Литовкин С. Газы

Ближе к середине девяностых в Генштабе произошла вспышка аномальной активности. Это было связано с появлением в руководящих звеньях каких-то сомнительных личностей в пиджаках. Было известно, что все они до последнего времени являлись младшими, а иногда и старшими научными сотрудниками разных военных и даже гражданских НИИ. Причем, как правило, в институтах их следы в науке не слишком выделялись на фоне общей затоптанности исследовательского поля. Сослуживцы, разумеется, помнили их, но как-то смутно и без четких индивидуальных признаков… В Генштабе они позиционировались в качестве советников или референтов и непрерывно потребляли огромное количество всяких информационных материалов. Все управления получили указания готовить для них по первому же свистку требуемые справки и «раскладушки» с картинками. Появившиеся, было, надежды, что по представленным докладам будут предприняты какие-то мудрые решения или начаты попытки реанимации Вооруженных Сил, не оправдались. Все отправляемые материалы пропадали навсегда, оставляя за собой след только в реестрах и регистрационных книгах.

Мы уже вторую неделю верстали очередной информационно-справочный гроссбух с планами и прогнозами, слезами и рыданиями по уже утерянному и еще только пропадающему боевому потенциалу. Сроки, как всегда, поджимали. Я только что вернулся к себе в кабинет от начальника нашего заказывающего подразделения. Тот, узнав, что надо завизировать план развития на перспективу до 2010 года, небрежно пролистал таблицы и четко расписался на всех экземплярах.

— Мало того, что ничего такого никогда не будет, — прокомментировал он, — нам с тобой тоже эти планы уже не вершить. Я уволюсь через два года, да и ты на службе, полагаю, до следующего века не удержишься.

Его вызывающе горчащая правота была несомненна.

Пока я раскладывал бумаги у себя на столе для очередного похода за подписями, появился мой помощник Кравцов. Он мотался с документами к летчикам для согласования наших глобальных совместных планов.

— Ну, как, — отвлекся я, — подписали?

— Без проблем. Только копию просили прислать. Чтоб не путаться при очередных запросах.

— Отлично. Еще немного и скинем с плеч эту работенку…

— Другую подкинут, — Кравцов снял фуражку, почесал затылок и неожиданно выдал, — нужны противогазы.

— Возьми у меня в шкафу. Там внизу за ботинками, — ответил я, возвращаясь к перекладыванию бумажных кучек, — Если хочешь паркет лаком крыть, то толку от этого агрегата совсем чуть-чуть. Все равно слезы прольешь и начихаешься вдоволь…

Андрей достал противогаз из матерчатой сумки, натянул на лицо черную маску и что-то невнятное пробурчал себе под нос.

— Что? — переспросил я.

— Таких нужно много.

— Для чего?

— Можно заработать хорошие деньги.

— Ты, как какой-то чмошник-тыловик, опустился до торговли военным имуществом? Не позорься…

— Посчитай-ка, — продолжал Кравцов, — за каждый противогаз заплатят десять долларов, но только если их будет не менее пятисот тысяч. А тем, кто обеспечит заключение сделки обещано до пяти процентов комиссионных.

— Ерунда какая-то. Кому понадобилось полмиллиона противогазов? Это же сумасшедшее количество. Для целой армии! Кто покупатель? Планируется массовое уничтожение населения газами?

— Я всего не знаю. Мне предложили поучаствовать за полпроцента и найти канал выхода на продавца.

— Кто предложил?

Андрей помялся, но так никого и не назвал.

— Звони во второй дом, — посоветовал я, — может у них эти противогазы девать некуда. Только кому попало они их не выдадут. Для школ там или, скажем, гражданской обороны могут даже подарить… Но не такое же количество, в самом деле.

— Может быть, ты позвонишь, — попросил Кравцов, — я там никого не знаю, а ты с ними в прошлом году в комиссии по приемке научных работ пересекался. Проценты пополам поделим.

— Не нравится мне эта затея, да и некогда сейчас, — отказался я от заманчивого предложения.

Андрей обиделся, ушел на перекур и надолго исчез, а я зарылся в бумагах, ругая себя последними словами за отсутствие коммерческой хватки. В самом деле, могут ли мне помешать несколько тысяч  шальной зелени?  Не секретные же бомбы продаем, а только никчемушные презервогазы.

* * *

К вечеру меня вызвал к себе начальник отдела. Я был готов к разносу за задержки по нескольким заданиям и заранее прорепетировал покаяние в лице и осанке. Этого, к моей радости не потребовалось. Пал Алексеич по-отечески обнял меня за плечи и попросил выяснить у знакомых сухопутчиков, химиков или инженерников где они прячут свои противогазы и не хотят ли продать излишки.

— А что Вы сами-то у них не поинтересуетесь? — осмелел я.

— Да, знакомых на месте не оказалось, а у других узнавать не хочется. Разные встречные расспросы появятся.

— А Вы-то для кого это хотите выяснить?

— Я тебе все потом расскажу, — уклонился шеф от прямого ответа, — когда дело сделаем. Давай, звони прямо от меня по ВЧ или по тройчатке*.

Решив, что у начальника мне больше ничего не выпытать, я присел к аппарату спецсвязи и набрал номер знакомого начальника группы.

— Привет, Виктор, — поздоровался я, — поможешь мне разобраться с одним вопросиком?

— Ой, — раздалось с противоположного конца канала связи, — меня начальник управления вызывает…

Затем послышались короткие гудки. Я подумал, что давно уже пора бы мне усвоить правило, что разговоры с обитателями второго дома можно начинать только с травли анекдотов или приглашения выпить пива. Во всех остальных случаях они постоянно слышат призыв верхнего руководства…

Следующий разговор я начал в правильном ключе, но натолкнулся на неожиданные трудности.

— Я тебя записываю в общий список торговцев противогазами под восемнадцатым номером, — сообщил мне Роман, знакомый полковник из дружественного сухопутья, — замучили меня люди, подрывающие газовой щит отечества. В общем, так: или ты мне называешь покупателя, или пускай он мне сам звонит. Посредники ссылаются на других посредников, а те на третьих. Откуда ноги растут — никто не признается.

Я подтвердил, что и сам не в курсе.

— Кстати, — продолжал Роман, — тут уже компетентные органы нахохлились. Тоже о газах вопрошают. Тебя это не беспокоит?

Я попросил вычеркнуть меня из позорного списка, сказал, что перезвоню позже и попрощался.

Алексеичу наш разговор был хорошо слышен и он, как мне показалось, несколько расстроился.

— Ладно, иди пока, — отпустил меня начальник, — я тебя потом еще вызову.

Больше в этот день он меня не дергал. До конца работы я получил еще три предложения вступить в долю по поиску и реализации противогазов. Потребное количество неизменно составляло полмиллиона единиц. Вопрос о потенциальном покупателе почему-то считался неуместным.

* * *

История с противогазами прервалась так же неожиданно, как и возникла. Правда, недели через три кое-что напомнило мне о ней. Командировочный майор, кажется, из Ленинградского округа интенсивно приставал ко всем с вопросами о возможности закупки пары сотен тысяч индивидуальных медицинских аптечек. Оранжевых таких, со шприц-тюбиками и таблетками от радиации. Я честно ответил, что ничего не ведаю и с медиками стараюсь без большой нужды не связываться. Андрей, так и не разбогатевший на противогазах, тут же предложил майору в виде альтернативного варианта поспособствовать поставке изделий типа БСЛ*  в неограниченном количестве.

Вряд ли у них что-то выгорело, но за пивом следующим утром они отправились вместе…

_________________________________________________________

* ВЧ, тройчатка – каналы умеренно закрытой связи.

* * БСЛ — большая саперная лопата. Существует в природе еще и МСЛ, которая тоже к делу не относится.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *