За тех, кто в море!

Литературные произведения военных моряков и членов их семей. Общественное межрегиональное движение военных моряков и членов их семей "Союз ветеранов боевых служб ВМФ"

Блытов В. Гардемарины. 32-ой километр

Государственные праздники для курсанта – это большая радость, есть возможность, «как следует», отдохнуть. Но это как выпадут праздничные дни на календарь. Может быть один праздничный день, может быть два дня, а если очень повезет с календарем, то есть если праздничные дни окажутся рядом с субботой и воскресеньем, то вместе получиться целых три дня. Курсанты военно-морских училищ с особенным чувством ожидали наступление таких удлиненных государственных праздников. Курсанты суть те же дети, которые хотя уже и не школьники, но тем не менее, все человеческое (школьное) им еще не чуждо. Клич «училка заболела и уроков не будет» – будоражило души и им.

К государственным праздникам и традиционным праздникам в Советском Союзе относились — день Великой Октябрьской социалистической революции 7 и 8 ноября, день международной солидарности трудящихся 1 мая и 2 мая, день Победы – 9 и 10 мая, Новый год 31 декабря и 1 января, день Конституции – 5 декабря.

Каждый курсант стремился вырваться из под постоянной командирской опеки, жестких требований уставов и распорядка дня. Курсантские души стремились к увольнению в город на как можно больший срок, обязательно вне стен бурсы, которую курсанты между собой ласково назвали «системой».

Сереге Павлинову повезло, он заступил в наряд по роте с шестого на седьмое ноября. В то время, как другие курсанты стаптывали башмаки на параде или стояли в так называемых линиях, разъединявшие колонны различных районов на демонстрациях трудящихся, Серега отдыхал в училище. Отдыхал сказано сильно. Он стоял на дневальным по роте. Но это все же было лучше, чем топать по дворцовой площади, мерзнуть и часами стоять на одном и том же месте.

Был безусловно и свой отрицательные момент. Если другие курсанты роты, стоявшие в линиях, увольнялись после окончания демонстрации трудящихся с Дворцовой площади, то Сергей мог уйти в увольнение, только после сдачи дежурства следующему наряду, то есть реально не раньше девятнадцати часов.

Лучший друг Сереги Коля Ильюшин инструктировал перед отъездом в Ленинград:

— Серега мы празднуем на даче у Сашки Белоусова. Это остановка называется 32 километр на электричке в сторону Мги, с Московского вокзала. Ты записываешь?

Серега кивнул головой, что все в порядке и в маленьком блокнотике записывал все слова Сереги.

— Мы с девочками и ребятами едем сразу после того, как отпустят с Дворцовой. Встречаемся с девочками, берем заранее купленный ими боезапас, и едем на дачу. Ты догоняешь нас и приезжаешь сразу после смены. Если договоришься с дежурным по роте, то возможно, сорвешься и раньше. Действуй по обстановке, но в любом случае, ты едешь самостоятельным порядком. Слушай внимательно и записывай.

Серега опять кивнул головой, конспектируя в блокноте все слова друга:

— Садишься на электричку в первый вагон, едешь до платформы 32 километр в сторону Мги. Как правило остановки объявляют, но на всякий случай спроси у местных аборигенов, когда тебе выходить, чтоб толкнули, если уснешь.

Серега улыбнулся, представив, что будет, если он проспит.

— Выходишь на остановке, и идешь по ходу движения поезда вперед. Там есть тропинка, вдоль железнодорожного пути, не заблудишься. Переходишь мостик через реку, и видишь сразу за мостиком слева от железнодорожной линии дачный поселок. Понятно?

— Понятно – Сергей записал последние указания в блокнотик – но там же темно будет? А вдруг я не увижу? Как я определю, что это тот дачный поселок, который мне нужен – засомневался Серега.

— Вдоль улицы всегда горит свет. Не пройдешь. Увидишь домики. Первый домик на улице у него забор зеленого цвета. И сразу начинается центральная улица. К ней, в аккурат, ведет тропинка от путей. Идешь по центральной улице. Наверно дом третий белоусовский. Заходи. Услышишь, где громче всего кричат, там мы отдыхаем и празднуем. Если по этому признаку не сможешь найти, то я тогда даже не знаю. Значит ты не морской курсант. Заходи тогда в любые дома и спрашивай где дача белоусовых. Там все друг друга знают.

— Нет, Коля наверно так не пойдет – записав все сказал Сергей — может, вы все же подождете меня на вокзале? Я там ни разу не был. А вдруг не найду – сморщил лоб Сергей.

— Нет, уже решено, что ждать не будем. Водка греется, девочки мерзнут. Это решение окончательно, тем более, что найти нас не представляет большой сложности. Там тебя будет ждать твоя Настюха. Пусть тебя это греет. Я так прикинул, что в самом хорошем варианте, ты добреешься из Петергофа до Московского вокзала часов в шесть вечера. А мы будем там уже в 14 часов. Нам что четыре часа ждать тебя? Столько мы ждать не можем – Серега вытащил из кармана белые перчатки. Старшина роты мичман Холоденко, уже строил внизу личный состав, для отправки на вокзал.

— Коль нарисуй на бумаге маршрут движения, где находится станция, где мостик, где дом? – засомневался Серега, опять сморщив лоб – а то боюсь, что не найду.

Коля вздохнул, взял блокнот и нарисовал два круга:

— Это Московский вокзал. Понятно? – он написал на листке буквы МВ, а это платформа 32 километр – он написал во втором круге 32 км. — запомнил? Ничего пока сложного – он соединил два круга прямой линией – это железная дорога. Выходишь из первого вагона, идешь по ходу движения поезда. Там есть протоптанная тропинка. Понятно? – он нарисовал прямую линию вдоль пути —  здесь мост через реку – Коля нарисовал две линии перечеркивающие линию движения — и дальше за мостом начинается дачный поселок влево от железной дороги – ручка перестала писать, и Сергей дал ему свою ручку, хранившуюся в воротнике «галанки» сбоку.

