Степанов М. Чиумба. Трудно быть курсантом (гардемарины) — 2.

Чтобы уйти в 10 часов утра в увольнение в воскресенье курсант должен иметь билет в театр или на концерт. Иначе отпустят только в два часа дня, что категорически не устраивало Володю и Сашу. В среду Репнин сходил в театральную кассу, работавшую в клубе, только по средам и на всякий случай взял два билета на утренний спектакль для детей, в театр кукол по 10 копеек на приставных местах.

Наконец долгожданное воскресенье наступило.

Увольнявший «театралов» дежурный по училищу долго разглядывал билеты в кукольный театр Саши и Володи.

— Как говорите, спектакль называется? – спросил он у Саши.

Идеально наглаженные, наутюженные, с самыми чистыми белыми воротничками на «сопливчиках», выглядывавших на горле из-под бушлатов, Блестящими от свежего гуталина ботинками, с выделяющимися своей остротой наглаженными стрелками на брюках, что наверно можно было порезаться, если дотронуться, курсанты ждали увольнения.

— «Буратино» называется спектакль, товарищ капитан 1 ранга – преданно глядя в глаза, доложил Репнин, понимая, что все это выглядит несколько нелепо.

Но закон есть закон. Отпускать надо – раз есть билеты.

— Чего это вас потянуло, на этот детский спектакль, тем более в театр кукол?

— Да так решили молодость вспомнить. Давно не были в театре кукол.

— Ну, ну. Насчет того, что вы идете к куклам, я не сомневаюсь, а вот по поводу театра у меня все же есть некоторые сомнения – недоверчиво произнес дежурный по училищу, в третий раз осматривая курсантов, видимо желая найти, что-нибудь, к чему можно придраться.

А вот покажите-ка мне ваши расчески и — он сделал некоторую паузу — и чистые носовые платки – закончил он фразу.

Репнин и Макеев быстро достали, отработанным движением из карманов брюк белые наглаженные носовые платки и черные одинаковые расчески.

— Чтобы у вас еще проверить? – ходил перед ними, придерживая левой рукой кобуру, дежурный.

— Надраенность блях и цвет носков – подсказал Макеев.

— Нет, раз сам подсказываешь – проверять не буду. А вот, ваши гюйсы покажите – седой капитан 1 ранга с кафедры гидроакустики, заложил руки за спину и недовольно повел головой, как будто ему что-то мешало на голове.

Володя и Саша расстегнули верхние пуговицы бушлатов, вынули из-под плеча форменки, наглаженные синие воротники, называемые на флоте гюйсами.

Дежурный проверил наглаженность складок на гюйсах, недовольно повел губами. Наглажены. Видимо придраться было не к чему.

— Что старшина отпустим этих на «Буратину»? – обратился капитан 1 ранга дежурного по роте старшине 2 статьи Бережнюку, который привел их на увольнение.

Тот смотрел с сомнением, на подробную проверку, и только молча кивнул головой, так как торопился в роту посмотреть по телевизору интересную передачу.

— Выдавайте увольнительные – приказал дежурный по училищу, и потеряв всякий интерес к курсантам 22-ой аз роты, направился в противоположную сторону, где показался небольшой строй «театралов» первого факультета.

Бережнюк, возвращаясь в ротное помещение, посмотрел на сквер с приклеенными листочками на деревьях, мотнул головой и весело расхохотался. В соседнем сквере собрал в пакет разноцветные листочки Намгаладзе, видимо решив, полностью вернуть все листочки на свои деревья.

Саша и Володя летели, как на крыльях, на электричку.

— Наверно надо что-то купить девочкам. С пустыми руками приходить некрасиво.

— Давай купим хорошего вина и по букету цветов в Ленинграде – предложил Саша.

— Цветы здорово и правильно – на ходу прокричал Володя, летя с автобуса в уже отходившую с противоположного перрона электричку – но на первый раз может тортик купим?

— Давай тортик – прокричал Володя, запрыгивая вслед за Сашей в набиравшую ход электричку. За его спиной захлопнулась дверь, которую придержали, курсанты с других факультетов.

На Балтийском вокзале тортиков не оказалось, а время поджимало, да и вина не было. В соседнем с вокзалом магазине, с утра были только водка и коньяк.

— Давай купим бутылку армянского коньяка и килограмм бананов – предложил Володя, осматривая то, что было в наличии на прилавках ларька.

Действительно в одном из ларьков продавались бананы, что было большой редкостью в Ленинграде.

— А вдруг они коньяк не пьют – засомневался Саша.

— Сами выпьем. Не водку же покупать девушкам, тем более времени нет совсем – ответил Володя, доставая деньги.

— А вдруг они подумают, что мы их споить хотим и воспользоваться этой ситуацией? Наверно некрасиво – засомневался Саша.

Володя посмотрел на свои «командирские» часы и грустно сказал:

— А искать что-то другое у нас уже времени нет.

Засунув бутылку коньяка с пятью звездочками в левый рукав бушлата Саши, курсанты с кульком бананов бросились к метро.

На ходу они лихо отдали честь, внимательно смотревшему на курсантов, патрулю из какого-то армейского училища и по лестнице стали спускаться в метро «Балтийская».

Ровно в 12 часов они, стояли у входа в студенческое общежитие на Кантемировской, и оглядывались по сторонам, искали глазами Таню с подругой.

Минут в пятнадцать первого, когда курсанты отчаялись дождаться, Таня вышла из дверей внезапно и позвала их к себе в общежитие.

— Таня знакомьтесь – это мой друг Саша – представил Володя друга Тане. Она протянула руку и посмотрев Саше в глаза улыбнувшись сказала:

— Таня. Очень приятно — и протянула руку.

Саша под неодобрительные взгляды Володи пожал эту теплую и невесомую руку.

Володя подумал, что видимо Таня понравилась и Саше, а то с чего он покраснел как рак.

— Это к нам в 525 комнату – сказала Таня строгой бабушке, сидевшей на вахте.

— До 21 часа разрешается и спиртное приносить и распивать запрещается. Если поймаем за непотребное поведение, то вас и ваших подружек выставим из общежития – холодным казенным голосом вещала старушка – сдавайте ваши – она внимательно посмотрела на форму Саши и Володи – ваши военные билеты и покажите, что у вас в пакете.

— Ты смотри бабуля, а знает, что у нас не паспорта, а военные билеты. Значит, курсанты здесь бывают – подумал Саша.

— Знаю я вашего брата – сказала вахтерша, разглядывая их военные билеты с увольнительными, вложенными вовнутрь – если бы мы здесь не следили за их нравственностью, — она посмотрела на Таню — то рождаемость в стране поднялась бы в разы. Ни стыда, ни совести у нынешних девиц нет. Вот в наше время.

Саша и Володя покраснели, а Таня видимо обиделась и сказала:

Вы баба Настя зря так о нас.

— Ладно, идите, идите. Пока я не передумала – улыбнулась непонятно чему баба Настя, видимо что-то вспомнив.

Ребята уже поднимались по лестнице и не услышали, что она сказала им вслед.

А баба Настя сказала тихо, как бы про себя и себе:

— Как будто я не знаю, чем вы там будете заниматься? Сама такая была, к матросикам в экипаж на площадь Труда бегала с подружками.

Комната у Тани оказалась относительно большой. В комнате стояли две панцирные кровати, убирающиеся в стенку с книгами, два стола у окна и один круглый видимо обеденный стол или стол для занятий в центре комнаты. В углу стояли шкафы и какие-то комоды.

За одним из столов занималась, с учебниками темноволосая девушка в зеленом платье с красивыми узорами. Перед ней лежал широко раскрытый медицинский атлас и какие-то специальные книги, где были изображены различные человеческие органы в разрезе.

— Валентина ребята пришли. Познакомься это Володя, а это Саша.

Володя протянул руку Валентине и пожал ее. За ним это сделал Саша.

— А это … – Таня немножко замялась, глядя на подругу, которой как ей показалось что-то не понравилось.

— Валя – внезапно сказал Саша – мы уже заочно знакомы.

Володя непонимающе посмотрел на него.

— Валя убирай учебники, накрываем на стол. А вы ребята раздевайтесь. Вешалка здесь – командовала Таня

Валентина закрыла атлас и книжки и убрала их на тумбочку, стоявшую рядом со столом.

А Саша, расстегивая бушлат начал рассказывать вслух историю:

— У меня папа служил в Палдиски, это под Таллином, так там у нас соседи жили рядом – он, муж – он Валентин, жена тоже Валентина и сын Валентин, а потом у них родилась дочка.

— И ее назвали тоже Валентиной – закончила Сашину историю и улыбнулась Таня.

— Нет, Машей назвали. Наверно имя Валентин им всем очень надоели, — закончил свой рассказ Саша

Девочки рассмеялись.

Ребята сняли бушлаты, уложили так называемые «сопливчики» (галстуки, применявшийся вместо шарфа при бушлате или шинели) во внутренний карман бушлата. Достали темно-синие гюйсы и надели их на форменки.

Саша, как фокусник извлек из кармана бушлата, куда он переложил перед тем, как войти в комнату, бутылку армянского коньяка, а Володя положил на стол пакет с бананами.

— Девочки извините хорошего вина и цветов не нашли. Только коньяк, правда, наверно тоже хороший – развел руками Володя, пододвигая стул от кровати к столу.

— Споить хотите нас? Ага. Ничего мы медички, привычные ко всему – сказала Валентина, внимательно разглядывая Сашу – у нас в прозекторской, после разделки трупов и спирт пить приходилось.

Девочки стали соображать из холодильника на стол закуску – хлеб нарезанную колбасу, селедку, порезанную кусочками.

— А музыки у вас нет, гитары, магнитофона? – внезапно спросил Саша.

— А попробуем сейчас достать – ответила Таня и куда-то ушла.

Курсанты стали помогать, Валентине накрывать на стол.

Владимир помогал резать маринованные огурчики, а Саша резал ароматный батон и раскладывал помидоры из большой трехлитровой банки. Валентина расставляла тарелки, вилки и разложила в стеклянной вазе бананы.

Вернулась Таня и стала о чем-то шептаться с Валентиной.

— Девочки, что случилось. Не будет музыки и не надо – сказал Саша.

— Нет, музыка есть и хорошая. У нас здесь негр живет, зовут его Чиумба Мгабонго из Конго. Учиться на медицинском факультете. У него есть кассетный магнитофон «Грюгдиг».

— И в чем дело попросим надо? – спросил Саша.

Кассетный магнитофон было очень здорово. Никто из знакомых Саши не имел кассетного магнитофона. А фирма «Грюндик» вообще звучала, как песня из заморской сказки.

— Он в руки его никому не дает и говорит, что будет сам им управлять, а то он говорит, что магнитофон испортиться – пожаловалась Таня.

— Это как? – спросил озадаченный Володя – мы же специалисты радиоэлектроники. Не испортим ничего.

— Как нам общаться, если он будет сидеть здесь, с нами целый вечер и смотреть, чтобы мы не испортили его магнитофон, — сказал озадаченный Володя

— Ничего себе – протянул медленно Саша – мы к вам пришли, а не к нему вроде. На фиг он нам здесь нужен? Нам только негров здесь не хватает для компании.

— Вы что расист? – Валентина внимательно посмотрела на Сашу, — ты что не любишь негров?

Саша сильно покраснел, как рак:

— Да, нет не расист. Но мы же собрались вроде вчетвером, и я не понимаю, зачем здесь нужен пятый? Пусть даже не негр.

— Хотите музыку? Придется его потерпеть – твердо сказала Таня – он недолго будет.

Ребята переглянулись между собой. Саша пожал плечами:

— Ну ладно пусть идет. Вы хозяйки и вам решать.

Таня ушла и через несколько минут привела за собой маленького курчявого негра, в красно-синих длинных по колено трусах, гордо несущего перед собой на вытянутых руках магнитофон. Из трусов выглядывали маленькие и тощие черные ножки. На босые ноги его были надеты синие резиновые шлепанцы. Широконосое круглое лицо его улыбалось на всю ширину его толстых губ.

— Чиумба Мгабонго из республики французское Конго. Сын царя – он протянул руку Саше, и Саша увидел, что его ладошки почти белые.

— Это ты сын царя? – спросил Саша, пожав маленькую, как у женщины ручку – значит царевич, наследник престола?

— Да папа царь нашего племени, но я не наследник, а наследник папы мой брат Маныло – важно ответил негр, с трудом выговаривая слова по-русски.

Он внимательно оглядел комнату, обратив особое внимание на накрытый для празднования стол, поставил магнитофон на подоконник у окна и включил кнопку воспроизведения. В комнату ворвалась мелодия Джо Десена.

Ребята сели за стол, а Чиумба, скинув шлепанцы, взгромоздился на танину кровать. Саша обратил внимание, что и ступни ног у него тоже светлые.

— Интересно, а в трусах там у него тоже есть светлое – подумал Саша и рассмеялся от своей мысли.

— Эй, парень, дай мне бананов – попросил негр Володю

— Меня зовут Владимир. А это Александр – доброжелательно сказал Володя, отломив и передавая Чиумбе их на диван.

— Александр, Владимир. Понял – сказал Чиумба и принялся за бананы.

Володя разлил по рюмкам коньяк. Саша начал произносить тост, как вдруг Чиумба громко опять попросил бананов.

Включилась музыка, исполняемая оркестром Поля Мариа.

Саша вздохнул и передал Чиумбе еще два банана.

— Мне будет мало. Дай еще. Все давай. Вы все-равно будете танцевать – попросил капризным голосом Чиумба.

Таня вздохнула, встала и взяв вазу с бананами подала ее Чиумбе.

Саша посмотрел на него, ног ничего не сказал.

Чиумба притих на кровати, а когда ребята с девушками, немного выпив коньяка, пошли танцевать, он подошел к магнитофону выключил его, взял в руки и направился в сторону выхода.

— Эй, ты чего, сын царя? – позвал его Саша, и не поняв действий Чиумбы, преградил ему дорогу.

— Если будешь платить деньги, я останусь – с трудом подбирая слова, сказал Чиумбы.

— А сколько надо тебе заплатить – спросил Володя.

Чиумба что-то считал, его губы зашевелились, потом он показал пять пальцев, и сказал пять рублей за час.

— Слушай сын царя, а может, ты нам бананы зачтешь? – Саша показал на тарелку, полную банановых очистков.

Чиумба, посмотрел в ту сторону и глубоко с сожалением вздохнул, видимо вспоминая о вкусе бананов:

— Бананы уже зачел. Жаль, что у вас их было мало.

— Так целый килограмм был вроде. Бананы дефицит в Питере. Сами пол Питера оббегали, специально искали для девушек.

— Будут бананы или деньги приглашайте — Чиумба еще раз вздохнул и направился к выходу, держа на вытянутых руках свой магнитофон.

— Может, ему морду набить? Пять рублей ты подумай, у нас вся наша зарплата 10 рублей в месяц – сказал Саша и хотел направиться к дверям.

Валя взяла его за руку и ласково успокоила:

— Саша, зачем тебе нужны международные скандалы?

И Саша, увидев ее вопросительную улыбку и взволнованные глаза сразу обмяк, хотя ему было не по себе.

Володя вообще обалдел, от увиденного и услышанного и укоризненно покачал головой.

— Плевать ребята, нам, что без музыки скучно – спросила Таня и пригласила всех к столу – вы же в гости пришли не к Чиумбе и его магнитофону, а к нам.

Ребята засмеялись и сели с девушками за стол, продолжать прерванный разговор.

— Он всегда продает музыку за деньги? – спросил Таню, Саша, поднимая наполненную рюмку.

— Да нет, всегда к нам он приносит бесплатно. Только сидит все время и смотрит, что мы делаем. Первый раз деньги потребовал.

Чувствовалось, что Таня тоже сильно переживает.

— Тогда давайте за нас, наше знакомство и нашу молодость, что мы можем все, что захотим!

Все радостно сдвинули стаканы и через минуту почти забыли о Чиумбе.

— Наверно, мы ему не понравились, а на вас он имеет виды – рассмеялся Саша, глядя Валентине в глаза.

— Да ты, что? Он же уродлив в нашем понимании – внезапно сказала Валентина, немного смутившись.

Они с удовольствием выпили весь коньяк, и Саша стал рассказывать много интересных историй про флот и корабельную практику, и девушки с удовольствием слушали его морские рассказы.

Потом Таня предложила пойти погулять. Саша с Валентиной о чем-то быстро договорились между собой и поехали в зоопарк на Петроградскую. А Володя с Таней погуляли до Авроры, и через часок вернулись назад в комнату.

— Вот один ушел, второй остался. Спасу нет нашим девушкам от этих военных – опять ворчала баба Настя на вахте.

Володя подумал, что было бы неплохо поставить ее на вахту на границе. Не один враг не просочился бы на нашу советскую землю.

В комнате они не стали включать свет. Таня села на кровати, а Володя сел рядом с ней. В темноте были видны ее губы, и блестели огоньками глаза.

Володя не мог даже представить, что когда-нибудь сможет поцеловать эти слегка блестящие губы. Его трясло, как в лихорадке, было то жарко, то холодно, и Таня даже спросила, все ли у него хорошо. Володя молча кивнул головой, но зубы продолжали выбивать дробь, и он начал даже слегка заикаться. Таня села к нему боком, а голову откинула на плечо. Он обнял ее рукой, и почувствовал, что она тоже дрожит.

Так они сидели весь вечер на кровати, смотрели в окно, как заходит солнце, и просто молчали. Иногда Володя рассказывал ей что-то про себя, а она ему про себя и свою семью. Казалось, что их сердца сказали друг другу, все, что они думают. Ее волосы, пахнувшие чем-то очень приятным, щекотали Володины ноздри.

Володя повернулся к ней, прижался губами к ее волосам. Он почувствовал, как сильнее забилось ее сердечко. Он хотел что-то сказать, но она его опередила.

— Чаю хочешь? — спросила Таня, отстраняясь от него,

В комнате было темно.

— Не шевелись, не вставай. Так хорошо – жалобно попросил Саша.

Ему так и хотелось сидеть, прижавшись к ней, чувствовать запах ее волос и биение ее сердца.

Вдруг открылась дверь, вошла Валентина и включила свет.

— А вы чего делаете в темноте. Войти можно? «Или уйти?» —спросила она.

А где Саша? – перебил ее Володя.

— Мы с ним были в зоопарке, а потом он сказал, что надо заехать к тете, и уехал – ответила Валентина, пальто.

— Заходи, ты что ты нам не мешаешь. Мы так поговорили – покраснела Таня и потом обращаясь к Володе спросила — Володя, а ты не опоздаешь в училище? Вдруг тебя не отпустят в следующий раз, а тебе надо успеть в Петергоф к двадцати четырем ноль, ноль. Я права товарищ курсант?

Таня встала с кровати, надела Сашину бескозырку и отдала ему честь.

Ее тоненькая фигурка, вытянувшаяся в струнку в Володиной бескозырке, выглядела изумительно.

— Откуда ты знаешь, что мне надо в Петергоф? – заинтересовался Володя.

— А у тебя это на лбу написано – усмехнулась она, сняла бескозырку и повернула ее к Володе – ВВМУРЭ имени Попова – внятно прочитала она – а ВВМУРЭ у нас где? В Петергофе – у нас туда многие девушки ездят туда на танцы и мечтают познакомиться с вашими курсантами.

— А ты ездила к нам на танцы?

— Была один раз, но теперь приеду, только если ты пригласишь – ее голосок зазвенел, как колокольчик.

— Приглашу, обязательно приглашу — сказал Володя, вставая с кровати и отряхивая помятые брюки.

 – А чаем напоите перед уходом – спросил он.

Девочки рассмеялись. Таня, убежала на кухню, ставить чайник.

***

В училище, лежа в койке, Володя спросил Сашу:

— Ну, вы как там?

— Целовались весь вечер. А вы?

— А мы наверно нет – усмехнулся Саша, — но было так хорошо, как я никогда себя не чувствовалмне казалось, что я утонул в ней и с ней. Что нет ни училища, ни времени, ни нас.

— Ну, если утонул, то я представляю, чем вы там занимались.

Володя ударил подушкой Сашу:

— Пошляк и дурак, как ты мог об этом подумать?

— Значит, дурак не я, а ты, раз ты об этом не подумал! – Саша отвернулся на другую сторону, и тут же тихо засопел.

— Вот бесчувственный слон – подумал Володя и вспомнив о Тане заулыбался.  Володя еще долго лежал, вспоминая запах ее волос. И его не отвлекало от этих мыслей ни сопение Саши, ни даже храп лежавшего через две койки командира отделения Намгаладзе.

***

Саша встречался с Валентиной недолго. Казалось, что что-то между ними стояло и мешало встречаться. Возможно, то, что он сломал через неделю обе ноги и долго лежал в госпитале в Большой Ижоре. А девушки, как всем известно, не любят долго ждать. Как говориться с глаз долой из сердца вон. А когда вышел из госпиталя, то с изумлением от Володи и Тани узнал, что Валентина после второго курса вышла замуж за Чиумбу, и уехала жить в Париж.

Володя встречались с Таней потом весь второй и третий курс. Саша был в курсе их любви.

В конце третьего курса Володя женился на Тане.

После свадьбы, на которой были и родители Володи, ребята собрались в кафе «Лада» на Литейном проспекте. Саша пришел со своей девушкой, черноглазой и черноволосой Норой из института культуры Крупской.

Володя купил бутылку коньяка, которую ребята с удовольствием выпили, вспоминая первую незабываемую встречу, те бананы и незабываемого Чиумбу.

Потом Володя и Таня ушли домой, а Саша и Нора самозабвенно целовались в скверике напротив кафе на лавочке.

У Тани и Володи следующим летом родилась замечательная голубоглазая, светловолосая дочка Наташа.

Саша завидовал Володе и Тане, глядя на маленькое существо, ради которого и стоит жить.

***

От Тани Саша потом узнал, что у Валентины родилось уже трое детей – прекрасные черноволосые и чернокожие дети — два мальчика и девочка. Закончила Валентина с Чиумбой Сорбонну. Живут они все вместе в Париже и иногда приезжают в Советский Союз навестить родителей Валентины.

Саша с сожалением вспомнил про Валентину и при каждом воспоминании улыбнулся и говорил сам себе:

— Чтобы не делалось – все к лучшему!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.