Степанов М. Гардемарины. Моряк ребенка не обидит

Алексей проучился в высшем военно-морском училище радиоэлектроники почти год и потихоньку заметил, что к курсантам первого курса начало меняться отношение. Нет конечно бывалым курсантом он не стал, но он уже не чувствовал себя в училище уже самым молодым. Скоро приедут поступающие и курсанты 1-ого курса (абитуриенты) и первый курс станет как бы на ступеньку выше. Теперь он знал многие нюансы службы в училище. Знал, что можно делать, что нельзя. Знал где можно сачкануть, а где нельзя. За плечами была уже аж одна сданная сессия, после которой отчислили пять курсантов по неуспеваемости и одного за распитие спиртных напитков.

Даже старшина 2 статьи Бочкарев стал смотреть на курсанта Морозова уже немного по-другому. Не искал, как ранее, к чему бы придраться, а лишь по-отечески наставлял, что и как надо делать. Не старался найти причины отчислить его от училища. Зауважал наверно, признал право быть курсантом.

В училище сами курсанты условно делили себя на категории, в зависимости от курса учебы. Первый курс называли — «без вины виноватые», второй курс — «неподдающиеся», третий курс «веселые ребята», четвертый курс – «женихи», пятый курс – «лимоны» или «лейтенанты». Сами же курсанты себя называли в шутку «коллективной универсальной рабочей силой абсолютно не желающей трудиться» — по первым буквам слова КУРСАНТ. Преподаватели иногда называли курсантов гардемаринами (по званиям морских курсантов времен Екатерины Великой, означавшей — морская гвардия).

Подходил к концу первый курс, впереди самый сложный второй, как говорили более старшие курсанты. После второго, говорят уже не отчисляют и если ты очень хочешь стать морским офицером – то уже обязательно станешь. Хотя трудились и делали то, что прикажут. Самое сложное было стоять в расходном подразделении и чистить ночью картошку на все училище. Чистили, как правило до утра. Невысыпались и чтобы ускорить процесс чистки, картошку чистили квадратиками, то есть в отходы уходила почти половина каждой картошки.

На первом курсе шли пока общеобразовательные и общекорабельные предметы, а вот второй курс уже начинаются специальные предметы по будущей специальности. И валять дурака будет нельзя нельзя – надо учить. На втором курсе надо сдать, как говорили опять же более старшие, самый сложный предмет, называющийся ТЭМП (теория электромагнитного поля), который ведет самый вредный преподаватель в училище «профессор Мориарти». Им так напугали всех первокурсников, что низенького, лысоватого капитан 2 ранга, имевшего это прозвище, все первокурсники старались обходить стороной, чтобы случайно не попасться на глаза. Как говорили, что он чем-то по сути напоминает генерала Хлудова из кинофильма «Бег».

— Мимо меня не проскочишь – говорил генерал Хлудов, за спиной которого маячили виселицы.

А за спиной «профессора Мориарти» маячили несданные экзамены, так называемая «академия» в летние месяцы (сдача злополучного экзамена, вместо заслуженного отпуска).

— Мимо Мориарти не проскочишь – который раз шептал про себя Алексей Морозов и представлял, как он идет на этот экзамен, как кролик в рот удаву. Обойти и проскочить нельзя. А сдавать придется.

Многие курсанты приобретали в училище плохие привычки. Кто-то начал курить, кто-то начал пить, а кто-то напропалую гулял с местными петергофскими девушками.

Вечером, после возвращения из увольнения, многие курсанты хвастались перед другими своими «подвигами» на любовном фронте.

В темноте кубрика собирались в уголке и поедая съестные припасы, принесенные из увольнения от любвеобильных мам и бабушек, делились впечатлениями.

— Мне мама пять пачек «примы» купила – хвастался один, теперь хоть обкурись.

— А мы с Федей сегодня бутылку водки в сорокодверке на двоих жахнули (кафе в Петергофском парке) и не в одном глазу. Мимо дежурного прошли, как штыки ровненько и красиво. Дежурный по роте тоже ничего не заметил – хвастался другой умышленно сильно дыша на всех небольшим перегаром.

— А я сегодня в парке одну лапочку так натянул, что до сих пор яйца болят – хвастался третий.

И все с уважением слушали его.

Для Алексея Морозова такие разговоры были интересны. Если он курить и пить не начал по принципиальным соображениям, то разговоры о девушках его весьма волновали.

— А если она забеременеет? – спросил он тихо хвастуна–ловеласа.

— И что? – ответил тот, высокомерным тоном – она сама дала. Пусть сама и отвечает. Есть известный абортарий. Пусть идет и если не умеет предохраняться, отвечает по полной.