— Вот улица, вот третий дом слева. Больше ничего добавить не могу – Коля нарисовал три дома, но в этот момент снизу раздался крик мичмана Холоденко:

— Ильюшин, так это тебя вся рота ждет? – прокричал старшина 2 стстьи Морозов — сейчас получишь месяц без берега, вот тогда попляшешь здесь до зимы.

Испуганный Коля застегнул бушлат, сунул бумажку Сергею в руки, и улетел по лестнице вниз.

Где-то внизу раздавались команды. Сергей вздохнул, еще раз посмотрел на бумажку. Аккуратно сложил ее и сунул ее в военный билет.

— Павлинов, Сергей, ты где ходишь? – раздался снизу крик дежурного по роте старшины 2 статьи Чхеидзе – тут в курилке полно окурков. Бери веник, савок и быстро убирать.

Сергей, схватив подручный материал, улетел вниз, убирать окурки. Далеко за воротами училища раздавался мерный стук ботинок, идущей на вокзал колонны курсантов.

— Раз, два левой — раздавался уже далеко счет ноги, командиром роты капитан-лейтенантом Романовым.

Сергей посмотрел с тоской и завистью, уходившей на праздник колонну курсантов. За двадцать второй аз ротой выходила уже тридцать вторая, а за ней шла явно не в ногу сорок вторая рота во главе с командиром роты, со смешной кличкой «Зюзя», неуклюже подпрыгивавшим сзади, в длинной не по росту шинелью.

После завтрака все дневальные собрались у телевизора смотреть парад из Москвы. Конечно, больше всего внимания уделялось морскому парадному полку.

— Фрунзаки, четвертый курс идет. Ты смотри, а они курсовки на правую руку пришили. Мы шли еще на левой руке были – сказал Вадик Женечкин, второй дневальный.

— Неровно идут, вон как шеренгу как завалили – посетовал дежурный по роте старшина 2 статьи Чхеидзе – плохо идут, только флот позорят. Вот погранцы прошли любо дорого посмотреть, шеренги ровные.

— Так они с автоматами идут, им проще равнение держать. Прижались друг к другу, и равняйся, как хочешь – внезапно добавил свою Сергей – а наши с карабинами идут на плече. Каждый сам по себе и равняйся по колоннам, по диагоналям и не прижмешься. Мы пятерку за прохождение получили в прошлом мае, так нас почти год дрессировали ходить по плацу, а потом еще два месяца маршировали в Москве на речном вокзале. А у четверокурсников – учеба какая? Не очень выберешься на маршировки. Вот и идут так.

Серега вытащил из ножен штык-нож, и стал строгать сломанный карандаш.

— Павлинов убери оружие – разозлился внезапно Чхеидзе.

Сам Чхеидзе на параде в Москве не был, но ему не понравилось, что Павлинов вроде противоречит ему.

Сергей тут же убрал штык-нож в ножны. По телевизору было видно, как прошла техника. Последним промаршировал оркестр.

Переключай, на Питер. Посмотрим наших – скомандовал Чхеидзе.

Вадик тут же переключил телевизор на другой канал. В Ленинграде уже парад закончился и ровными рядами, по линиям бежали друг за другом линейные.

— Сколько линий? – спросил Чхеидзе.

— Восемь, по-моему – ответил Сергей, стараясь разглядеть своих – наши в третьей линии.

Курсанты смотрелись красиво. В черных бушлатах перепоясанных белыми ремнями, в белых перчатках они бежали друг за другом. Через каждый десяток бежал гражданский человек с красной повязкой на рукаве.

— Это КГБ-шники бегут. Они и руководят линиями и нашими – пояснил, всегда все знающий Чхеидзе.

— Вон, вон показали капитан-лейтенанта Романова. Смотрите. Кэп бежит. Это он – показывал в телевизор радостный Вадик Женечкин.

— Точно он – подтвердил Саша Чхеидзе – жаль только, что мало показали, сразу камеру убрали.

— Рядом с ним бежали, по моему, главный старшина Шорохов и мичман Холоденко – подтвердил довольный Сергей.

После, памятного наказания в начале второго курса, старшина 2 статьи Чхеидзе, старался не трогать и не задирать, по напрасному Сергея. Да и Сергей старался не злить его лишний раз. У них сложились добрые, доверительные отношения. Мало того, они стали вроде даже немного дружить. И в минуты отдыха Чхеидзе иногда делился с Сергеем о своих проблемах,  взаимоотношениях с Кристиной, а Сергей рассказывал иногда ему о Насте, как удалось снова найти ее. Один раз они даже вместе встречались в неформальной обстановке, дома у Кристины, на дне ее рождения. Она жила на Суворовском проспекте, в большом генеральском доме.

Праздник в училище пробежал быстро. Праздничный обед достался в основном дежурной службе, так как бывшие в линиях курсанты были уволены в Ленинграде, и дневальные объедались праздничными пончиками.

Уйти пораньше у Сергея не получилось, так как раньше умудрился отпроситься Вадик Женечкин и когда Сергей подошел к Чхеидзе, тот только развел руками. В пять часов, пожав руку Сергею и Саше Чхеидзе, довольный Вадик улетел встречать, приезжающую из Казани маму.

— Черт, черт, черт – прошептал Сергей – все не так, как хочется.

— Ты куда пойдешь праздновать? – спросил Сергея Чхеидзе – давайте с Настей к нам с Кристиной. Вместе отпразднуем.

— Да поеду куда-то, на 32 километр. Там наши ребята уже собрались на дачу к Сашке Белоусову. Ребята уже там и Настюха тоже ждет меня там – Сергей с удвоенным чувством чистил унитазы в гальюне, а Чхеидзе, опершись на косяк двери, разговаривал с ним.

— И во сколько ты туда приедешь?

— Если все будет нормально, то часов в 9 -10 вечера.

Незаметно для себя Сергей перенял от старших курсантов и офицеров морскую суеверность. Никогда не говорить о будущем уверенно. А вдруг чего случиться.  Моряки всегда были суеверным народом. Когда возникали вопросы о будущем, обязательно говорил, «что если все будет нормально, то буду тогда-то».

