаем. Только позвоните, как закончите.

   Пройтись — это было куда как кстати. В офисе я бы весь извелся. Закинув на плечо рабочую сумку с инструментом и софтом, я зашагал к метро. А мысли трусливо ускользали в сторону от обдумывания того, что свалилось на меня.

   Интересно, думал я, а может ли добрый человек быть хорошим начальником? По всем правилам получается, что нет. Нормальному работяге его доброта по барабану, он свою работу и так хорошо делает, ему достаточно справедливости. А вот сачок этим вовсю пользоваться будет: ой, да у меня жена болеет, да у меня желудок больной, да окажите помощь, да отпустите пораньше… Да даже если и не сачок, а в самом деле у него так? Добрый начальник будет ему сочувствовать, помогать, отпускать — а делу от этого какая польза? Тут и нормальный работяга возмутится: чего ради я должен и за себя, и за того парня пахать? За те же деньги? Ибо премиальные ушли на помощь тому самому парню. Уйдет, и кто ему что скажет? Он не Армия спасения, в конце концов. И получится, что начальник и хороших людей растерял, и дело развалил. Из-за того, что добрый. Но вот у шефа как-то все же получается и дело держать, и человеком оставаться. Нет, все же хорошо, что я не ушел сдуру.

   Заказ был ерундовым — на час работы. А хозяин, пожилой журналист Марк Иосифович, щедрым. Сверх оплаты сотню подкинул и попросил телефон оставить, чтобы напрямую обращаться, если что. Побольше бы таких клиентов, тогда бы мы и на геночек всяких плевали с высокой колокольни.

   Напротив дома Марка Иосифовича возвышалась глыба входа в зоопарк. Людей у входа было совсем немного — середина недели, детвора в школе. Больше всего было бабушек с внуками, да молодых парочек студенческого возраста. Мы с Ленкой в свое время так же сбегали сюда с лекций . Только зоопарк тогда был еще старый, неухоженный, Ленка всегда в нем зверей жалела. А я ведь так и не побывал в нем после реконструкции. Светку Ленка водила, мне все некогда было. А может, зайти?

   Ближайшее будущее рисовалось свинцовым грозовым фронтом без конца и края, и я перед ним — как легкий спортивный самолетик: ни подняться, ни облететь — класс у меня не тот, мощи не хватит. И на запасной аэродром не уйти — нету его просто. Остается стиснув зубы переть вперед, да молиться, чтоб кривая вывезла. Но пока гроза еще не начала швырять самолетик, как беспомощную бабочку, у пилота есть еще пара свободных минут, чтобы напоследок глубоко вздохнуть, на солнышко глянуть, сигаретой затянуться, да вспомнить что-нибудь доброе — потом времени на это не будет.

   И я направился к зоопарку. Чтобы хоть ненадолго отдохнуть от напастей, чугунной плитой свалившихся мне на шею.

   Зоопарк жил своей жизнью — добрый и безмятежный параллельный мир посреди безумного мегаполиса. Здесь даже не слыхать было уличного шума. Хотя, скорее всего, я его просто не замечал, бездумно поглощенный созерцанием существ, которым не было никакого дела до нашей суеты. Я неторопливо брел между клеток и вольеров и с давно забытым веселым удивлением узнавал в обитателях зоопарка нечто до боли знакомое…

   Глядя на карамельно-розовых фламинго — грациозных, нескладно-изящных, с дивными горбатыми клювами, я почему-то сразу подумал о французах. Неторопливо-мудрый с ласковыми шоколадными глазами красавец жираф Самсон Ленинградов в прошлой жизни был, наверное, нашим профессором прикладной математики Азаровым — доктором наук и мастером спорта по альпинизму, грозой наших зачеток и сердец первокурсниц.

   Бурый сип хищно втягивал голову в сутулые плечи и с тоскливой злобой поглядывал на меня поверх могучего белого клюва — ни дать, ни взять бандит Горбатый из говорухинского «Места встречи…»

   Невольно я задержался у клетки длиннохвостой совы-сипухи. На первый взгляд, ничего в ней не было особенного. Но чем больше я смотрел на нее, тем больше она мне нравилась. Опрятная, чистенькая, скромно сидящая в уголке — вылитая симпатичная застенчивая монашка. Прелесть, а не птица. Эх, а ведь сколько славных девчонок остаются без своего женского счастья только из-за того, что нам, дуракам, в первую очередь яркие перышки в глаза бросаются. Приглядеться повнимательнее — ведь такая красота откроется! А нам все некогда… Но куда это моя прелесть смотрит? Куда-то вниз. Что она там увидела?

   Из-под перевернутой алюминиевой плошки на полу совятника неторопливо выбрался хомяк. Серый, размером с крупную мышь. Потянулся, зевнул, повертел щекастой головой и принялся озадаченно чесаться задней лапкой. Ребята, где это я? Куда это я попал? Все такое вокруг незнакомое… И от внезапной жалости к этому малышу-нескладехе я аж прикусил кулак. Эх, парень, вот ты попал… Ну точно как я. Еще минута-другая, и все. И не потому, что ты дурак — ты такой, каким тебя природа создала, и в своей клетке или норке ты был вполне адекватен. Жил себе спокойно, чесался, щеки пшеном набивал, никого не трогал и был доволен жизнью. Но вот просто сложилось так, что угораздило тебя родиться в том месте, где вашего брата для корма выращивают. И ни в чем ты не виноват, просто так вышло…

   Сова, между тем, неторопливо и бесшумно спорхнула вниз, с интересом глядя на хомяка: как это я его ночью не заметила во время кормежки? Ну ничего, легкий полдник — вещь очень даже приятная… Хомяк испуганно замер, потом неловко засеменил в угол клетки. Сова перепорхнула за ним следом.

   И вот ведь что самое жуткое — не было в ее поведении ничего такого кровожадного, злобного. Только стремление к порядку. Что это такое? Мясо себя так вести не должно. Оно должно спокойно лежать и ждать, пока его съедят. Чего это ты разбегался, глупый? Сиди спокойно, так лучше будет.

   Вот точно так же, наверное, старательный, благочестивый и туповатый инквизитор старался поскорее отправить на костер еретика, искренне заботясь о спасении его души и недоумевая, почему этот идиот не понимает своего счастья.

   — Бабуль, смотри! — прилип к ограждению пухлощекий карапуз в вязаной шапке с помпоном. — Сова мышку поймать хочет!

   — Ох, Димочка, — забеспокоилась подошедшая бабушка, — пойдем отсюда, ничего тут интересного. Вон — кенгуру прыгают, пойдем…

   — Не пойду! — вцепился в трубу ограждения пацаненок. — Она его съест! Бабуль, скажи ей!

   — Пускай съест! — живо встряла девчушка с кукольным личиком. — Я ни разу не видела! — И вот ведь, свинюшка маленькая, во все глаза смотрит, аж рот разинула.

   — Ты что, дура! — мальчишка готов был уже зареветь. — Он же живой!

   — И пускай! — ликовала маленькая эсэсовка. — Давай, совушка, хватай его!

   Никогда не думал, что смогу возненавидеть ребенка. Черт. Отдохнул, называется. Сваливать отсюда, сваливать… Я встал, чтобы уйти, не оглядываясь, но никак не мог оторвать взгляд от клетки, где совершалось аккуратное, опрятное, неумолимое убийство. Сова деловито загнала хомяка в угол возле сетки, растопырила очень красивые полосатые перья. Вот и все…

   И тут хомяк вдруг повел себя совсем не по-хомячьи. Рывком вскочил на задние лапы, выставил передние, оскалил зубы (хотя какие у него там зубы — название одно). И скакнул на сову, пытаясь тяпнуть ее прямо в клюв! Сипуха оторопела. Ничего себе заявочки! Совсем закуска обнаглела. Хомяк скакнул еще раз. Сова села на хвост. Но быстро пришла в себя — нет, не пропали охотничьи инстинкты, просто притупились немного от сытой жизни. В следующий момент она цапнула когтистой лапой то место, где мгновение назад был хомяк — гм, утратила немного навык. Ну ничего, сейчас, сейчас…

   — Ба-бу-ля-а!! — зашелся в отчаянном реве пацаненок Димка, молотя ладошкой по сетке. — Ну прогони ты ее! Не трогай мышку, дура!

   У клетки начал собираться народ.

   — Не, ну это ваще дурдом, — озабоченно проговорил тощий, как грабли, парнишка с сосисками-дрэдами на голове. — Что, нельзя их в другое время кормить — надо, чтоб чипиндосы всякие видели?

   — Когда положено, тогда и кормят! — отбрила его красивая ухоженная мама маленькой садистки. Судя по всему, ей тоже нравилась сцена охоты. — Будут тут еще всякие хиппари сопливые советы давать!

   — Херня это все, — осторожно возразил сопливый «хиппарь». — Они на воле по ночам жрут, пускай бы и кормили их по ночам, пока не видит никто…

   — Уйди, дура такая! — бился в истерике Димка. — Тьфу!

   — Он плюнул в сову, но слюни только потекли по его трясущемуся подбородку.

   Эх, пропади оно все пропадом! Я поднырнул под ограду, двинул кулаком по гладкой сетке. Хоть бы хны. Тонкая, но прочная, зараза. Я суетливо раздернул молнию сумки, выхватил бокорезы. Прочная, да тонкая… Двумя щелчками перекусил соединения полотен сетки, рванул отошедший край на себя, сунул руку внутрь.

   — Айда сюда, парень!

   А еще говорят, что у хомяка ума — с горошину. Серый комочек метнулся прямо ко мне на ладонь, я вытащил его наружу — встрепанного, дрожащего, обалдело вертящего розовой мордочкой с черными глазами-бусинами.

   — Мужчина, вы что хулиганите! — взвилась ухоженная мамаша. — Вам кто дал право инвентарь портить?!

   Возмущенный визг ее был заглушен разочарованным ревом дочери.

   — Ты, дядя, лучше хватай задницу в горсть и — скачками отсюда, — дал непочтительный, но дельный совет «хиппарь». — А то повяжут.

   — Дырку заделать надо… — копался я в сумке, выуживая обрывок проволоки.

   — Ничего, отец, чеши. Я заделаю.

   — Ага… На, проволоку возьми.

   Торопливо покидая с хомяком в кулаке место схватки, я оглянулся и успел заметить Димку, размазывающего слезы и сопли по сияющей рожице.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.