— Но это же твой ребенок? Твоя кровь. Как так можно рассуждать – удивился Алексей.

— И что? Я же ей не говорил, что люблю, не предлагал руку и сердце, не обещал жениться. Пусть сама и выпутывается. Местные бабы, знаешь какие ушлые, чтобы курсанта под венец повести — что, только не сделают, ради этого.

— Но это же нечестно по отношению к ней, к ее родителям, к будущему ребенку – настаивал на своем Алексей.

— Ты Морозов пойди молоко маменькино с губ сотри, а потом приходи к старшим товарищам солидные разговоры вести – снисходительно заметил другой курсант – не мешай старшим иди спать. Я скоро приду и тебе сейчас колыбельную спою.

И все дружно рассмеялись.

Алексей, сильно покраснев, пошел к своей койке, нащупывая руками в темноте дорогу.

— Хватит бродить здесь, как слон. Все люди спят, а этот бродит и людей будит — раздалось с одной койки, которую Алексей ненароком задел

— Вот уж действительно не надо лезть в чужие разговоры – думал он, нащупав темноте спасительную койку — но как можно хвататься своей подлостью?

— Это ты Морозов – тихо спросил со своей койки старшина 2 статьи Бочкарев.

— Так точно товарищ старшина. Я из умывальника – доложил Алексей.

— Умываться надо до отбоя – поучающе сказал старшина, и сильно зевнув отвернулся к переборке.

Алексей откинул одеяло и лег. На соседней койке спал его приятель Мишка Коростылев.

— Ты где был? – тихо спросил вполголоса тот.

Алексей лег на койку и так же тихо ответил:

— Там с увольнения Гришка Анисимов пришел. Рассказывал, как он девушку трахнул. Представляешь?

— Представляю – ответил Коростылев – и что здесь такого?

— Ну как что? – разгорячился Алексей – а если она забеременеет? Что тогда?

— Ну забеременеет и забеременеет. И что? Тебя это почему волнует? Не ты же забеременеешь? Пусть Гришку и волнует – ответил с усмешкой Коростылев.

— Ну как ты не понимаешь. Это же нечестно по отношению к ней, к ее семье – продолжал горячиться Алексей.

— Эээ, да ты друг Леха, сам ничего не понимаешь – после некоторого раздумья прошептал Мишка – надо над тобой шефство брать. Учить надо обращению с женским полом. А то ты совсем профан, как я посмотрю. Понимаешь брат, если она не хочет – она и не даст тебе. Хотя есть кто и ломается, но потом дает. Поломается немного, а сама не обижается и не уходит, а старается все сделать, чтобы ты настоял и стал виноватым и должным. Так многие девушки поступают. А если хочет – то она сама тебе дает, а значит тоже виновата. Понимаешь брат, у них баб совсем другая психология. Их задача проста до безобразия и им надо поймать тебя за член, и на нем притащить под венец. И многие делают это в Петергофе весьма замечательно. Вот одна, мне рассказывали третьекурсники, затащила курсанта к себе домой, напоила вином, а потом в постель, а родители в соседней комнате ждут. Только он на нее залез – а они тут как тут, как будто только вернулись откуда-то. И к постели быстро с караваем и солью – совет вам и любовь молодые, когда свадьба?

— Но наши мамы, бабушки, сестры. Они же не такие? – на глазах Алексея выступили слезы – а как же любовь?

— Любовь – морковь. Все они такие – усмехнулся Мишка – только в разной степени. Их задача нас окрутить и женить на себе. Слушай более опытного дядьку. А наша задача не поддаться. Вот основа взаимоотношений мужчины и женщины.

— Какого дядьку? – спросил Алексей – У тебя что была любовь с девушками? Расскажи ….

Только Мишка собрался рассказывать и даже сел поудобнее, как раздался скрипучий голос старшины:

— Коростылев, Морозов – по одному наряду на работу за болтовню после отбоя. Немедленно отвернулись друг от друга и спать. Если что еще услышу, то пойдете с расходным подразделением картошку чистить до утра.

— Лешка пошел ты на фиг со своими девками и любовью – тихо прошептал Мишка и отвернулся от Алексея.

— Нет здесь, что-то не так. Мишка все же не прав – подумал Алексей и отвернулся от Мишки в другую сторону – любовь есть. А как без нее можно?

— Не слышу ответа – зло прогудел со своей койки Бочкарев.

— Есть один наряд на работу за болтовню после отбоя – ответил Миша Коростылев, сев на койке.