— Поздно уже будет. После наряда спать будет хотеться. Не пропусти остановку в электричке – поигрывал темляком палаша, сказал Саша Чхеидзе.

— Не просплю – усмехнулся Сергей — очень хочется Настюху увидеть. Дача большая, можно отдохнуть, как следует.

— Вы там аккуратнее, а то соседи будут жаловаться, если очень громко. И уберите за собой, а то родители Белоусова следующий раз не разрешат там праздновать – сделал серьезное лицо Саша – мы на втором курсе, на первое мая, когда вы были на параде тоже погуляли у Л……, ну в общем у одного нашего курсанта на Карельском, в Белоострове.

Было видно, что он хотел сначала назвать фамилию курсанта, а потом передумал.

— Напились, ракеты начали пускали, один дурак где-то достал. А какой праздник без ракет? А у кого-то там пристройка сгорела, совсем в другом конце поселка, а подумали на нас. Так потом, столько пришлось объяснений писать. Из милиции приезжали, военной прокуратуру подключили, а того, кто ракеты достал даже на флот отчислили из «системы». А все присутствовавшие получили по две недели без берега. Грустно было всем. Называется, попраздновали. Вот так заканчиваются праздники иногда. А родители курсанта, кому принадлежала дача, больше никогда не позволяют нам там встречаться. Смотрите, чтобы у вас не повторилось.

Сергей, стоявший перед чашей генна на коленях со щеткой в руках, даже привстал:

— А нам зачитывали об этом приказ, когда мы приехали с парада. Но мы, я думаю такого не допустим.

Чхеидзе усмехнулся:

— Когда выпьешь водки, там не соображаешь, что делаешь. Будь внимателен, и другим не давай особенно распускать себя. Ты приедешь. Они все уже выпивши будут. Так что ты, как самый трезвый, присмотри за ними.

— Хорошо. Обязательно присмотрю – сказал Сергей, снова начав драить добела чашу генна, или как ее называли в простонародии «толчок».

К смене в роте все блестело. Саша и Сергей обходили кубрики, обтягивали одеяла на койках, поправляли ножные полотенца, заправленные в ногах, подбивали подушки.

Смена прошла быстро. Заступающие в наряд не придирались, и приняли все быстро. Надев бушлаты и бескозырки, стоявшие в различных нарядах бегом построились у бюста Попову, где проводилось увольнение.

Как на грех, заступил дежурным по училищу капитан 1 ранга Конусов. Большой чудак с кафедры ТУЖК (теории установок и живучести корабля). Он очень не любил милицию и не раз курсанты наблюдали картину, как он выговаривал милиционерам, нарушавших форму одежды, или не отдавших ему в городе воинскую честь. Курсанты рассказывают, что как в подпитии в гражданской форме его два сержанта упаковали в «воронок», и несмотря на сопротивление отправили в отделение. Конечно, с точки зрения курсанта капитан 1 ранга Конусов особой опасности не представлял, но увольнял очень педантично и долго.

В праздник, когда все спешат, это было очень трудно перенести. Минут пятнадцать он осматривал форму одежды, проверял все от цвета носок и до наличия расчесок и поглаженных и чистых носовых платков.

Проверив все досконально, он провел короткий инструктаж. Как настоящий преподаватель, он почему-то решил, что должен прочитать курсантам лекцию по правилам поведения в увольнении и взаимоотношениям с представителями власти, патрулями, гражданскими лицами и особами женского пола. Закончил он лекцию так:

— Если вас внезапно пригласят эти, ну сами понимаете кто, к себе домой ни в коем случае не соглашайтесь. Ссылайтесь на занятость и уходите поскорее и подальше. От них одна беда для нашего брата.

Куда надо уходить, курсанты так и не поняли, так как Конусова срочно вызвали к телефону его начальники, и он убегая, махнул рукой:

— Идите сынки и берегите себя и честь училища.

Отпущенные дежурным по училищу, через сорок минут осмотра и инструктажа, курсанты понеслись к триста  пятидесятому автобусу, называемому курсантами «полтинником»,  и идущему к вокзалу.

Еле втиснувшись на подножку автобуса, Саша Чхеидзе и Сергей Павлинов с трудом доехали до вокзала. Им надо было успеть на электричку, которая уже стояла у платформы и готовилась к отправке в Ленинград. Выскочив из автобуса, они понеслись в подземный переход, прижимая к голове бескозырки. У входа в подземный переход стоял армейский патруль. Начальник патруля, уже выбрал себе жертву, как акула выбирает одного в куче купающихся. Он остановил курсанта первого факультета второго курса, который сняв бескозырку, несся на электричку, не замечая патруля.

Искренне, посочувствовав про себя, неудачнику Саша и Сергей на ходу запрыгнули в уже начавшую отходить электричку. Запрыгнувшие раньше курсанты немного придержали, начавшую уже закрываться дверь.

Запрыгнув в электричку, они скинули с потных голов бескозырки, расстегнули бушлаты, и тяжело дыша, в тамбуре стали делиться впечатлениями.

— Ты видел патруль – закуривая, спросил Сергея Саша.

— Да видел, как он этого задержал. Как мы проскочили, даже не знаю.

— Потому что бескозырки не сняли, когда бежали, а так бы тоже сейчас оправдывались – выпуская дым, ответил Саша.

— Это точно, можно сказать повезло, и на электричку успели, а то пришлось бы ждать еще тридцать минут. Представляешь и все из-за этого «Конуса». Ему поговорить не с кем, так вот он и старается с курсантами, понимая, что все спешат – ответил Сергей, вытирая носовым платком, пот со лба.

Красные разгоряченные молодые лица курсантов светились искренней радостью, того, что успели на электричку.

На Московский вокзал Сергей попал, лишь почти к двадцати одному часу. Электричка должна была отойти уже через минуту.

— Опоздал практически на час, от запланированного – констатировал он сам себе, бегом несясь к началу электрички. Когда двери начали закрываться Сергей запрыгнул в ближайший к нему вагон. Народа в вагоне было немного, все уже праздновали этот государственный и самый значимый в СССР праздник. В электричке ехали опоздавшие или не желавшие праздновать.

Саша, на перроне, у старушки успел купить для Настены, букет роз. Он сел не в начало, как говорил Николай,  а в середину поезда. Решил не перебегать на остановках между вагонами. Не солидно для морского курсанта. Да и зачем, ведь не спеша пройдет это расстояние на остановке 32 километр. Спешить было особо некуда, так как и так уже основательно опоздал. Впереди целая ночь праздника, решил он сам для себя. Успеет везде.

В вагоне электрички, было почти пусто. Сидели в одном проходе дедушка и бабушка, которые увидев Сергея с розами, зашептались между собой, поглядывая на него. Недалеко от Сергея в отдельном проходе села черноволосая девушка с правильными чертами лица, в красном берете и красном пальто. Сергею она сразу понравилась. Она села, достала книжку и стала читать.

Он еще подумал:

— Куда так поздно на праздник она одна? Наверно тоже на дачу или в деревню.

Зашли в вагон, перейдя из соседнего, двое мужиков, которые, судя по наличию удочек, болотным сапогам и курткам с капюшонами, направлялись на рыбалку. Такова натура рыбаков, что на рыбалку отправляются, тогда когда есть возможность оторваться от семьи и проблем.

Они, по-деловому разложились в отдельном проходе на сидении электрички. Закуска огурчики, колбаса, хлеб, пахнущий аж на расстоянии. Показательно достали из рюкзака бутылку «Столичной» и стали разливать водку по граненым стаканам, извлеченным из рюкзаков ранее. Их красноватые лица выдавали в них, то ли заядлых зимних рыбаков, то ли спившихся алкоголиков.

Пошептавшись между собой тот, что помоложе, в синей теплой куртке подошел, громко топча болотными сапогами, по проходу к Сергею. Остановился в проходе, окинул Сергея взглядом, улыбнулся, и слегка хрипловатым голосом предложил:

— Пойдем матросик с нами за праздничек понемногу вздрогнем За нашу революцию – он улыбнулся и хлопнул двумя пальцами руки по горлу – так не пьянки ради, а здоровья для!

— Нет, спасибо большое – улыбнулся незатейливому приглашению Сергей — я в гости еду и мне надо быть трезвым.

— Может, ты нами брезгуешь? Мы ж от чистого сердца. Уже на троих разлили. Мы не алкоголики какие-то, а рыбаки. Сам понимаешь, какая рыбалка без ста грамм – не рыбалка. Оторвались от своих ненаглядных, сопливых детей и проблем. И теперь все праздники наши – продолжал улыбаясь настаивать мужик, а второй рыбак призывно со своей скамьи звал Сергея к накрытой поляне.

— Я к девушке на свидание еду. Видишь, цветы купил – Сергей показал на лежавший, на свободной скамье, букет роз – мне сейчас нельзя никак даже сто грамм.

Мужик поднес палец ко рту, сделал жест рукой, как бы тихо и в полголоса сказал:

— Все понял, понял матросик. Не дурак. Любовь – это хорошо. Только запомни, друг ситный, что хорошо с ними любимыми и ненаглядными, только первые пять лет. А потом? А потом они все включают на полную громкость свою внутреннюю и стерву и  – он махнул рукой – только рыбалка и спасает от этого. Ты пойми у каждой есть внутренняя стерва, только до времени, они ее прячут. Глубоко прячут, чтобы никто не видел, и не знал. А как выпустят, то только держись. Недаром сказани про бабку ежку рассказывают. Все они бабки ежки и есть.

Сергей улыбнулся, услышав такую версию.

Парень, посмотрев на его улыбку, тоже заулыбался. Постоял немного, возхможно думая, что Сергей передумает, Вздохнул глубоки и махнув рукой повернулся и пошел по проходу к своему приятелю. Когда он сел, они о чем-то они оживленно заговорили, периодически оглядываясь на Сергея.

За окнами электрички было темно, и высвечиваясь не яркими пристанционными фонарями, пролетали полустанки, поселки и отдельные дома, в которых иногда горели окна.

— Празднуют – подумал Сергей и от того, что скоро он приедет, встретит Настю, ему стало на душе даже очень хорошо.

Он положил бескозырку под голову, у стенки вагона и тихо задремал. Чего по словам его друга Саши Чхеидзе делать не следовало. Бессонная ночь на дневальстве давала себя.

— Только бы не проспать – подумал, засыпая он под мерный стук колес электрички. Где-то далеко раздался приветственный гудок встречного поезда, и Сергей почувствовал, что быстро проваливается в какую-то яму. Рот его открылся в счастливой улыбке.

Снилось ему, что он у себя дома, садится за стол. Внезапно из другой комнаты выходит с папой главный старшина Шорохов и строгим голосом спрашивает, почему он сидит, когда взрослые еще не сели за стол. А за ними появляется мама, почему-то с этой девушкой в красном, которую он впервые увидел в электричке и которая сидела от него аж через пять проходов.

Из дремоты его вывел громкий разговор. Он открыл глаза, и увидел в проходе двух явно нетрезвых парней лет семнадцати, в коротких курточках и серых помятых грязноватых кепках, с сигаретами в зубах, которые уже явно  приставали к девушке, которую он только что видел во сне.

— Девушка в красном дай нам несчастным, сирым, убогим. Дай немного женского счастья – выводил один парень пьяным голосом, выпуская дым практически в лицо девушке.

— А чо Макс? Она нас не слышит или не хочет нам давать женского счастья? Видишь, как уткнулась  в свою книжку, и делает вид, что нас с тобой здесь нет со всем.

Девушка действительно делала вид, что не замечает парней. Она сжалась в комочек и внезапно посмотрела, жалобным взглядом на Сергея.

Сергей осмотрел вагон. Помощи ждать неоткуда. Мужики, приглашавшие его выпить водку, уже спали в своем проходе, прислонившись к стенке вагона. Бабка с дедом делали вид, что не замечают пьяных парней.

— Придется рассчитывать только на себя – подумал он – и надо, как не вовремя же нарисовались эти два красавца. Хотя такое вовремя никогда не бывает и к этому всегда надо быть готовым, особенно в местах, где немного людей.

Начальник училища предупреждал, чтобы курсанты не ввязывались ни в какие конфликты. Тех, кто будет задержан на драке, с гражданскими, будет безжалостно отчислен. Еще в училище было свежи рассказы о том, как в Стрельне гражданские парни побили двух курсантов. В Стрельну выехало все училище. Разделили местные клубы, танцплощадки и город по ротам и били всех гражданских парней старше семнадцати лет, всех, кто попадался на пути. Били жестоко, а если возникало сопротивление, что это те, кто избили, снимали ремни и били бляхами ремней. Несколько человек гражданских попали в больницу. Шум был на весь Ленинград. Начальника училища и начальника политотдела сняли с должностей, а курсантам категорически запретили участвовать в любых драках. Отчисляли безжалостно.

Сергей сидел и раздумывал.

Один из парней взял девушку за руку и потащил за собой:

— Хватит ломаться. Пойдем в тамбур – поговорим. Может, мы понравимся тебе, Сама будешь просить, чтобы еще добавили.

— Отпустите меня – девушка, попыталась вырвать руку.

Второй засмеялся и взял ее за вторую руку. Вдвоем они потащили девушку в тамбур.

— Что ж вы ироды делаете. Куды ты старый индюк смотришь. Совсем совесть потеряли окаянные – прокричала бабка и зачем-то ударила своего деда ладонью в лоб. Тот вскочил, и хотел подбежать к парням, но у одного в руке блеснул самовыкидывающийся нож и он шагнул навстречу деду:

— Сиди старая кочерыжка, пока уши тебе не отрезали. И бабку свою урезонь, а то и ее в тамбур заберем.

Дед сел на сидение и безнадежно посмотрел на Сергея. Бабка, увидев нож сразу присмирела и схватила деда за рукав. Ее губы шептали, видимо молитву.

Прошлым летом один из курсантов училища из роты Сергея, которого звали Костя Несмиян, вступился в отпуске за девушку и был на танцплощадке зарезан пьяным бандитом. Теперь одну из алей училища назвали его именем.

 А что? Будет в училище еще аллея Сереги Павлинова – подумал Сергей, вставая навстречу парням, волокущим в тамбур, упирающуюся девушку.

— Ты чо, моряк давно юшку красную не глотал? – начал тот, что с ножом – пропусти, хуже будет.

— Отпустите девчонку – удивляясь своей смелости, громко и отчетливо сказал Сергей.

— Макс погодь, посмотри за этой, чтобы не сбежала, а я с энтим Ромевом разберусь – сказал тот, что с ножом и пошел навстречу Сергею.

— Главное, это рука с ножом. Он бить не будет, а будет стараться порезать, запугать – подумал Сергей, приготовившись к отражению удара.

На уроках физкультуры курсантов обучали приемам боевого самбо. Поскольку руководил, изучением приемов боевого самбо, майор Локотков, то по аналогии с японской борьбой, курсанты называли занятия по боевому самбо борьбой Локотэ.

— Ну, что ж посмотрим чему нас в училище научили — подумал Сергей и принял боевую стояку, как учили на занятиях. То есть стойка была относительной. Вес перенес на заднюю ногу, а руки приготовились отражать удар ножом.

Парень ждать не стал ждать и сразу попытался достать Сергея ножом. Он махнул рукой и уклоняясь Сергей сам, как бы налетел на кончик ножа лбом. Не слишком успел уклониться. Боли особой он не почувствовал, но на глаза закапала кровь. Он рукой потрогал лоб, и почувствовал под рукой неглубокую царапину.

— Добей его Серега – раздался радостный крик Макса, державшего упирающуюся девушку.

— Надо же оказывается еще и тезка – подумал Сергей.

Парень попытался нанести ножом второй удар. В этот раз Сергей уже не пытался уклониться, а поставил руке с ножом жесткий блок, как учил в училище майор Локотков. Получилось. Затем перехватил руку парня другой рукой. Сделал захват, резко вывернул руку на себя, как бы вовнутрь. Парень выронил нож, развернулся и после подсечки под левой колено, и оказался на полу спиной к Сергею. Дальше обычно останавливались, майор Локотков говорил, что в боевой обстановке ломается рука в суставе ногой, и показывал, как это делается, никогда не доводя прием до конца. В этот раз, Сергей останавливаться не стал. Обстановка боевая и его жизни угрожала реальная опасность. Что было силы, ударил ногой парню на излом руки. Раздался хруст руки и сильный крик.

Парень сразу обмяк.

— Наверно потерял сознание – подумал Сергей, бросил руку и с залитым кровью лицом пошел навстречу второму парню.

Тот, увидев, что произошло с первым, бросился наутек.

Сергей не стал догонять его, поднял, и отряхнул девушку в красном пальто.

— Извините вы, до какой остановки? – почему-то заикаясь спросил он.

Бабка сидевшая, до этого тихо, внезапно заголосила:

— Люди добрые убили. Этот хулиган, в морском, убил парня. Ни за что убил. На помощь люди добрые. Убивают, грабят.

Сергей удивился, как быстро наши люди меняют свое мнение. Только, что он вышел, против двух парней с ножами. Оказывается, что он уже виноват. Он убивает и грабит всех пассажиров.

От криков бабки проснулись рыбаки. Один, увидев в проходе лежавшего парня, и Сергея с залитым кровью лицом прошептал:

— У ешкин кот. Убивают. Мишка бежим отседова, пока нас не взяли милицейские.

И они, подхватив свои удочки, мешки и ящики, быстро побежали в соседний вагон. Вслед за ними, убежали причитающая бабка и дед.

Лежавший парень застонал. Сергей, на всякий случай, поднял, валявшийся в проходе нож, и положил себе в карман.

Электричка стала останавливаться.

В репродукторах раздался хриплый голос:

— Платформа 32 километр.

— Надо же, мне выходить – он с сожалением посмотрел на девушку и лежавшего в проходе и стонущего парня, схватил цветы, бескозырку и посмотрел на девушку. Та тоже заскочила в свой проход, схватила красную сумочку и книжку и боком они обошли стонущего парня, лежавшего в проходе. Сигарета выпала из его губ и валялась рядом с его лицом. Он попытался сесть в проходе, прислонившись к сидению, поддерживая одной рукой другую.

— Кто мне поможет? – спросил он внезапно Сергея.

— Кто? Твой друг Макс, сейчас придет – ответил Сергей – для тебя будет лучше, если ты о нашей встрече, забудешь, — и подхватив, девушку под руку, побежал навстречу раскрывшимся дверям.

Сзади им неслась нецензурная речь покалеченного парня, понявшего, что  все ушли и помощи ждать не от кого. Больше всех доставалось убежавшему и бросившему его Максу.

— А мне его жалко. Надо было вызвать скорую помощь – внезапно, сказала девушка, когда они с Сергеем вышли на перрон. Она стала вытирать ему лоб от крови своим платочком.

— И милицию заодно с собакой – ответил Сергей, недовольный сам своим поведением, отстранив ее и прикладывая к раненому лбу свой носовой платок, который сразу окрасился кровью.

Электричка скрипнула тормозами, тронулась с места и скрылась в темноте ночи, мелькнув красными огоньками последнего вагона.

— А мне его жалко – сказала девушка, глядя Сергею в глаза.

— А им бы вас было жалко, если бы я не заступился за вас?

Она видимо все вспомнила, и аж передернулась плечами.

На платформе светило всего несколько фонарей и в свете их было видно, как вдоль железной дороги мела поземка.

— Снег пошел, скоро ляжет наверно. Зима не за горами. Холодно в бушлате и бескозырке – подумал Сергей, решив, что наверно надо бы проводить девушку – Вас проводить? – спросил он, посмотрев на часы.

Командирские часы отца показывали уже двадцать два часа. Сергей аж присвистнул.

— Нет, меня провожать не надо. Меня должны встретить – ответила девушка, оглядываясь назад.

— Наташа мы здесь – закричали откуда-то с конца платформы. Ты чего так долго, мы замучались ждать тебя, и замерзли.

Сергей посмотрел туда, и увидел веселых нескольких девушек и парней.

— Я побегу к ним – внезапно грустным голосом сказала девушка.

— Идите — погрустнел сразу Сергей.

Девушка поднялась на цыпочки, поцеловала Сергея в щеку

— Спасибо вам.

Затем засмеялась и побежала к своим друзьям.

Сергей постоял немного, посмотрел им вслед, приложил ко лбу платок, вытер кровь со лба. Наташа оглянулась, и помахала Сергею рукой. Он тоже помахал ей рукой с розами. Когда они скрылись, куда то в сторону, откуда пришла электричка, Сергей поднял воротник бушлата, направился в сторону по ходу электрички, как учил его Коля Ильюшин.

— А где у этой в красном прячется ее стерва? У такой красивой, стервы наверно нет. Хотя кто их знает? А у Настены есть или нет? – приходили ему разные мысли в голову.

Впереди его шла женщина, видимо тоже приехавшая на этой электричке и вышедшая из первых вагонов. Он пошел за ней, весело напевая про себя песенку:

— Если друг оказался вдруг …..

Скоро действительно показался небольшой мостик и Сергей, нащупав в кармане бушлата, отобранный нож у парня, вынул его и забросил в ручей.

— Меньше проблем. Не дай господь с ним задержат. А может за ним уже не одна загубленная душа стоит – подумал он, прибавив шаг.

После мостика он догнал, шедшую впереди женщину.

— Извините, пожалуйста — спросил он вежливо – а вы не скажите, где здесь дача Белоусовых?

Женщина вначале испугалась его, но потом, увидев, что он в морской форме сразу успокоилась.

— Напугал бабку. Чего это у тебя на лбу?

— Да так на гвоздь налетел.

— Так это милок, у нас здесь дач нет. Это деревня Залесье. Ты не сюда зашел. Дачи у нас ближайшие в той стороне и она показала в обратном направлении.

— Да нет, мне сказали, что здесь – Сергей достал военный билет и вынул из него Колину бумажку. Под светом ночного раскачивающего фонаря, попытался разглядеть нарисованное.

— Вот смотрите. Здесь 32 километр, дальше вперед по движению поезда, через мостик, через реку и потом дачный поселок слева.

Женщина заглянула в бумажку, почесала лоб:

— Нарисовано вроде правильно, только это не дачный поселок, а деревня Залесье. Дома правильно нарисованы и улица. Только это дом не Белоусовых а испокон веку Громыхаловых. Там дед Мишка, да бабка Прасковья живут, а в Питере у них сын Андрей и дочь Ольга работают. Они там, в общежитии живут завода «Светлана». Слышал?

— Да знаю я «Светлану». Ну не может быть, чтобы не было здесь, дачного поселка, Коля не мог ошибиться, он же бывал здесь не раз.

Женщина поморщилась немного и потом сказала:

— Ну не веришь, пойдем, зайдем вместе. Провожу до Громыхаловых. Они тебе скажут, что и как.

Сергей уже продрог от сильного ветра со снегом, и был готов пойти куда угодно, лишь согреться немного. Лоб немного болел, но это не страшно, кровь уже свернулась и не текла.

Женщина открыла калитку. Залаяла громко большая и лохматая собака, выскочив из будки, видимо почувствовав чужого.

А ну на место Чуб. Свои – скомандовала хозяйка.

Пес виновато завилял хвостом, и оглядываясь на Сергея, полез в свою будку.

В доме Сергею предложили раздеться, пройти в комнату.

Тута матросик дачу белоусовых ищет. Вы не слыхали таких? Он говрит на ваш дом и у него бамажка есть, хде усе разрисовано. Вроде правильно, но и не так.

Дед в меховой жилетке осмотрел Сергея, пригласил за стол. Баба, приведшая Сергея попрощалась с хозяевами убежала.

Так — сказал сын деда Громыхалова, раскладывая Колину бумажку на праздничном столе.

— Без поллитры, не понять, что к чему. Бабка, наливай матросу стакаху, чай праздник седни. Вишь, он в бою неравном пострадал. А еще ты борща ему положь. Видишь губы синие, дрожат, зубы стучат, замерз весь.

— Так, не подскажите, где мне искать дачу Белоусовых – спросил, стуча зубами Сергей.

— Давай сначала за наш праздник выпьем, а потом разберемся – весомо сказал глава семьи, и поднял свой    стаканчик.

Сергею ничего не оставалось, как поднять свой, тем более, так аппетитно пахнуло на него запахом горячего борща, из наполненной ему тарелки.

Выпив, дед крякнул, закусил огурчиками, и сразу наполнил стаканы до половины:

— Между первой и второй промежуток небольшой! За нашего ночного гостя.

Сергею ничего не оставалось делать, как поддержать тост. Наваристый борщ был хорош. Со свежей домашней сметанкой, Сергей в два приема справился с ним.

— Ты, сынок попробуй капусточки. Сами квасили и огурчики солили. Хрустят – предлагала Сергею хозяйка дома – закусывай, как следует.

— Да мне спешить надо. Меня же друзья ждут. А я еще не знаю, куда идти – начал собираться Сергей – спасибо вам за гостеприимство, но извините ради Бога.

— Ну, надо так надо – сказал дед, рассматривая бумагу — судя по всему, твой географ нарисовал все не так. Дачи они сзади по ходу электрички. И тебе надо было ехать в последнем вагоне, и идти назад. И мостик там тоже есть и дорога от станции лучше, чем к нашему поселку. И у первой дачи тоже забор зеленый вроде. Так Андрюха?

Из другой комнаты вышел парень немного старше Сергея.

— Андрюха – представился он сам – на праздники приехал, проведать.

Он деловито сел за стол, посмотрел бумажку.

— Понятно все, что нарисовано, все не так. Это назад надоть идти. Батя, налей нам на дорогу, а то прохладно там.

— Да я сам дойду. Вы только скажите куда идти надо? – попытался отказаться Сергей.

Дед улыбнулся, налил еще по полстакана всем. Они чокнулись, выпили, вставая из-за стола, Сергей пальцами схватил с тарелки аппетитный огурчик. Уже накидывая бушлат, он захрустел им. Приятное тепло разлилось по телу, и ему ужу некуда не хотелось идти.

— Лечь бы поспать немного – подумал он.

Андрей уже накинул теплую куртку м и зимнюю шапку – ушанку. Понимая, что ничего другого не придумаешь, Сергей решил идти назад по пути поезда и проверить наличие дачи Белоусова там.

— Ты сынок не огорчайся, если не найдешь своих. Приходи к нам ночевать. Посидим еще малек, правда поздно уже, ёшкин кот, но с хорошим гостем можно сидеть и до утра – посмотрел на ходики, висевшие на стене дед.

— Правда приходи – уже в дверях сказала бабка Прасковья – Андрюха приведешь его к нам переночевать, ежели он своих не найдет. Понял сынок? А завтра в город поедешь.

— Понял. Понял. Спасибо на добром слове – ответил весело Сергей.

И они вышли из дома и зашагали к станции.

— Ты это зря пошел. Тебе ведь возвращаться придется – сказал Сергей Андрею, выбивая дробь зубами от холода.

Андрей ничего не сказал, закурил, предложил сигареты Сергею, но тот отказался.

— Зря не хочешь. Теплее будет. А я служил в ПВО, в городе Кушка называется – сказал он, сплевывая на свежий снег – а что такое ВВМУРЭ им. Попова – спросил он, показывая на бескозырку Сергея.

— Высшее вокально-музыкальное училище имени Олега Попова – усмехнувшись, ответил Сергей.

— Так ты что не моряк, а циркач? – спросил, остановившись Андрей

— Да это шутка такая Андрей. Нас все спрашивают, вот и придумали сами такую расшифровку, а так Высшее военно-морское училище радиоэлектроники имени Попова – изобретателя радио – слышал такого?

— Конечно, слышал. Ты думаешь, что если из деревни, то ничего не знаем – видимо, обиделся Андрей и пошел дальше.

Сергей догнал его, положил руку на плечо:

— Извини, глупость сморозил. Вы очень хорошие, добрые люди. Вот так незнакомого человека накормили, напоили, а теперь ты ночью провожаешь неизвестно куда. В городе так никто не сделает.

Видимо Андрей отошел от обиды:

— Это точно у нас в деревне, люди добрые. Всегда приютят, если есть необходимость. А потом по тебе видно, что ты нормальный человек. Вон форма какая.

Андрей рассказал Сергею о своей службе, о работе. Так незаметно за разговорами они прошли станцию, мостик и подошли к дачному поселку.

— Какой говоришь дом? Третий? Точно свет горит. Веселятся. Перепутал все  паризит Колька. Ну, точно они – сказал Андрей, и позвонил в звонок, у калитки.

В доме раздался шум, и высыпали на улицу несколько молодых людей и девушек. Через калитку было хорошо видно, как они накидывали пальто и куртки.

— К нам, кто-то еще пришел праздновать – раздался радостный женский голос.

Открылась калитка, и показался симпатичный молодой человек в пиджаке и накинутой куртке. Он внимательно осмотрел Андрея и Сергея. Сзади выглядывали женские лица, и Сергей внезапно увидел, смотрящее на него лицо той девушки в красном, из электрички.

— Дача Белоусовых здесь? – строго спросил Андрей.

— Нет, это дача Петровых – ответил парень – а про Белоусовых я и не слышал. Вроде у нас в поселке таких нет.

— Так, Серега все понятно. Что-то все-таки напутал твой географ. Пойдем к нам домой, переночуешь, а потом завтра в Питере с ним разберешься. Уже почти полночь.

Серега громко выдохнул, глядя на знакомую ему девушку. Вот так уйдет и больше не увидит.

Внезапно она немного подумав громко сказала:

— Валера! Это же тот курсант, который спас меня. Я вам рассказывала сейчас.

Лицо парня сразу изменилось:

— Ну, так проходите, гостями будете. Поздно на дворе, а сегодня праздник.

— Да, я домой пойду, я здесь рядом в Залесье живу — попытался сопротивляться Андрей.

Но женские руки уже схватили обоих, и потащили в дом.

В доме Сергей стоял посадили за большим столом напротив девушки, которую все называли Наташей и не знал что сказать. Внезапно ему в голову пришла мысль, и он вручил ей букет роз, который так и был у него в руках:

— Это вам.

— Ты же вез это не мне? – она хитро посмотрела Сергею в глаза, и он понял, что утонул в ее черных глазах, что теперь никогда не сможет их забыть.

— Теперь, тебе Наташа. Так получилось, но это от чистого сердца, а не в качестве взятки, м не за то, что вы меня пригласили. Я вдруг подумал, что больше никогда тебя не увижу. И мне стало страшно.

Она аккуратно взяла розы из его рук, прижала к груди, понюхала:

— Ты смотри, пахнут. И хорошо пахнут.

Кто-то из девушек принес вазу, цветы поставили на стол. Стол был накрыт великолепно, но многое было уже выпито и съедено. Было видно, что девушки постарались накрыть стол на славу. Сергея смотрел на Наташу и удивлялся, какая интересная штука судьба. Но особенно он удивился, когда узнал, что Наталья вообще живет в Петергофе, напротив училища.

И он подумал, что значит, кому-то было надо, чтобы они встретились. Что недаром недаром Чхеидзе отпустил не его а Вадима, что на почти на 40 минут время их задержал капитан 1 ранга Конусов, что затем он попал именно в ту электричку, где ехала Наташа, и именно в тот вагон и даже эти Сергей и Макс именно вовремя нарисовались, и что, в конце концов, он попал, именно в этот дом, где праздновала 7 ноября Наташа. Вот это судьба!

Весь вечер и потом всю ночь они проговорили с Наташей. Андрей тоже остался с ребятами. Утром Сергей им Наташа вместе уехали в Ленинград.

Сергей тепло попрощался с новыми знакомыми и прежде всего с Андреем, который отправился только утром к себе домой.

По дороге они с Наташей обменялись телефонами и адресами. Наташа рассказала, что живет только с мамой, папа умер в прошлом году. Сейчас она учиться в институте культуры имени Крупской на библиотечном факультете. Опоздала на празднование к друзьям по институту, потому, что маме было плохо, и пришлось вызывать скорую помощь. Сергей рассказал ей о себе.

В Ленинграде Сергей посадил Наташу на электричку, идущую в Петергоф, а сам поехал к родителям в Пушкин.

 

В Пушкине у родителей его уже ждал закадычный дружок Коля Ильюшин:

— Ты где был? Мы там ходили, к каждой электричке, встречать тебя. Настя извелась. Пришлось ее успокаивать. Решили, что тебя вообще не отпустили.

— Успокоил ее? – спросил Сергей, переодеваясь в гражданскую одежду.

Ты извини, но так получилось, что Настя мне понравилась, а ты так и не приехал. Вот я и решил, так сказать, заменить тебя.

— Заменил? – спросил Сергей, усаживаясь на диван.

— Пришлось – смиренно сказал Коля, положив, как примерный ученик руки на колени.

— Пришлось, так пришлось.

— Сережа, а что это у тебя на лбу – спросила мать, и в ее глазах показались слезы.

— Да так на гвоздь напоролся немного – Сергей потрогал уже успевшую зарубцеваться рану.

— Как же, это ты так? – мать всплеснула руками, и в ее глазах показались слезы.

Сергей усмехнулся, а отец, осуждающе посмотрел на него

Иди мать успокойся. Все нормально. Мы с ним, сейчас по мужски поговорим

Мать взяла со стула Сережину форму – так, брюки почистить вон какие грязные и мятые, тельняшку постирать – пояснила она, выходя из комнаты.

— Это все ничего, а вот объясни мне Коля, что это? – Сергей вынул из военного билета бумажку, и положил на стол.

Коля взял бумажку и стал внимательно смотреть:

— Это я тебе написал, как проехать на дачу Белоусова. И что?

— А то, что я поехал на дачу Белоусова, вышел на станции 32 километр.

— Стоп, стоп, стоп! Почему 32 километр? – внезапно перебил Сергея Коля – здесь должно быть написано 42 километр.

— И где написано, что 42 километр? – ехидно спросил Сергей.

— Серега, друг извини, я ошибся – Коля подошел и обнял Сергея за плечи.

Отец, сидевший на диване, слушавший их разговоры, фыркнул и ничего не сказав, пошел, в другою комнату к матери.

— А может ты специально ошибся, чтобы пока меня нет, приударить за Настей? – спросил Колю Сергей.

Коля аж почернел:

— Серега я никогда себе не прощу, что так ошибся. Я сегодня с утра пораньше помчался к тебе домой, думая, что ты здесь. А ты….. Вернее, а я сам во всем виноват. Ну, что сделать, чтобы ты меня простил?

Сергей задумался, сделал торжественное лицо, и медленно сказал:

— Продолжать ухаживать за Настей, и жениться на ней.

Коля сел на диван, откинулся на спинку, и шумно выдохнул:

— Сергей ты просишь от меня невозможного. Я еще на втором курсе и мне жениться рановато еще.

— Нет, Коля. Только жениться, если ты конечно друг мне. Придется это сделать,  раз уж так случилось  – перебил Николая Сергей.

— Эй, молодежь пойдемте на кухню, к столу праздновать. Мать накрыла стол, идите и мойте руки – заглянул к ним в комнату отец.

А Сергею хотел поскорее уехать, чтобы встретиться с Наташей, и снова утонуть в ее бездонных черных глазах. Он улыбнулся и пошел к столу.

— Это судьба – подумал он – и упускать ее нельзя.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

За тех, кто в море © 2018 | Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных Frontier Theme