Ней И. Кто видел в море корабли….. Эпилог

ЭПИЛОГ

Постигая законы помалу

Спотыкаюсь порой на бегу.  

Понимать вроде все понимаю,

Но простить — ну никак не могу…

 (Е. Гулидов)

Случилась беда, а лодка была у причала. Погиб матрос. Сидел над открытой аккумуляторной ямой, вдруг искра, взрыв и — готов! Конечно, гремучая смесь – воздух с водородом! Аккумуляторная батарея старая и “газует”.

Рано утром дежурный по живучести капитан-лейтенант Анисин доложил заместителю флагманского механика Калисатову, что на этом корабле  не  работает  газоанализатор  контроля  содержания водорода. И запись в журнале дежурного по живучести о неисправном приборе, как назло, сделал.

Заместитель флагманского механика Калисатов бегло пробежался глазами по страницам и расписался.   А к обеду – ЧП.

Борис Аполинарьевич, еще до прибытия компетентных органов, вызвал “черного Аниса” к себе и, заговорщически подмигнув, предложил заменить лист со своей подпись в журнале дежурного  на другой, где его подписи не было. Вместе и заменили. Но на этот  раз Калисатову не поверили, несмотря на то, что его подписи не было нигде.

Доказательством был сам Анисин,  который  по  известным причинам не мог соврать  особистам.

Калисатова сняли с должности и определили в штаб флотилии  сверх  штатного  расписания. А он уже  примерял на себя должность  флагманского механика вместо зря снятого Хапова.

Командир дивизии капитан 1 ранга Караваев, получил, наконец, звание контр — адмирала. Цена погон с зигзагами, правда, была высоковата, четыре жизни — доктора Ревеги, комдива Соломина, управленца Донцова, матроса Большакова и снятые с должностей офицеры.

Шарого вызвал к себе начальник политотдела дивизии Каретников.    С чего бы это? Редкий случай! Обычно приглашали в преддверии крупного “фитиля”!

— Андрей Викторович, — начал НАЧПО, когда Андрей сел на стул напротив —  я слышал, вам не нравятся порядки в нашем флоте?

—  На нашем флоте мне не нравятся беспорядки, —    с вызовом ответил Андрей и подумал, – наверняка “артиллерист” накатил.

Резануло слух  –  “в нашем флоте”, моряки так не говорят! Каретников слегка опешил.

— Спросить – какие, нарвешься на правду — матку. Тогда что?

Помолчал.

—  Мы тут подумали насчет вашего продвижения, товарищ Шарый. Аттестации у вас хорошие и вы уже опытный инженер — подводник, но вот, правда, последняя авария…, — Андрей  с трудом сдержался чтобы  не ляпнуть,  — “теперь  я уже  точно знаю откуда берутся аварии…”  Они подумали… А о чем они подумали, когда погибали Ревега, Донцов, Соломин и Большаков? О соцсоревновании?

Шарый до боли сжал под столом кулаки, скулы непроизвольно свело, но он промолчал.

— Знаете, не совсем все от нас зависит.  Некоторые сведения из вашей биографии…, —  сказал Каретников  и закурил, —  курите, — предложил он, — ну, вы знаете, как у нас  строго с мандатной комиссией. Вот ваши дед и прадед…

— Да, насколько я знаю, дед был офицером царской армии и командовал ротой на фронте до 1917 года. А в «гражданскую», с 1919  в Красной Армии, полковым командиром. А прадед… Но это их биографии.  Не моя. А в чем дело? Начинается гражданская война?

— И репрессирован в 38-м? — не заметил шпильки Каретников.

Или сделал вид, что не заметил.

— Да, но реабилитирован в 56-м! — Шарый еще не понимал…

— А его отец, полковник Иван Шарый, служил в Белой армии, кажется у Врангеля?

— Да, но я знаю это очень смутно, —  НАЧПО в продолжительной паузе барабанил пальцами по столу.

Знаете, товарищ Шарый, вам нужно подумать, где бы вы хотели служить. Может  на берегу? Выслуга у вас большая, в тридцать шесть… Вы ведь на лодках — то уже 14 лет! Год за два…

— А почему вдруг возник этот вопрос?  Напротив, я хочу служить на подводных лодках… И еще, Аркадий Борисович, я считаю,  что настоящий флот на самом деле  –  корабли и те, кто ими командует, а армия — это батальоны, — дерзко, невпопад, но с явным вызовом  заявил Шарый и про себя подумал – к чему это я? Наверное – штабы достали.

Каретников  не   отреагировал на вызов,  глубоко задумался.

Догоревшая сигарета  жгла ему пальцы и пауза затянулась. Потом  НАЧПО долго задумчиво вминал окурок в пепельницу и закашлялся.

— Времена сейчас такие, товарищ Шарый, времена… —  наконец неопределенно сказал он, — вы свободны, — начальнику политотдела  больше нечего было сказать Андрею…

Шарый вышел. Как не сдерживался, а все же разволновался…

На причале прохладный сентябрьский ветерок  остудил его пылающую голову. Вдалеке по заливу в синей туманной дымке  выходил  в море красавец эсминец, острым форштевнем  разрезая серую водную гладь, оставляя за кормой пенистый  кильваторный бурун и все  свои земные заботы и проблемы.

– В море все  как – то яснее и проще, — подумал Шарый.

С плавбазы  мимо него на корабль  строем  шел его экипаж.  Началась подготовка к выходу  в очередной дальний поход. Далеко – в Атлантику.

Североморск – Черновцы – Киев 2010 — 2015

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *