Илин Ф. Морская служба … Рассказ.

Собаки иногда разговаривают, особенно — когда сил молчать больше нет!

Служба не зависит от погодных условий, природных катаклизмов, времени суток и регламента рабочего времени. Тяготы и лишения службы — помимо объективных и необходимых — часто организуются неумением начальников, размандяйством и хитрыми или наглыми хищениями всех довольствующих структур…

Служить всегда трудно, но часто — весело…  Но не сразу, а когда все это вспоминаешь через десятки лет…

Виктор Горкин был разбужен сердитым звонком телефона. В комнате – темно, тепло, уютно. А вот за окном… За окном мела метель, ветер подвывал в трубах, гремел подоконниками, трудолюбиво наметал сугробы, мстительно предвкушая радость дорожников и дворников. Судя по раскачивающемуся фонарю напротив окна, и светлым пятнам, пробивающимися сквозь шторы – шторм был уже вполне приличный и обещал еще подсобраться с силами. То-то в море веселье!

Однако, телефон не унимался! «По ком звонит колокол?» Ага, если телефон бесится именно в твоей квартире, у твоей кровати – значит, с той стороны линии, с той стороны трубки ищут именно тебя!  А – жаль!

Хм, квартира была его, точно его. К сожалению… Теплая женщина, уютно свернувшаяся калачиком под одеялом — тоже была его. В смысле — его женой … Следовательно – чудес ждать не приходилось и трубу надо брать! Он мысленно выругался… А может, все же и шепотом?

— А будильник-то еще и не звонил! Нет, конечно, вот гады-то! – вслух, шепотом сказал он. Но куда же деваться, коли надо?!

Верная жена натянула одеяло себе на голову и упорно делала вид, что ее это не касается. Совсем-совсем!  Где-то так …

Пять тридцать на часах … Нет, ну матерь вашу …. Не смешно даже! Телефон начал уже подпрыгивать на столике от нетерпения. Красный корпус начал светиться в темноте. Так казалось. Не унимаются! Мало ли чего могло произойти?

Решительно сорвал трубку, и :

— Капитан 2 ранга Горкин! — рявкнул он, вложив в эти слова весь доступный ему сарказм и закипающее бешенство. Тихое бешенство – ибо дежурный уж точно не был виноват – это если объективно.

— Здравия желаю! Доброе утро, Виктор Николаевич! — донесся из неведомой дали жизнерадостный голос дежурного лейтенанта.

— Всяк карась на флоте знает — утро добрым не бывает! — назидательно проворчал Горкин, — Учу-учу — одни двойки! Да уж ладно, добивай мое настроение до конца … — разрешил он.

— Так вот, Виктор Николаевич, на Горбатом ночью мордобой случился. Даже кому-то челюсть сломали. Начальник штаба приказал выслать туда праздничную делегацию, а от нас шеф сказал передать вам!

– Кроме меня никого не нашлось? — заворчал Горкин. по привычке прикидывая очередность выездов на сюрпризы.

— Разгуляев после дня рождения, шеф сказал. чтобы он мозги в порядок привел, а остальные в разгоне, отбодаться не получится!

–Машина зайдет за вами минут через двадцать, уже с полным составом группы! — отрезал дежурный.

— Понял! Отбой! — сказал Горкин и грохнул трубкой, от всей души. Жена и ухом не повела, укрылась только одеялом с головой. Привычная!

Включить чайник, отмахнуть куски колбасы и хлеба от буханки, соорудить бутерброды чудовищных размеров — дело двух минут, В портфеле уже лежали полотенце, несессер с бритвой, мыльницей и зубной щеткой – так, на всякий случай. Вообще-то Горбатый, где было размещено маленькое отличившееся сегодня подразделение, был рядом – в паре часов пути, на машине. Можно и катером – но залив, не надо быть Вангой, наверняка закрыт по случаю взбесившейся непогоды.

За окном уличный фонарь раскачивался, словно пьяный после крутой попойки, и не оставлял на скорое улучшение погоды никаких надежд.

Чмокнув жену на прощанье, Горкин спустился вниз. На ветру стоять было как-то безрадостно, как и предполагалось «уазик», русский джип – задерживался, заплутав среди типовых домов и узких улочек.

Укрывшись от ударов ветра за стеной крыльца, капитан 2 ранга ловко прикрылся полой шинели и закурил с первого раза. Опыт не пропьешь – он еще помнил, как это делается на открытом всем ветрам ходовом мостике престарелого сторожевика.

Впереди была работа – он уже прикидывал, что и как надо сделать в первую очередь, что оставить на потом, кого спросить, кого ткнуть носом.

Доктор–то уж наверняка будет в рабочей группе, по дороге обсудим — отмахнулся он от неприятных мыслей.

Вдруг подъездная дверь с треском и грохотом распахнулась, застонав старыми, изношенными петлями. Ее кто-то крепко ударил изнутри.

Из желтого светового квадрата, скупо освещенного тамбура, выкатился молодой пес, мускулистый боксер Буч, с белым подтянутым брюшком, как будто прикрытый чепраком сочного шоколадного цвета. Это он регулярно выносил своей мощной грудью преграды к свободе, грохоча на весь подъезд и навлекая на хозяина постоянные выговоры и сочные пожелания соседей.

» Да, у хозяев собак жизнь – не забалуешь! Погода – не погода, подъем – и – вперед! Даже в воскресенье, даже в редкий выходной! Но, собачники авторитетно заявляют, что Творец хозяевам собак за это отмеряет дополнительно 15-20 лет. Кто знает? Но Бог никогда не забывает добрых дел, может быть, и правда — оно того стоит?”

Сосед с верхнего этажа, здоровенный, крепко сбитый мичман, когда-то служивший на подводной лодке, а теперь дослуживавший на торпедной базе подплава, потягиваясь, вышел на крыльцо. На лодку бежать не надо, какой бы шторм не ожидался. А эллинги и здания МТБ не сдуть даже ураганом, как ни проси. Все надо делать вовремя – и служить на лодке, и красиво уйти с неё!

Кирпичные и бетонные корпуса и ангары торпедо-технической базы не сдует даже ураганом! Вот выгуляю пса, позавтракаю, побреюсь-помоюсь и , не спеша, погребу на служб, укрываясь от зарядов колючего снега с ветром! – думал он.

Бучу эта снежная круговерть не понравилась. Он быстро делал все накопившиеся за ночь собачьи дела, нетерпеливо поглядывая на хозяина. Из-за снежинок, забивавших его короткий нос, он даже не мог толком обнюхать территорию перед подъездом, которую он, как порядочный кобель, не без оснований считал своей и старательно ее метил – к неудовольствию соседей. Природу не обманешь! Пес во всей обозримой дали не заметил ни одной кошки – что они — дуры, шляться в метель, да еще в такую рань? Сидят по домам или в теплых подвалах, кому не повезло с хозяевами …

Однако, эта малоприятная прогулка затянулась, решил было Буч. А хозяин тем временем не на шутку увлекся выковыриванием снега из-под порожка подъездной разболтанной, видавшей еще те виды, дощатой двери.

Пёс заворчал. Ноль внимания! Потом басовито гавкнул, привлекая внимание. Хозяин повернулся к нему и недовольно спросил: — Ну что тебе? Нагулялся?

vfl.ru

И именно вот тут, вдруг, с укором глядя в глаза мичману пес сказал , с хрипотцой в голосе:

— Да, конечно! В такую хреновую погоду порядочный хозяин и собаку за порог не выгонит! Пошли домой! У меня вся шерсть уже снегом набита!

На некоторое время воцарилась тишина. Даже подвывания метели на мгновение затихли!

Мичман перекусил сигарету пополам, и сел в сугроб. Там было вполне уютно. Какое-то время он таращил свои большие глаза из-под мохнатых бровей. Огляделся – ни одной человеческой души вокруг!

Буч нетерпеливо поскуливал, пытаясь извлечь хозяина из кучи сырого снега, переступая с лапы на лапу – мокрый снег забился ему между подушечек.

И тут из–за стены родного подъезда появился Горкин.

 –Ты чего сел-то ? Задницу напрочь отморозищь! А может еще какую деталь понужнее?– заботливо поинтересовался офицер

— Ты знаешь, Николаич, со мной Буч сейчас разговаривал! Ей-богу не вру!

— Гена, а ты точно вчера не … того этого? У вас, торпедистов, «шило» чай, не переводится-то? Знаю я вас! Шурани у тебя на кухне – на антресоли пара другая литров найдется? Да что литров — трехлитровых банок, если я что-то еще вообще понимаю в службе! Особой очистки? – посмеивался Горкин. Судя по тому, что мичман промолчал, хватая воздух открытым ртом — Горкин угадал. “Тоже мне, Бином Ньютона!” — как говаривал кот Бегемот.

–Да ты чего, уже дня три как … ни в одном глазу! Или два? Но давно!

– Так иди домой, вон пес замерз, от холода и заговорил! Бывают такие случаи!

– Чего –то ноги отнялись! – пожаловался мичман, вот как с лодки ушел – так все, чем тогда не доболел — на меня и рухнуло! Болячки в очереди стоят! – тут мичман сокрушенно покачал головой.

– А теперь еще и галлюцинации! Приехали, блин…- “посочувствовал” Горкин, — Ничего-ничего! На гражданку выйдешь – еще хуже будет! — утешил офицер соседа Смотри, только, не запускай болячки! На гражданке нужно железное здоровье, ибо больного на себя ни одна приличная гражданка не подпустит даже на толщину рубашки! — резюмировал разговор офицер

Глядя на удрученное лицо соседа, Горкин не выдержал и рассмеялся: — Да ладно, Геннадий Алексеевич, плюнь и разотри! Это я тебя разыграл, вон там за стеной от ветра и снега прятался!

В это самое время из-за поворота выкатился штабной «уазик», лихо развернулся, почти на «пятке», распахнулась задняя дверь справа, кто-то призывно махал ему.

Горкин влез в дверь, на ходу здороваясь со знакомыми офицерами, тоже  — не свет, не заря – отправленными куда-то в метель и темень. А куда денешься? Служба.

Плюясь непрогоревшей смесью, отчаянно покашливая, машина вывернула за угол и ее тут же спрятала метель под свой плотный белый полог…

А мичман Ухналев поднялся на третий этаж, к своей квартире. Там уже стоял Буч, нетерпеливо пытаясь открыть обшитую утепленным дерматином дверь, и ворча на хозяина.

Пес быстро устроился на своем стареньком уютном диванчике, положил умную голову на лапы и пытливо смотрел на хозяина. В комнатах – оно теплее, но не при хозяине же? Можно заработать и тапочком – за нарушение порядка … флотского порядка!

Геннадий тем времен сбросил куртку, прошел на кухню. Все домашние спали, как сурки в норках, досматривая самые сладкие сны перед пробуждением. Кому – в школу, кому – на работу …

Однако, этот Горкин – обормот! Хотя, если честно, еще и не так безобидно разыгрывали … Бывало-ча!

Наполнил миски Буча едой, поменял воду. Боксер подошел к ним и принялся трудиться. Прогулка на холоде способствует аппетиту!

Сердце как-то ныло и быстро билось .. На погоду, наверное! Геннадий достал флакончик валокордина, собирался было накапать в мерный стаканчик, но задумался. Махнув рукой, из –за банки с сахаром он вынул фляжечку с коньяком – доктор с бывшей лодки настоятельно рекомендовал. Нет, доктор-то много чего полезного рекомендовал, но вот коньяк запомнился почему-то лучше всего.

Гадость, конечно, опять же — вред организму, но сто грамм еще никому не вредили!

— За наших в море! – прошептал он сам себе, на секунду представив лодку, зарывавшуюся в холодные. черные валы, и проваливавшуюся куда-то между ними … Вспомнил и офицеров, которые ехали черти-куда, сквозь заносы и удары ветра разбираться с чужой дурью, глупостью и их последствиями.. Служба – что поделать?

Он не спеша, наслаждаясь, выпил, осушил хрустальную рюмочку и закусил кусочком хорошей белорусской колбасы. Подумав еще, Геннадий занюхал валокордином прямо из- под крышечки. Вот теперь – вроде всё! Он удовлетворенно кивнул сам себе, прижмурился, ожидая эффекта. Ага!

Пора было собираться на службу….

Пришел Геннадий на службу, в цех а там две торпеды к стрельбам расчеты готовят, еще с раннего утра.  Его появление послужило предлогом сделать перерыв. Работа, она не тяжелая – не гранит долбить и не мешки таскать. Но требует напряжения и внимания – не дай бог – чего не так! Курящие  — на перекур, остальные пошли в комнату отдыха, где уже закипал вполне приличный кофе. Для желающих стояли вскрытые банки сгущенки, горки рафинада, чисто вымытые кружки.

Стремясь переключить внимание, Геннадий рассказал, что у него родной Буч заговорил с хозяином языком упреков. Прямо – как ворчливая жена.

Сдержано посмеялись. А тут Анатолий Колотунов, возрастной и заядлый охотник и рыбак, в тон, добавил:

 —А знаете,  аккурат  прошлой осенью, у нас тоже собака заговорила! У Сашки  Трефилова Якута знаешь? Вот уж охотник, ни капли посторонней крови! Откуда-то из Сибири привез! Все кто понимают в охотничьих собаках на боровую дичь – от зависти пьют горькую!

Итак, поехали мы на охоту. Погода – блеск, на рябчика пошли. Все нормально, люди тертые, все – как надо, а вот Трефиловский начальник,  Илья Мезенцев  — тот поехал от нефиг делать – не то – жена выпить не дает дома, не то – просто не дает.  А ружье хорошее, все снаряжение дорогущее! И тут Якут поднял рябчиков …  А этот горе –охотник – бах! Бабах!  … Прямо  — по Луне, которая еще не успела спрятаться! Рябчики полетели помирать, а Якут – несется к Сашкиному начальнику и сбил его прямо в снег! И говорит ему человеческим голосом:  –  Кду же ты, рукож ….криворукий палил? Я тут старался, бегал, искал, нос чуть не отморозил! А ты … Смотрим мы втроем на Якута – а дар речи пропал! Причем –  слышали все втроем и – слово-в-слово!

 – Ага! Ты нам еще и расскажи, что вы не пили!   – Да чтоб мне провалиться! – поклялся Колотунов, да еще и не то бывает! Кто на охоту не ходил, за дичью не бегал – то много чего пропустил! А собаки разговаривают! И медведи тоже! Когда мы в Карелии три года назад поставили палатку и туда набились в спальниках, костер прозевали – потух, а кострового на охрану не выставили …. А когда стемнело, вдруг морда медвежья, аж вся седая, отворачивает полог и говорит голосом егеря: –  Вот мне и ужин! А вы банда идиотов! – сплюнул затем, и исчез куда-то! Во как ! А вы – собаки, собаки …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.