Козлов А. Любовь к морю

О любви к морю так много и красиво сказано — дух захватывает! Голубые просторы, белоснежные чайки, ласковый прибой… А вы в переполненном испражнениями корабельном гальюне во время шторма, извините, “ихтиандра” не вызывали?  А обедать, даже в 5-бальный шторм, в кают-компании не пробовали? … И “собаку” (ночную вахту с 4 до 8 часов утра) не стояли? Ну тогда нам трудно будет с вами в разговоре о море найти общий язык. Вас явно на романтику потянет, а настоящим морякам романтика несвойственна. Какие к черту красоты в беспросветной череде вахт и изнурительных корабельных работ. Откуда взяться очарованию океаном и наслаждению прохладным морским бризом в 70-градусной “парилке” котельного отделения. Мечтают о море лишь дилетанты, профессионалы воспринимают его как неотвратимую неизбежность.

Недавно в Гидрометцентре Северного флота произошел забавный и, надо сказать, весьма поучительный случай. Старший лейтенант Непогодин Николай на строевом смотре Гидрометцентра решил своему начальнику капитану 1 ранга Полякову заявить жалобу… На что бы вы думали? Ни за что не догадаетесь! … На “дефицит романтики” в береговой службе! Это же надо было такое придумать! Те, кто с десяток лет прослужил на кораблях, меня сразу поймут. И долго, долго будут смеяться.

А что лейтенант, который море только на картинке видел? Для него Кольский залив, открывающийся взору в мутные окна Гидрометцентра, и впрямь не дает полную картину флотской службы. Бывает, долетают до его уха где-нибудь в курилке или в компании бывалых друзей магические словечки типа: “сбор-поход”, “аврал”, “противолодочный зигзаг”, или еще того круче: “лидирование”, “противодействие подводной лодке”, “морской бой с противником”, “отработка Л-3”. И тогда у лейтенанта и рождаются в голове странные, неподдающиеся никаким объяснениям желания. А, впрочем, может и не было у старшего лейтенанта Непогодина на строевом смотре никаких желаний относительно улучшения своей службы. Просто настроение было игривое, вот и решил, мягко говоря, повыделываться. “Мало, — говорит, — романтики в береговой службе”. А командир возьми ему, да и скажи с полной серьезностью:

—     Ну что ж, Непогодин, мы учтем ваше желание!

И, поворачиваясь к начальнику строевой части капитану 3 ранга Истратову, регистрировавшему замечания и пожелания военнослужащих, добавил:

—     Ну вот, Иван Петрович, а вы говорите у нас нет желающих служить на кораблях! Готовьте приказ о перемещении Непогодина командиром гидрометерологической группы на ТАВКР “Кузнецов” …

И тут лейтенант понял, что дошутился. Вся его безоблачная служба промчалась за одно мгновенье перед глазами, и какая-то черная туча, надвигающаяся с моря, помутила рассудок. Откуда ему было знать, что командир тоже любил пошутить. А он-то, в отличие от Непогодина, хорошо знал специфику флотской службы. Раньше, прежде чем попасть на берег, офицеры успевали не год и не два послужить на кораблях. Говорят, что лейтенант долго еще бегал по разного рода канцеляриям в поисках документов о его переводе на корабль.

Друзья-товарищи Неопогодина при каждой встрече с ним теперь подшучивали:

—   Ну, Коля, служить тебе на Флагмане Отечественного флота.

Или с удивлением вопрошали:

— Николай, ты еще не на “Кузнецове”?    

Иные, бывалые, попросту стращали:

—     Слушай, знаешь сколько на этом “крокодиле” помещений? Более тысячи. А пока зачеты на допуск к дежурству по кораблю старпому не сдашь – не видать тебе схода, как своих ушей!

Непогодин не находил себе места. И только на 100 % убедившись, что документов на его перевод нет, что командир действительно пошутил — окончательно успокоился.

Больше он о море не мечтал. Более того, с некоторых пор любое напоминание о нем в Николае вызывало легкую тошноту и слабость. Вот и вся любовь, как говорится.                                

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *