Покровский А. «Расстрелять». Флот

goodfon.ru

Флот в выражениях, междометиях, афоризмах, в вопросах и ответах, в бессвязных выкриках…

– Что это у вас?

– Это усы, товарищ капитан первого ранга!

– Это не усы, это трамплин для мандавошек.

– Сгниешь на «железе», сгниешь!.. А я говорю, сгниешь!.. Да… а вы думали, здесь что?.. Что вы думали?..

– Чего вы тут сявку раз-зявили?! Что вы тут сидите… молью! Я вам тут что?! Что?!! Я вас- с-спрашиваю!!! Мал-чи-те!.. Лучше!!! Я вам верну дар речи, когда это нужно будет!!! Если хотите со мной говорить, то молчите!..

Абсолютно новый крик:

– Что вы тут ходите!.. Ногами!.. С умной рожей!.. Па-дай-ди-те сюда… я вам верну человеческий облик!..

– …по-ротно… на одного линейного дистанции…

– …Ссс-чет! – Раз! – Ииии-раз!!!

 …П о з д р а в л я ю в а с…

– Уууу-ррр-ааа!!!..

– Эй, сколопендра!

– Это вы мне?..

– А кому же! Ползи сюда!..

– Что вы мечетесь, как раненная в жопу рысь! Вы мичман или где?..

– Слушай, что стряслось во вселенной? Умер кто-нибудь из высшего командования или съели твой завтрак?

– Где ваш конспект?

– Сильные не конспектируют…

– Кто вы такой?! Кто вы такой, я вас спрашиваю?! Вот доложите: кто вы такой?!.

– Что вы тут разматываете сопли по щекам?! Что вы тут роняете пену на асфальт?! Га- ва-ри-те члена-раздель-на! Члена-раздельна! Каждый свой член в раздельности…

– Где ваш план? Что вы мне подсовываете здесь постоянно?! Это что?! План?! Почему за месяц?! Где за год?! Восстановить немедленно! Жизнь без плана – жизнь впустую!..

– Что вы тут опять написали? Липа должна быть липовой, а не дубовой. Поймите, дело может стоять, но журнал должен идти…

– Что такое флотский смех? Это когда по тебе промахнулись.

– И все-таки, а какова преамбула?

– Чё?..

– Преамбула… говорю, какова?

– Чё?..

– Дадада!.. Да! Те же яйца, только в профиль! Значить так! Задернить! Восстановить методом заливания! Нештатные тропинки уничтожить! Ямы защебенить! Для чего достать щебенку! Озеро одеть в гранитные берега. Назначаю вас старшим над этим безобразием. Горячку пороть не будем. К утру сделаем.

Через три часа, когда ты уже задернил:

– Так! Все! Дрова в исходное! Удалось отбиться: теперь это не наш объект.

– Видишь ли, Шура, замечания и традиции у нас с русско-японской войны. А может быть, с Чингис-хана… Не устранены еще… И грань между замечанием и традицией такая стертая… что замечание легко переходит в традицию, а традиция… в замечание… Так что потом, когда мне говорят вот это: «славная традиция» или «беречь и умножать традиции бережно сохранять»… я все думаю: о чем они говорят… бедные…

– У вас такое лицо, будто вы только что побывали в лапах нашей флотской организации…

– Не организации, а «долболедизма».

– А это как что?

– Дробь БП и долбить лед… до бетона…

– Личный состав, обалдевший от обилия вводных, действует ли по этим вводным?

– А как же! Аж пиджак заворачивается!..

– …и осуществили ремонт методом выхода из дверей…

– Боже мой, сколько не сделано… сколько не сделано… а сколько еще предстоит не сделать…

– К я я к сейчас размажу… по переборке! Тебя будет легче закрасить, чем отскрести…

– Говорят, подводнику положено десять метров дополнительной жилой площади. Есть постановление…

– Это только после увольнения в запас…

– Чтоб лечь и умереть спокойно…

– Только не квадратной, а кубической…

– Что это за корыто на вас?

– Это фуражка, товарищ капитан первого ранга!

– Бросьте ее бакланам, чтоб они ее полную насрали…

– Товарищ капитан третьего ранга, а когда нас накормят?

– Вот если б ты питался от моей груди, то был бы всегда сыт…

– Па-че-му не гла-жен?! Почему?! (По кочану, вот почему.) Времени не хватило?! Я вам найду время! Лучше б ты в море упал. Наберут отовсюду не поймешь каких трюмных!..

Начальник физической подготовки и спорта – флагманский мускул – доложил: «Слишком много у нас больных!»

Принято решение: впредь больных вместо физзарядки выводить на прогулку с… ломами! И знаете, больные резко сократились.

«Ч-т-о ж т-ы с-п-и-ш-ь, с-о-б-а-к-а, т-ы ж г-е-р-м-а-н-с-к-и-й к-о-н-ь… – между прочим, из германского героического эпоса».

– «А из японского можешь?»

– «Могу: Ч-т-о ж т-ы с-п-и-ш-ь, с-о-б-а-к-а, т-ы ж я-п-о-н-с-к-и-й к-о-н-ь…»

– … В е л и к о е, старина, – это простое… Простое, старина, – это плоское… В е л и к о е – э т о п л о с к о е, старина…

– Ты мешаешь мне правильно реагировать на те порции света и тепла, которые исходят от солнца лично для меня…

– Ты знаешь, какая самая первая самцовская обязанность?

– ?

– Метить территорию. О-собыми выделениями о-со-бой тер-рриториальной железы… Выходишь… ежедневно и… метишь…

– И последнее, товарищи! Так, с хвостов, встаньте в каре. И последнее. Командующий требует спокойствия и выдержки. В ходе инспекции десять человек сымитировали повешение. Трое доимитировались до того, что повесились…

– Ну как ваш новый зам?

– Видишь ли, Шура, в детстве его так сильно напугали «бабайкой», что еще с колыбели в ответ на «Коза идет, коза идет» он научился приставлять ладонь торцом к переносице.

– Наберут трусов на флот, а потом хотят, чтоб они умирали гер-роями…

Цок, цок, цок.

– Доложите в центральный: прибыл гражданский специалист к радистам.

– Цэнтралный. Прышол дэвишка, хочет радыстов.

– Я не девушка, я гражданский специалист. К радистам.

– Цэнтралный… ана нэ дэвишка… ана хочет радыстов.

– В пять утра прибыть в казарму!

– Мда-а…

– Не успели с моря приплыть – на тебе…

– Сейчас почти час, в два – дома, в три – на жене, в пять – в казарме…

– Вот они, пассаты, дующие в лицо…

– Мама моя, лучше б я назад в море ушел или в говно упал.

– Страна ты моя Дуремария…

– Вы что-то сказали или мне показалось?

– Вам показалось…

– Ночь. Везде темно. И только в Стране Дураков загорался свет…

– А в Абрам-мысе водку по прописке продают…

– Иди ты! А где ее берут?

– Кого? Водку?

– Нет, прописку…

– Внимание, товарищи! Командующий флотом объявил оргпериод флоту! С сегодняшнего дня – якорный режим. Сход запрещен. Экипаж на борту. Сходню сбросить!

– Мать моя женщина, опять семья на якорном режиме…

– Жалуйтесь. В лигу защиты сексуальных реформ…

– Никак не пойму, это что – домой сегодня не пустят?

– Плохо быть деревянным…

– Не-ет, флотом управляют двоечники…

– Вы хотите сказать, что командующий флотом – двоечник?

– А разве командующий флотом управляет флотом?..

– А мне еще двенадцать лет вот так просидеть на оргпериоде – и все!

– Помрешь, что ли?

– П е н с и я…

– А-а…

– А американцы вообще говорят: «Войну им объявим, но не начнем. Они себя сами задолбают оргпериодами…»

Крыса попалась в петлю. Ее повесили в боевой рубке с биркой: «Повесилась в результате якорного режима».

– Я вас категорически приветствую. Прошу разрешения подержаться за вашу мужественную руку. Как ваше драгоценное для флота здоровье?

– Безнадежно здоров. Годен только к службе на подводных лодках. Место службы изменить нельзя. У нас нет оснований для беспокойств и переводов. А списывают с плавсостава теперь по двум статьям: трупные пятна и прободение матки.

– Ну с маткой, я думаю, у нас все в порядке.

– Слушай, что это за козел ходил с вами море удобрять?

– Из института. Мы с ним три вахты проговорили. Я думал, он серьезный мужик, а он кандидатскую пишет…

– «Есть», «так точно», «никак нет» и «ура!» – четыре слова, отпущенных военнослужащему. Как из них сделать кандидатскую диссертацию? Не понимаю…

– Мужики, слушайте, что пишут в нашей любимой газете, удивительное рядом, докладываю близко к тексту: «Крейсер. Ночь. Корабль спит. Устало дышат кубрики. Затихли орудийные стволы. Легкий бриз. Лишь одно окно освещено. Это окно замполита. Стук в дверь. На пороге – старшина трюмный, старшина первой статьи Перфильев.

– Разрешите, товарищ капитан третьего ранга?

– Проходи, проходи… Перфильев…

– Вот, задумка есть, товарищ капитан второго ранга, как бы мне вывести свою команду в отличные?.. – и еще долго-долго не тушился свет в каюте замполита».

– Во дают, растудыт ее в качель… живут же люди… к замполиту тянутся…

– А наш хрючит по ночам, как трофейная лошадь, аж занавески развеваются…

– Почему у вас начштаба зовут Бамбуком?

– Потому что деревянный и растет быстро.

– Факт, как говорится, на улице; я не хочу, чтоб он был у вас на лице.

– Я сейчас соберу узкий круг ограниченных людей; опираясь на них, разберусь как следует и накажу кого попало.

– Я теперь, порой, иногда даже думаю с ошибками.

– Если нет мозгов, бери блокнот и записывай! Я всегда так делаю.

– Я вчера в первый раз в жизни подумал, осмотрелся, осмотрелся, взглянул на жизнь трезво и ужаснулся.

– Поймите вы, созерцательное отношение к жизни нам чуждо, чуждо… Этим занимались древние греки… и хрен с ними.

– Товарищ командир, прошу разрешения быть свободным.

– Вас освободила Великая Октябрьская революция.

– Товарищ командир, прошу разрешения на сход с корабля.

– А зачем?

– К жене.

– Дети есть?

– Двое.

– Остальное – разврат!

– ПАЧЕМУ БРЕВНО ПЛАВАЕТ?!.

Командир дивизии уставился в распорядительного дежурного (вахтенные, собаки, проворонили; черт, как он возник, неизвестно).

– Почему бревно плавает?

Распорядительный (в первый раз заступивший самостоятельно испуганный лейтенант с чахоточной грудью) испуганно приподнимается, вылезая из очков.

– Вы что… онемели?

– Так… (время идет).

– Я спрашиваю: почему плавает бревно?!!

– Так… удельный вес… этой… воды… он больше…

– Вы что, идиот?!

Лейтенант вздрагивает и смотрит долго.

– Идиот?!!

Лейтенант вздрагивает и смотрит долго.

– Почему… бревно… плавает?!!

Лейтенанта сняли, унесли, откачали, отжали. Комдив имел в виду акваторию, захламленную плавником.

Запись в личном деле: «Передан вместе с материальной частью».

в кают-компании на завтраке…

– … и жрет и жрет…

– А это психология отличника боевой и политической подготовки…

– …лежу я, значит, мечтаю о демобилизации и вдруг…

– Крысиные блохи из вентиляции сыплются тебе прямо на рожу.

– Да они на человеке не живут.

– Укусят… и подыхают…

– А у меня вчера на подушке крыса ночевала…

– Военнослужащий может испытывать радость от человека напротив. Вот сидит человек напротив, а военнослужащий смотрит на него… и радуется… Так что ты говоришь насчет крысы?..

… на обеде

– Там город, Саня, город! Театр! Кино! Там женщины, Саня… прямо на асфальте… Идешь… на асфальте – и женщина… идешь – еще одна…

– Не люблю ночевать с дурами. Никакого интеллектуального удовлетворения…

– Ох и баба на днях попалась…

– Витя (укоризненно)… Пехотный офицер образца 1913 урожайного года сообщил бы офицерскому собранию: «Элегия… эле-гия, а не женщина» или сказал бы: «Ее бедра метались, как пойманные форели», а Витенька, интеллект которого неизмеримо выше табурета, говорит «баба». И с этой женщиной он провел лучшие минуты сегодняшней ночи…

– Да пошел ты…

– ЧТО ВЫ ПОЛЗЕТЕ, КАК БЕРЕМЕННАЯ МАНДАВОШКА ПО МОКРОМУ… ХУУУ-Ю?!!

– А-а-а-тдать носовой!

– Есть, отдать носовой!

– Отдать кормовой!

– Есть, отдать кормовой!

– Проверить буй усилием шести человек на отрыв!

– Есть, проверить буй усилием шести человек на отрыв!.. Проверен буй усилием шести человек на отрыв!.. Буй оторван…

– ПА-ЧЕ-МУ?!! (Пятнадцать восклицательных знаков.) Па-че-му не стрижен?!! (Глаза оловянные.)

– Так… тащ капитан второго ранга… ведь перешвартовка… а время теперь на подготовку к вахте не предоставляют… я докладывал… а в парикмахерской очередь…

Визг:

– Пачему не стрижен?!!

– Тык… я же… время же не дают… я отпрашивался… сегодня…

Вой:

– ПАЧЕМУ НЕ СТРИЖЕН?!!

– Тык… времени… же… а в парикмахерской…

– Хер в парикмахерской, хер! Почему не стрижен?! Длительное молчание по стойке «смирно», потом:

– Есть…

Что и требовалось…

СОСТОЯНИЕ ЕСТЕСТВА

«Все пропьем, но флот не опозорим!»

– Да… был у нас один… непьющий… вообще ничего не пил совершенно… из партии исключили… он думал, что все тут – как в газетах… ну и от несоответствия совсем… одичал… командир его как вызовет на профилактику… так он выходил от него, и его тошнило… аллергия у него была… на командира… отказался с ним в автономку идти… ну и выгнали его… а что делать…

Твердые, как дерево; обветренные, как скалы; пьют все, что горит, после чего любят бешено все, что шевелится.

Белая ночь, розовая вода, тишь. По заливу медленно маневрирует тральщик. Гладь. На мостике три вытянувшиеся, остекленевшие рожи (по три стакана в каждой). В глазах – синь. Воздух хрустальный. Баклан пытается сесть на флагшток. Мегафон в его сторону, и с поворота:

– Ты куда-а! Ку-да! Та-кой-то и такой-то рас-ку-ро-чен-ный па-пу-а-с!!!

По рейду: «…ас …ас …ас…»

С испугу баклан срывается и, хлопая крыльями, летит. Вслед ему на весь залив:

– Вот так и лети… ле-ти… к та-кой-то ма-те-ри!!!

Комбриг перед строем, в подпитии, фуражка на глаза, чтоб никто не заметил. Из него факел метра на полтора. Покачиваясь, сложив губы дудочкой, примеряясь:

– Ну-у… Кто у на-с за-ле-тел?.. се… дня…

– Да вот, Плоскостопов…

– Плос-кос-то-пов! (Тыча пальцем.) Обрубок вы… а не офицер…

– Товарищ командир, тут вот телефонограмма для вас. Командир слегка не в себе, старательно не дыша:

– А выбрось ее… сь… сь…

– А? Что вы сказали, товарищ командир, куда? – дежурный склоняется от усердия.

– Выб-рось ее к-к-к… х-хе-рам…

На офицерском собрании:

– …И далее. Лейтенант Кузин привел себя в состояние полной непотребности и в этом состоянии вошел сквозь витрину прилавка магазина готового платья и всем стоячим манекенам задрал платья, после чего он вытащил свой…

Комдив, прерывая докладчика:

– Лейтенант… Лейтенант встал.

– Вы что, не можете себе бабу найти?!.

– Что?! Опять?! И уписался?!. Где он лежит?!. Так… ясно… струя кардинала, почерк австрийский…

– Пол-ный впе-ред!

– Так… товарищ командир, пирс же…

– Я те что?! Я те что, клозет тя поглоти?! Полный…

Т-та-х!!!

– На-зад… Отдать носовой…

На пирсе строй полупьяных со вчерашнего матросов. Отмечали приказ. Перед ними замполит: два метра и кулаки слава Богу, с голову шахматиста. Зам проводит индивидуальную беседу со всем строем одновременно:

– Я уже задрался идти вам навстречу!!! Облупился… весь! Ноги отстегиваются! Куда ни поцелуй моряка, везде жопа! Ублюдки! Рокло! Салаги! Карасьва! (Волосатый кулак под нос.) Вот вам, суки, и вся политработа! Всем понюхать!

Все понюхали. Пожалуй, все… а теперь на горшок и спать. Такая армия непобедима…

БЕЛИБЕРДА

(НО ФЛОТСКАЯ)

Будущее

«… И осталась от человека только дымящаяся дырка… и пепел… пепел… пепел… и ногти из пепла… с траурной каймой».

Пропел, прокричал, проорал, прорычал, проскулил, провыл, залопотал… пискнул, чикнул, чирикнул… прососал… – и все это на флоте синонимы слова «сказал».

– Смотрю я на своего начальника и думаю: «Какое славное специфически мужицкое лицо». А он разговаривает со мной, отрывая себе зубами заусеницу.

– Смотреть нужно только взад… исторически, разумеется… только так и можно двигаться вперед…

– Прошу разрешения чего-то не знать… Прошу разрешения видеть, но не все… Прошу разрешения различать, но только частности… Прошу разрешения чувствовать, но не до конца… Прошу разрешения страдать, но не тем местом…

Надо же что-то оставить и для начальства…

– А я ему скажу! Я скажу ему такое, что он икнет, в конечном итоге. Я скажу ему: «Я вижу вас только в очень крупную лупу!»

– Это когда предмет наблюдается непосредственно за… лупой…

– Где эта мыльная принадлежность?! А-а… вот вы где! Ну-ка, идите сюда, встаньте тут, я буду на вас смотреть…

– Куквин! Вы способны меня потрясти. Вы потрясете меня когда-нибудь… Куквин. У вас нет случайно консерваторского образования? Но вы же скатываете шланги, как композитор…

– Хочется гладить вашу голову веками. Гладить ее, гладить… Когда гладишь вашу голову, возникает чувство сопричастности к чему-то бесконечно круглому…

– Агаты… агаты… агаты… Хочется агатов… Хочется нащупать агаты… Тянешь руку, а попадаются всё не агаты…

О ней

«…Загадочная, очаровательная, нежная, изумительная тысячу раз. Пытка моя. Сейчас 21 час. У вас там по телевизору идет телепрограмма «Время». Передают дыхание страны. А у тебя в ванне шумит вода. Ты моешься. Атласная. Думаешь ли ты обо мне? Я о тебе думаю. За тысячи километров от берега. Передо мной твоя карточка. Она стоит, опираясь на стол. Твое изображение. Оно вырывает из меня чувствительный стон. Мучительная. Он выходит, оставляя осадок на хрустале моей души…»

«…они лежали на персицких коврах. К их голым спинам липли окурки…»

– Яйца, яйца, яйца и много одинокого пейзажа. Что это?

– А черт его знает…

– Это яйцепровод в Тюмени.

Музыкальная тема

«…музыка лизала ему уши…»

Морская тема

«…море лизало ему ноги…»

Тема золотой середины

«… в середине его никто не лизал…»

3 комментария

Оставить комментарий
  1. Прекрасно!
    Хоть на короткое время в наши годы отвлекаешься от повседневности

  2. Цитаты из незабвенного ППГ — Павла Петровича Гусева, начальника штаба 7 ОПЭСК.
    На разборе. «А капитан 1 ранга (такой-то) нарисовал елду от Североморска до Англии и обратно, и думает, что это — боевая прокладка».
    После неудачной стрельбы. Командиру артиллерийской батареи — «с таким брюхом в цирке на вертикальную стенку не загонишь, даже под автоматом».

  3. Начальник штаба 10 ОПЭСК на разборе пробной стрельбы по берегу лейтенанту — начальнику корпоста:
    -Лейтенант, ты видел недолет?
    Длинный, весь несчастный, уже выдранный командиром БЧ-2, выпускник этого года Калининградского ВВМУ (специальностью не владеет):
    — Так точно.
    -Так почему поправку по углу места не с тем знаком дал?
    -… Не знаю.
    -Но ты же видел, что и второй недолет еще ближе к крейсеру лег?
    — Я не подумал!
    -???? Слышите, командир, лейтенант не думал.
    _Командир БЧ-2, а Вы думали, когда этого орла на корпост послали. Вы лично его инструктировали или тоже не думали.
    _… Молчите?
    -Лейтенант, ты читать умеешь?
    -Да. Так точно.
    -Ты читаешь книжки про бляд…й, а надо читать про войну!
    -Командир!
    -Слушаю Вас, товарищ адмирал!
    -Если это чудо завали завтра стрельбы,
    отправить на Русский остров командиром взвода служебных собак.
    Там от него будет польза: он забудет их накормить, и они сожрут его с ботинками вместе.
    И на похороны тратиться не придется!
    -Есть!
    Назавтра лейтенант корректировал нормально!
    Вот пример вдумчивой и методически верной воспитательной работы со всеми категориями офицерского состава.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.