— Есть один наряд на работу за болтовню после отбоя – ответил Алексей, тоже сев на койке.

— Вот так то лучше. А то разболтались и спать никому не дают – удовлетворенно ответил Бочкарев и отвернулся в переборке.

Через минуту от его койки раздалось ровное сопение.

Наступил май месяц. Парки Петергофа и окрестностей окрасились зеленью. Появились многочисленные туристы. А петергофские девушки сняли весенние колготки и чулки, подняли высоту своих и без того низких миниюбок и смущали, проходя по улице Коминтерна, работающих курсантов.

Мишка тоже не мог быть аскетом. Все же гормоны давали свое и он, как и другие курсанты, наблюдал внутренне вздыхая, на проходивших мимо недоступных девушек, которые видя на себе внимание, выступали, вроде отвернувшись в другую сторону, но чувствуя на себе, раздевающие их призывные взгляды, работающих на внешних объектах вдоль улицы Коминтерна, курсантов.

— Ты Леха смотри какая «пава» пошла. Я бы не прочь ее ….. на часок в уголок затащить – с восторгом говорил Мишка Коростылев Лешке, метущему большой метлой мусор.

Алексей ничего не отвечал, но и не мог сказать самому себе, что проходившие мимо девушки не производят на него впечатление. Задевали и его. Но он представить себе не мог,что одна из этих красавиц станет его. Его любовью, его женой. По другому он думать, в силу своего воспитания, не мог.

— Зуб даю, что у этой красотки в красной юбочке ничего под юбкой нет – громко говорил, признанный ловелас Генка Анисимов, по его словам уже перепробовавший всех девушек в Новом Петергофе и теперь собирающего продолжить свои любовные изыскания в Старом Петергофе.

— А ты проверь есть или нет – задорно отвечала ему девушка и подняв голову, громко цокая по асфальту каблуками, удалилась по направлению к научно-исследовательскому институту, примыкавшему к ВВМУРЭ.

— Эх такая баба и не моя – проворчал Мишка Коростылев, с удвоенной силой начиная нагружать листья.

— Как она может так говорить? Она же наверно комсомолка – фыркал Алексей.

Мишка усмехнулся:

— Ты знаешь даже партийные бабы говорят и делают и не так. А ты комсомолка? Надо над тобой шефство брать и делать из тебя настоящего мужчину. Пора наверно. Тебе, когда восемнадцать стукнет?

— В августе – подумав немного ответил Алексей.

— Вот и гуляй до августа. Ты же несовершеннолетний, значит с ее стороны будет совращение тебя. И тебе ничего не будет за это. А ей может и светить уголовка. Хороший однако у тебя возраст. Вот мне уже восемнадцать есть.

— Как ничего не будет – удивился Алексей.

— А так. Не будет и все. Законы такие в стране.

— И что мне делать?

— Знакомиться и пробовать ухаживать. Хотя сложно это. Нормальные девушки на нас первокурсников внимания не обращают. Им подавай третий курс и старше. Им замуж надо. А мы пока не в фаворе. Не женихи. С нами только всякие малолетки, ищущие приключения на свою голову, могут пойти. Школьницы десятого класса. А они ведь несовершеннолетние и это может быть или срок или сразу под венец. Тяжела ты доля наша курсантская.

— Мишк, а как познакомиться?

— Как, как? Просто. Сходи на танцы в клуб, пригласи на танец пару раз, пригласи сходить погулять в парк или в кино в «Аврору». В парке выбери место где нет людей. Это поближе к Александрии есть такие аллейки. А если в кино, то на последний ряд возьми билет.

— И что с ней делать дальше?

— Что, что? Ты дурак что ли Леха? – возмутился Мишка облокотившись на свою лопату – делать то, что делают другие.

— А что другие делают?

— Опытные могут сразу грудь попробовать пощупать. Если не возмутиться и не уйдет, то можно и под юбкой посмотреть есть там что-нибудь или нет.

— А что там должно быть?

— Трусики там должны быть. Кружевные, маленькие женские трусики.

— А если там ничего нет? Такое бывает?

— Часто бывает, если она пришла поискать приключений. Тогда считай, что тебе повезло. Значит она ждет тебя и твоей любви.

— А если по морде даст?

— А если даст, то значит по делу. Извиняйся сразу, говори, что случайно полез не туда, что больше не будешь никогда — он улыбнулся — Если не ушла – значит можно продолжать. Тогда надо целоваться вроде сначала понемногу, потом сильнее и не только щечку, а и в губы и опять как бы случайно грудь потрогать, соски помять и потом если не будет сопротивляться, то под юбку залезть и проверить есть или нет.

— Зачем залезть под юбку — удивился Алексей.

— Ну ты и дремучий Леха. Как тебе все объяснить? Ну проверить есть ли у нее там трусики. Я же тебе сказал.

— А если все же есть, то что?

— Да ничего — дед в пальто — злился Мишка — который раз тебе объясняю, а ты как дуб ничего не хочешь понимать. Сами разберетесь, что и как делать. Интуиция подскажет. Рядом сидеть и на ухо всякие глупости шептать или стать настоящим мужчиной. Лопух ты – сказал Мишка и продолжил убирать сметенный в кучу мусор.

Алексей тоже продолжил мести улицу и лишь изредка посматривая на улицу Коминтерна, где, как специально, шли одна девушка за другой, одна краше другой, как на подиуме при показе мод. Короткие юбки, высокие каблуки, крепкие красивые ножки, выступающие острые грудки. Было от чего голове поехать. Думалось почему-то не о приборке, а о проходящих мимо девушках. Как найти свою ненаглядную, любимую. А она должна быть не хуже проходящих мимо.

И Алексей решился попробовать. Ну не все же быть хуже всех. В субботу он пошел не в увольнение в кино, как делал всегда, а на танцы в клуб училища.

Народу на танцах было очень много. В зале, где на стенах были выставлены доски с именами отличников, закончивших училище, за колоннами толпились девушки. В воздухе стоял непередаваемый аромат духов.

Казалось неземные создания в просвечивающих платьях, с длинными ногами, выходящими из узеньких юбок, в туфлях на высоких каблуках, пришли специально соблазнять курсантов.

Курсанты тоже стояли кучками. Пятикурсников и четверокурсников не было почти никого, зато третий и второй курсы разглядывали стоявших в уголках девушек и отпускали в их адрес различные порой не совсем лестные замечания.

Алексей стоял один подперев спиной высокую колонну. Он не знал, что делать? Кого приглашать на танец. Вальс он танцевать не умел, а медленный танец, когда можно поговорить с девушкой, прижавшись к ней, как назло на объявляли.

Нет, он конечно попробовал пригласить одну понравившуюся ему девушку с красивом, кремовом платье. Она усмехнулась, внимательно оглядев его с ног до головы, остановив взгляд на одинокой курсовке и его лице.

— А детей не обижаю – процедила она сквозь губы.

Алексей, как оплеванный побрел к своей колонне. Оттуда он увидел, что эта девушка, зато кружиться обнимая одной рукой и улыбаясь с курсантом третьего курса

Он стоял у колонны и сердце его в обиде билось, грозя выскочить из груди.

— Нади идти в роту и лечь спать – думал он – плевать на эти танцы–шманцы и всех этих недотрог Дульсиней Петергофских.

Он уже направился к выходу, как оркестр внезапно объявил белый танец.

— Молодой человек. Вы надеюсь не откажите даме – внезапно услышал он за спиной.

Он повернулся и увидел красивую девушку в белой юбочке и красной блузке. Ее задорные зеленоватые глаза, с какой радужкой по краям весело улыбались. От нее пахло романтикой и польскими духами «Быть может». Алексей это точно знал, ибо такими же духами дышалось его сестра, и ему запах очень нравился.

— Так что пойдете танцевать с бедной девушкой? – улыбаясь спросила она.

— Я ппплохо таннцую – ответил начав, заикаться Алексей – вам может не понравиться.

Он подумал, что она сейчас уйдет, и все растает в огромном зале. Но она не ушла, а ответила:

— Давайте попробуем немного. Может и получиться.

Был медленный танец. Они вышли на середину зала, где уже танцевали довольно много пар. Она положила ему свою невесомую левую руку на плечо, а правой обняла за талию и прижалась всем телом к нему.

Алексею стало плохо. Он еле передвигал ногами, старясь не оттолкнуть ее и в то же время не наступить, как медведь, ей на ногу.

— У вас хорошо получается – провороковала она ему на ухо, и он почувствовал, как ее светлые длинные волосы защекотали его щеку и ухо – как вас зовут? Вы что такой напуганный? Никогда девушку в руках не держали?

— Нне ддержал – признался Алексей, думая, что она услышав это сейчас уйдет – меня зовут Михаил. Ой – он внезапно понял, что сказал не то и тут же поправился — ввернее Ааалексей – и густо покраснел.

— Так Алексей или Михаил? Как правильно? – опять пропела она ему на ухо своим неземным, напоминавшим звон колокольчиков голосом.

— Аалексей правильно. Извините я перепутал – он чувствовал прижавшиеся к его груди девушки и от этого ему становилось с каждым шагом все хуже и хуже.

Его начинало почему-то трясти, а лицо покраснело.

— Вам плохо? – остановилась она и отстранилась от него.

— Пплохо. Душно очень – ответил он.

— Пойдемте тогда в парк погуляем, воздухом подышим – пропела она.

— А как?

— Ну так, я выйду здесь и подожду вас у КПП. А вы придете туда.

— А ккак ввас ззовут? – внезапно вспомнил Алексей.

— Меня — рассмеялась она и сделав строгое лицо сказала в тон Алексею очень серьезным голосом – Ммария, вввернее Ддаша.

— Вы издеваетесь надо мной? – спросил он покраснев, как рак.

— Все как ты.

Их толкали другие танцующие пары, а они стояли посредине зала ничего не замечая.

Ямочки на ее щеках выступили сильнее, блестящие зеленые глаза задорно улыбались:

— Не обижайтесь, я как вы. Давайте пойдем отсюда, раз вам плохо. Соображайте быстрее, а то мы всем здесь мешаем.

И они стали протискиваться в сторону выхода. Алексей шел за ней придерживая рукой ее за тонкую ручку. Спустились вниз.

— Так как все же вас правильно вас зовут – вспомнил Алексей.

— Меня? – опять усмехнулась она и вздохнув ответила – Дашей зовут — и вызывающе посмотрела ему в глаза.

— Очень приятно. Алексей – ответил он, наклонив голову.

А вы можете не заикаться кажется? – спросила она глядя ему в глаза.

И он почувствовал, что тонет в них, пропадает.

— Я заикаюсь, когда сильно волнуюсь – улыбнулся он.

— А вы сейчас сильно волнуетесь? – опять улыбнулась она – объясните почему?

— Я никогда не видел, так близко девушку. Первый раз- ответил он наклонив голову.

— Что первый раз? Увидели, почувствовали? – спросила она.

— И то и другое. И самое главное запах ваших духов голову сильно дурманит — признался Алексей

— Может вы никогда с девушкой не целовались? — усмехнулась она.

Алексею показалась, что она откровенно над ним смеется.

— Никогда – признался он.

— Ну это дело легко поправимо. Научим – сказал она и Алексей почувствовал, что уже начинает бояться ее – так вы придете к КПП или обманите девушку, доверившуюся вам? – продолжала она таким же голосом, как он считал издевательским.

— Нет Дашенька я обязательно ппприду – ответил он.

До встречи любимый – ответила она и помахав рукой прошла мимо курсантов второго курса вышла из клуба на бульвар Разведчиков.

 Алексей полетел в ротное помещение. Дневальным по роте стоял у тумбочки его дружок Мишка Коростылев.

— Мишка я познакомился. Ты знаешь кккакая она? Какая она?

— Какая — усмехнулся Мишка, взяв рукой за штык-нож.

— Другой такой нет- выпалил Алексей – она пригласила меня погулять по парку.

— Это хорошо. Помни что я тебя учил. Слишком шустро тоже плохо – и это очень плохо. Окрутит такого дурачка, как ты и все. Женит на себе. Ты от одного запаха ее духов наверно умереть готов.

— Почему о запаха? — спросил Алексей, а потом подумав признался — точно запах у нее, что голову дурит и она сразу едет куда-то в сторону.

— А я что говорю. духи у них теперь есть с каким-то наркотическим запахом. Понюхал и готов сдаться сразу и жениться.

— А зачем ей жениться на мне?

— Да не жениться, а выйти за тебя замуж. Запомни раз и навсегда, что женщины выходят замуж, а мужики женятся на женщинах. А курсант выгодная партия для женщины. Дисциплинированный, аккуратный, проверенный по медицинской части и самое главное, что будущий офицер. В красивой форме с которым не грех и рядом пройти и зарплата у него выше, чем у простого инженера после института.

— Давай потом поговорим. И дай мне увольнительную — попросил Алексей – она меня уже ждет у КПП. Если буду долго болтать с тобой, просто уйдет

— На. Быстрее беги. Только тихо, пока Бочкарева нет – вынул из книги увольняемых увольнительную записку Миша и протянул Алексею.

Тот засунул увольнительную записку в военный билет и побежал в кубрик за бескозыркой.

Даша ждала Алексея у КПП.

— Леха, ты чего так долго? — спросила она, ежась от холода.

Действительно на улице было прохладно.

— Да так пока увольнительную взял, бескозырку и сразу прибежал.

— Прохладненько — пожаловалась она.

— А что делать? – спросил озадаченный Алексей – не понимая, что она хочет.

— Пиджак ты мне предложить не можешь. У тебя только фланка. Не снимай, не надо – остановила она попытку Алексея снять форменку – тебя же любой патруль задержит. Обними просто меня посильнее, чтобы я почувствовала, что мужчина рядом и тепло твоего тела согреет меня.

Они пошли за улицу Коминтерна на Ольгин пруд.

— Там скамеечки есть. Посидим, покурим, поговорим – предложила она.

— Я не курю – признался Алексей и впервые в жизни пожалел, что не курит.

— Я тоже не курю – внезапно сказала она – так просто знаю, что мужчинам нравиться, когда девушки курят.

— Ммне это нне ннравиться – ответил Алексей.

— Опят волнуешься и начал заикаться? – лукаво улыбаясь, в свете уличного фонаря, спросила Даша и погладила рукой его волосы, выбивающиеся из под бескозырки.

— Да. Никогда не обнимал девушку. Ппервый рраз в жизни. И потом от твоего запаха голова едет кругом – честно признался Алексей.

— Да у тебя зубы чечетку выбивают. Ты боишься меня? А запах — так это хорошие французские духи называются Шанель.

— Нет не боюсь тебя. Вернее да. Ннемного боюсь. Ведь я первый раз – ответил Алексей.

— Успокойся. Я тебя насиловать не буду, если ты так боишься – вдруг сказала Даша – ну не надо так дрожать, а то мне становится страшно за тебя.

— Если хочешь то можно изнасиловать — вдруг совершенно неожиданно выдал Алексей.

Она немного отстранилась посмотрела на него и рассмеялась.

— Я ппостараюсь все делать, как ты говоришь – улыбнулся Алексей.

— Старайся. А я проверю. Вот скамеечка на берегу пруда и никого на ней нет. Нам повезло – заметила Даша – будем там учиться с тобой целоваться.

— Целоваться? – удивился Алексей – а это обязательно?

— Обязательно – ответила Даша – ты зачем меня пригласил погулять? Я тебе нравлюсь? Значит будем целоваться.

— Да очень – признался тихо Алексей.

— Тогда целуй и грей меня – предложила Даша, повернув лицо и подставила ему свои губы, закрыв глаза.

— А у нас курсанты говорят, что девушки ломаются, прежде чем, что-то разрешить?

— Я не такая — ответила Даша, не открывая глаз — Я не ломаюсь. Если хочешь можешь потрогать мои грудки — и взяв руку Алексея, положила себе на грудь.

Алексею стало совсем плохо, когда он ощутил мягкие женские грудки в своей руке. Он сразу вспотел.

— Тебе приятно? — спросила она.

Он только кивнул не зная, что делать дальше.

— Мне тоже очень приятно. У тебя очень ласковые руки. ты не жми,а просто ласкай. Можешь попробовать даже губами и язычком.

Его рука, как бы знала, что делать дальше, и расстегнув блузку обнаружила там лифчик и найдя под ней упругую грудку и сосок освободила грудь из плена, начала ласкать и слегка мять.

Он делал это на автомате, как будто знал, как и что делать.

Ее губы уже искали в полутьме его губы и наконец найдя, обволокли их, Он чувствовал, что куда-то проваливается. Ее мягкие губы целовали его, а ее язык проникал к нему в рот и как бы гладил его язык.

Его рука гладила одну грудь, потом освободила из лифчика вторую.

Даша прижалась к нему всем телом.

Они самозабвенно целовались, лаская друг друга.  Ее рука внезапно начала расстёгивать клапан на брюках и проникла вовнутрь. Он почувствовал, что ее руку внутри и не хотел ее останавливать.

Второй рукой она внезапно взяла его руку с груди и положив ее себе на ногу чуть выше колена, подняла, привстав вверх юбку. Он почувствовал рукой ее тонкие трусики, которые она тут же чуть спустила немного вниз, допуская его руку под них.

Он хотел остановиться, прекратить, но руки ему уже не подчинялись и находили все складки ее тела, горячего тела, ждущего его ласки, стремящегося навстречу ему.

— Неужели все так просто? – думал Алексей, проникая пальцами туда, о чем даже подумать не мог – может она просто надо мной издевается?

Внезапно в ней что-то изменилось. Она отстранила Алексея от себя.

— Все. Первый и последний для тебя урок любви закончен – вдруг сказала она и начала заправлять груди в лифчик и застегивать блузку.

— Почему? – удивился Алексей, не понимая изменения произошедшего с ней – я сделал, что-то не так? Я обидел тебя?

— Нет все нормально. Ты делаешь все так, как надо. Ты завел даже меня, а мне это не надо. Может надо для тебя, но не для меня.

Он с жалостью убрал свою руку из-под ее юбки.

— Моряк ребенка не обидит – ответила она, приводя в порядок свои волосы – ты же по сути еще ребенок. Ты девичью грудь ни разу в руках не держал, не говоря о большем. Теперь можешь хвататься своим курсантам, что подержал.

— Я никому не буду хвататься. Я женюсь на тебе – вдруг сказал Алексей – я люблю тебя. Будь моей женой.

— Это предложение? – усмехнулась она и посмотрела на него.

— Да!

Её зеленоватые, как у кошки, глаза лукаво сверкнули в свете уличного фонаря – а ты спросил меня, согласна ли я пойти замуж за первокурсника? Тебя же могут с первого курса выгнать, а могут и со второго. Ты спросил вообще сколько мне лет?

В ее голосе звучала какая-то горечь.

— Сколько? – спросил Алексей – а мне все равно – тут же поправился он.

— Мне не все равно – ответила она, вставая и одергивая юбку – ты целоваться даже, как следует, не умеешь. Тебе надо на кошечках тренироваться. Обслюнявил всю — она жалостливо посмотрела на него.

Она достала из сумочки помаду и стал подводить губы.

— На ком потренироваться? На ком? Зачем? — переспросил Алексей, застегивая брюки и тут же добавил — я научусь. Я обязательно научусь. Я все буду делать как ты хочешь. Ты же мне поможешь. Нам же было хорошо вместе.

— Так хорошо, что лучше бы, не было никак – отрезала она с какой-то злостью – мы будем потом жалеть, но может быть станет уже поздно. Не надо делать глупости, пока мы можем остановиться. Поверь, мне очень тяжело. Я неосознанно стремлюсь к тебе, как к мужчине, но ты не мужчина пока, в сущности ты еще ребенок – с горечью усмехнулась она.

На ее зеленоватых глазах сверкнули слезы.

Алексей встал со скамейки с какой-то горечью, понимая, что ничего больше уже не повториться. Она была здесь, но она была уже совершенно чужой, совершенно чужим и недоступным человеком.

— Ладно пойдем Алешка – тяжело вздохнула она, хлопнув его по плечу – ты очень хороший и искренний парень. Даже замуж предложил. Почему я тебя не встретила года три назад? У тебя обязательно еще будет настоящая любовь. Поверь я знаю, что говорю. Ты очень красивый парень, и даже в моем вкусе. Но ты пока еще по сути ребенок. А у меня уже есть один ребенок. Мне его еще поднимать надо. Двух сразу я не вытащу.

— Кто? Кто есть? – удивился и не понял Алексей.

— Дочка, — тяжело вздохнула она — дочка два годика, от такого же как ты курсанта – так же вот захотелось тогда чувств, любви безмерной. Мне казалось, что это любовь и была готова отдать ему все, что он захочет и попросит. А он сбежал, когда узнал, что будет ребенок. Хотел, чтобы я сделала аборт. А я родила. И вообще мне двадцать один год – не ровня я тебе. Тебе сколько, только честно?

— Мне семнадцать пока, но скоро будет восемнадцать – сказал Алексей и почувствовал, что покраснел.

— А мне скоро будет двадцать два. Вот тебе исполнится восемнадцать приходи и обсудим – усмехнулась она — И запомни, что твои невесты учатся еще в школе в седьмом или восьмом классе. А я невеста не твоего уровня. Стара я для тебя. Боже, прости меня грешную. Я сегодня чуть несовершеннолетнего не совратила. Ну и дура я. Забыла, что был первый выпуск десятилетки – она с жалость посмотрела на него – ладно проводи меня до автобуса. Разрешаю – усмехнулась она и направилась к остановке.

Алексей побежал за ней.

— Мы еще увидимся Даша?

— Зачем? Вот у меня есть сестренка младшая Вера. Она учиться пока в восьмом классе. Тебе может стать парой. Женишься на ней года через четыре – буду благодарна. И целоваться она может тебя уже сейчас научить. Умеет – усмехнулась она – а то обслюнявил меня всю. Но не спеши с малолетками дальше поцелуев. Обожжёшься или обожжёшь их ненароком.

Алексей чувствовал себя уязвленным и очень несчастным. Лицо его пылало огнем.

— Даша, а почему ты не сходишь в политотдел и не расскажешь об этом негодяе, который тебя бросил.

— А зачем? Чтобы заставили его на мне жениться силой? И что это будет за муж или отец, которого заставляют силой?

Она посмотрела Алексею в глаза, и он увидел в них боль.

— Ну хоть алименты будешь на дочку получать.

Она всплеснула руками:

— Ну какие алименты Алешка? Ну ты и наивный.  Сколько ты получаешь в месяц?

— Восемь тридцать в месяц.

А он сколько?

— Пятнадцать наверно.

— Это сколько алиментов?  Три рубля. Не смеши больше пробегаешь, чем получишь.

— Давай я на тебе женюсь – предложил снова на полном серьезе Алексей – я буду хорошим мужем и отцом.

Она тяжело вздохнула и улыбнулась:

— Хороший ты парень Алешка. Но в тебе говорит не голос разума сегодня, а просто голос самца. Тебя поманили, но не дали, и ты готов на все, чтобы получиться свое. А завтра ты обо всем забудешь и не вспомнишь. Даже если когда-нибудь увидимся, то ты мне спасибо скажешь, что я не согласилась. Не спеши жениться. Всегда успеешь. А потом ладно женились мы. До конца училища более четырех лет. Твоя получка так мизер – максимум в кино сходить, а не семью кормить из трех человек. А если четвертый? Ну выдержим мы все это. Исполниться мне сорок четыре – это предел женского возраста. А тебе только сорок – это расцвет для мужчины. И после этого семья начнет распадаться. Не надо Лешка об этом.

— Почему предел? Моей маме около сорока.

— Понимаешь Алешка женщина может родить ну до 45, потом климакс.

— Что Что? — переспросил Алексей.

Она усмехнулась:

— Ты и этого не знаешь. Ну это, когда в организме женщины все изменяется и она теряет возможность рожать. После этого она становиться старушкой, бабушкой. А вы мужики можете исполнять свой мужской долг лет наверно до шестидесяти и становиться отцами. Вот такая разница может быть между нами и чем ближе к этому возрасту тем сложнее становиться понимать друг друга. Аборт, кстати может лишить женщину навсегда стать матерью.

— Ты серьезно?

— Да вполне и таких женщин много. Хотя многие делают по десять абортов и рожают потом.

За разговорами они незаметно пришли на остановку автобуса. У Алексея от всех этих разговоров горело лицо. Она остановилась. Она погладила своей слегка шершавой рукой щеку Алексея.

— Поверь мне я знаю, что говорю, а ты пока не представляешь. Живи, учись, служи. Может и встретимся где-нибудь на флоте, если звезды сойдутся. И не спеши до пятого курса жениться. И не обижай девчонок никогда. Для них это больнее получается, чем для вас мужиков.

— Я обещаю тебе – прошептал он.

Она на секунду прильнула к нем и поцеловала в губы.

Он почувствовал опять знакомую сладость и зовущую мягкость ее губ, но она быстро отстранилась. К остановке подошел автобус «полтинник» (так курсанты называли триста пятидесятый номер), идущий к вокзалу.

— Прощай и забудь меня – сказала она и протянула ему руку.

— Может еще раз поцелуемся? – предложил Алексей, пожимая ее руку.

Она с жалость посмотрела на него и поцеловала по-матерински в щеку.

— А телефон, телефон оставь на всякий случай – закричал Алексей вслед автобусу и побежал за ним. Она стояла у заднего окна и с жалостью смотрел на него, а потом вдруг улыбнулась и помахала ему рукой.

Автобус давно уехал, а Алексей долго стоял и смотрел ему в след. Ехать за ней или нет? Автобусов к вокзалу, как назло не было.

Постояв минут двадцать, он медленно пошел в училище.

Идти не хотелось и вспоминать ничего тоже. На душе была какая-то горечь, недосказанность, и даже обида.

— Ну как ты? Поцеловал ее хотя бы? Дала поцеловать? – спрашивал его друг Михаил – как она?

Алексею не хотелось ничего ни говорить, ни рассказывать, уподобляясь Генке Анисимову, но Михаил не отставал и ходил за ним.

В ротном помещении несколько курсантов смотрели телевизор, кто-то гладился.

— Моряк ребенка не обидит – сказал Алексей словами Даши, усмехнулся Михаилу и взяв полотенце пошел в умывальник.

— Не понял — озадаченно посмотрел ему в след Михаил – какой моряк? Кого не обидит? Ты скажи, что случилось.

Алексей горько усмехнулся.

Всю ночь он вспоминал с горечью мягкость ее губы и ее не передаваемый запах, и думал об участи таких девушек, поверивших и доверивших себя курсантам.

Он больше никогда не ходил на танцы в училище. Учился, ждал и искал ее. Надеялся, что все же встретит ее в Петергофе.

Не встретил. Не сложилось.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *