Из книги Патрика Бизли «Разведка особого назначения». Потопление «Бисмарка»

Потопление Бисмарка

Вот наконец и настал момент, когда королевские военно-морские силы смогли получать из Блечли-Парк наравне с ВВС и армией такие же услуги, какие «В. Dienst» с успехом предоставляла адмиралам Редеру и Деницу. Но перед тем как приступить к рассмотрению практических результатов, ожидаемых от этого ценного источника, нам надо остановиться на одной весьма драматичной операции, во время которой искусство дешифровщиков сыграло незначительную роль. Эпизод этот, наметивший водораздел в истории ОРЦ, особенно интересен с точки зрения разведывательной службы. Наши традиционные источники информации после неэффективного старта к тому времени постепенно приобретали результативность. Преследование «Бисмарка» показало, что при полном использовании они в состоянии были и без серьезной помощи со стороны БП поставлять такую развединформацию, которую давно ожидал от них командующий флотом метрополии.

«Шарнхорст» и «Гнейзенау» все еще спокойно стояли в Бресте после успешного рейда, проведенного с целью нарушения торгового судоходства. А Редер готовил еще более сокрушительный удар с использованием двух «карманных» линкоров в сочетании с двумя новыми военными кораблями — линкором «Бисмарк» и тяжелым крейсером «Принц Ойген», которые наконец-то были приведены в полную боевую готовность. Оба корабля намного превышали размеры, предписанные довоенными договорными ограничениями, и по своим тактико-техническим характеристикам превосходили аналогичные английские суда. В Адмиралтействе в то время не располагали точными сведениями о предстоявшей операции немцев, но и без них было ясно, что если немцы пошлют эскадру в составе современного линкора и двух линейных крейсеров (точнее говоря, это тоже почти линкоры, как их называли сами немцы) да придадут ей еще один тяжелый крейсер, то она причинит огромные потери английским судам в Атлантике. Флот метрополии состоял тогда из флагманского корабля Товея «Кинг Джордж V», однотипного с ним и только что спущенного на воду линкора «Принс ов Уэллс», линейного крейсера «Худ», который, несмотря на свои размеры, скорость и красивый вид, был устаревшим, построенным еще до Ютландской операции, такого же устаревшего, но еще более маломощного крейсера «Рипалс» и нового авианосца «Викториес». Пилоты самолетов, которые находились у него на борту, еще не имели боевого опыта. В состав отряда кораблей «Н», базировавшихся в Гибралтаре, входили старый линейный корабль «Ринаун» и ставший знаменитым авианосец «Арк Роял». Несколько ветеранов-линкоров, спущенных на воду до первой мировой войны, годились для конвойной службы, но в целом они были слабым утешением. Хорошо, что немцы поставили на несколько месяцев в ремонт «Шарнхорст», у которого обнаружились неисправности в машинах, и что 6 апреля один из четырех самолетов-торпедоносцев Берегового командования сумел, перед тем как его сбили, нанести серьезные повреждения линейному крейсеру «Гнейзенау». За эту доблестную атаку, благодаря которой почти наверняка удалось избежать крупной катастрофы, пилот Кеннет Кемпбелл был посмертно награжден орденом «Крест Виктории».

В связи с невозможностью использовать оба линейных крейсера у немцев возникли определенные затруднения. После долгих обсуждений вопроса о том, не лучше ли отложить выход «Бисмарка», пока его не сможет сопровождать однотипный с ним «Тирпиц», на котором велись последние приготовления, Редер пришел к выводу, что он не должен упускать случай нанести еще один удар по морским коммуникациям Англии. Было принято решение послать «Бисмарка» и «Принца Ойгена» без сопровождения. Они вышли из Гдыни 18 мая под командованием адмирала Лютьенса, который руководил выходом «Шарнхорста» и «Гнейзенау».

Адмиралтейство давно горело желанием узнать, когда же «Бисмарк» будет приведен в боевую готовность. Он вступил в строй еще в августе 1940 г., но в отличие от англичан, вынужденных поспешно вводить в строй каждый корабль, немцы аккуратно и тщательно готовили «Бисмарка» в течение длительного периода в его первый боевой поход. Благодаря участившейся фоторазведке, которая стала теперь возможной, Деннинг в ОРЦ следил за каждым движением этого корабля из Гамбурга в Киль, обратно в Гамбург, затем снова в Киль. В марте 1941 года «Бисмарк» направился в восточную часть Балтийского моря, и Деннингу пришлось довольствоваться только агентурной информацией. В ней оказалось одно донесение из Гдыни о том, что линкор был обеспечен свежими морскими картами [1], а второе — из Франции, в котором говорилось, что в Бресте готовятся швартовые бочки для этого корабля. К апрелю не осталось сомнений не только в полной боевой готовности «Бисмарка», но и в его предстоящем выходе в Атлантику для боевых действий. Флот метрополии был приведен в состояние готовности.

Во второй неделе мая появилось еще одно подтверждение: начались интенсивные полеты немецких самолетов-разведчиков над Скапа-Флоу и Датским проливом. Доказательством послужили расшифрованные косвенные радиосигналы немецких ВВС. Они показывали, что все отсрочки с выходом прекратились, и что попытку «Бисмарка» прорваться в Атлантику следовало ожидать со дня на день. Поэтому адмирал Товей усилил патрулирование крейсеров в проходе между Исландией и Фарерскими островами, а также в Датском проливе, где находились «Норфолк» и «Суффолк». Последний одним из первых был оборудован радарной установкой — факт, имевший, как подтвердили события, большое значение. Сценарий был уже готов, но у Товея возникла та же проблема, как и у его непосредственного предшественника адмирала Форбза, а во время первой мировой войны — у Джеллико: когда выходить в море с главными силами флота метрополии? Сделай он это слишком рано, ему пришлось бы в наиболее критический момент возвращаться для заправки горючим. Промедли, противник успеет благополучно выйти на просторы Атлантического океана. Товею требовалась точная информация о движении немецкой эскадры, прежде чем его корабли могли сняться с якорей.

Следующий акт этой драмы разыгрался в нейтральном Стокгольме. Швеция попала в трудное положение. После падения Дании и Норвегии она фактически полностью оказалась отрезанной от Запада, а в одиночестве не могла оказать эффективного сопротивления в случае нападения на нее Германии. Некоторые политические и военные руководители Швеции если и не питали явных прогерманских симпатий, то, во всяком случае, были убеждены в том, что Германия идет к победе. Надо помнить, что Англия оставалась тогда совсем одна, и по отношению к ней шведский нейтралитет был строгим; это не тот, мягко говоря, благожелательный нейтралитет, которого придерживалась Швеция по отношению к Германии. Но среди шведов нашлись люди, относившиеся с большой симпатией к побежденным соседям — норвежцам, а также к англичанам. Один из них майор Тёрнгрен, начальник штаба при главе шведской секретной службы, был на дружеской ноге с норвежским военным атташе полковником Рошером Лундом и с английским военно-морским атташе кептеном ВМС Генри Денхемом. Последний по прибытии в Стокгольм за год до этого усиленно старался завязать знакомства, окружая себя друзьями и влиятельными людьми.

Первый раз Лютьенс испытал на себе злой рок 20 мая после полудня. Его эскадру заметил шведский крейсер «Готланд», когда она проходила севернее Гётеборга, изменив курс на северо-запад, к южному побережью Норвегии. По заведенному обычаю крейсер сообщил о курсе следования и составе немецкой эскадры в Стокгольм. Эта радиограмма попалась на глаза Тёрнгрену, который решил сразу же ознакомить с ее содержанием Рошера Лунда, не раскрывая, по соображениям собственной безопасности, источник информации. Лунд бросился к Денхему. В 21.00 тот отправил следующую весьма срочную радиограмму разведуправлению в Лондон: «Каттегат, сегодня, 20 мая. В 15.00 два тяжелых военных корабля в сопровождении трех эсминцев, пяти эскортных кораблей, десяти или двенадцати самолетов прошли Марстранд курсом на северо-запад. В.З». Знаки «В.З» показывали, как оценивал надежность своей информации сам Денхем. Эту систему, придуманную в разведуправлении, постепенно заимствовали и другие службы. В ней достоверность источника информации оценивалась буквами от «А» до «Е», а достоверность содержания — цифрами от 1 до 5. По оценке Денхема, источник переданной им информации был хорошим, но ее содержание он считал, возможно, не совсем точным.

Радиограмма Денхема поступила вскоре после полуночи, когда Деннинг, как обычно, спал в ОРЦ. Он, конечно, не выразил удивления и мысленно повысил оценку информации до В.2. Через некоторое время Деннинг получил подтверждение в виде донесения из Кристиансанна, с южной оконечности Норвегии, где местные участники Сопротивления тоже заметили германские корабли и с большим риском для себя немедленно сообщили об этом в Лондон. Деннинг сразу же проинформировал Главный морской штаб и адмирала Товея. Около 3.30 он передал Береговому командованию ВВС указание о необходимости начать с рассветом облеты норвежского побережья с целью обнаружения «Бисмарка» и «Принца Ойгена». Эти корабли к тому времени вошли в Корс-фьорд — проход в порт Берген, где «Принц Ойген» решил полностью заправиться топливом. «Бисмарк» же по каким-то неведомым причинам этого не сделал. Там их и обнаружил в 13.15 «Спитфайер» из разведывательного отряда, базировавшегося в пункте Уик. Он сделал несколько снимков. Самолет пилотировался летчиком ВВС Майклом Саклингом. Ввиду особой важности правильного опознания сфотографированных кораблей снимки после их изучения в Уике отправили в Лондон, где первоначальная версия подтвердилась.

Теперь, когда местонахождение Лютьенса было точно установлено, Товей мог предпринять дальнейшие меры. «Худ» и «Принс ов Уэлс» направились в Датский пролив на соединение с «Норфолком» и «Суффолком». Но сам адмирал не мог покинуть Скапа-Флоу с остальной частью флота метрополии, не получив подтверждения о выходе немцев из Корс-фьорда. Большую тревогу вызывало у него ухудшение погоды, из-за чего Береговое командование вынуждено было отменить все разведывательные полеты в ожидании дальнейших метеосводок. Похоже было, что в течение как минимум суток никаких новых донесений не поступит, а тогда, возможно, будет слишком поздно. Заместитель начальника РУ — начальник ОРЦ Клейтон спешно направил Деннинга и Кемпа в БП разъяснить морской секции, как важно получить дальнейшую информацию о намерениях немцев. Но в тот момент Блечли-Парк, к великому сожалению, ничем помочь не мог.

А «Бисмарк» и «Принц Ойген», заправившийся топливом, накануне вечером уже вышли в море, взяв курс на север и радуясь плохой погоде, обещанной синоптиками. Хорошо, что командир базы военно-морской авиации в Хатсоне кептен флота Фенкурт понимал необходимость во что бы то ни стало получить подтверждение о выходе немецких кораблей из Корс-фьорда. Его помощник коммандер Джефри Ротерхем, пренебрегая устрашающими погодными условиями, добровольно вызвался слетать в разведку в район Бергена на старом двухмоторном самолете «Мэриленд», служившем для буксировки мишеней. Полет удался только благодаря отличному знанию им штурманского дела и искусству управлять самолетом. В тот же вечер Ротерхем смог заверить Товея, что в порту Берген и в прилегающих фиордах тяжелых кораблей не было. Командующий отдал приказ кораблям «Кинг Джордж V», «Рипалс» и «Викториес» сняться ночью с якорей и выйти в море. Они держали курс к югу от Исландии.

Лютьенса его разведка обслуживала не столь успешно. Были приняты серьезные меры, чтобы скрыть его выход: впервые ввели в действие оперативный шифр НЕПТУН для тяжелых кораблей, прекратили на 24 часа все движение торговых судов по Большому Бельту. И тем не менее корабли Лютьенса были обнаружены — факт, который он подозревал и о котором начальник специальной службы Германии адмирал Канарис, видимо расшифровав донесение Денхема, быстро уведомил Редера. Разведывательные полеты немцев над Скапа-Флоу велись настолько интенсивно, что они встревожили англичан, но оказались в данном случае неэффективными и ненадежными для немцев. Их разведка не сообщила об усилении патрулирования в Датском проливе и, что особенно важно, в течение нескольких дней не могла предпринять ничего, кроме визуального наблюдения за стоянкой флота метрополии. И даже когда были получены фотоснимки, их вначале истолковали неправильно. Лютьенсу передали совершенно ошибочные сведения о составе и движении флота метрополии. Этот ляпсус обычно проницательной «В. Dienst» усугублялся ее сообщением о том, что, судя по передачам в эфире, никакой особой активности у англичан не наблюдается. Наконец, немецкая морская разведка не оценила успеха Англии в области использования радиолокационных средств.

Встреча «Бисмарка» и «Принца Ойгена» с «Норфолком» и «Суффолком» в Датском проливе в конце дня 23 мая оказалась для немцев полной неожиданностью. Их обескуражила та легкость, с какой преследователи шли за ним по пятам всю ночь. Но перед лицом этих неудач, которые являлись таким контрастом с ситуацией во время норвежской кампании, когда Лютьенс почти наверняка отложил бы свой проход через Датский пролив, он мог бы, после того как его обнаружили, спокойно повернуть назад. В конце концов, он имел приказ избегать баталий и сосредоточить мощь своих кораблей на подрыве торгового судоходства.

Но вернемся к Адмиралтейству, которое воспылало восторженными надеждами. Немецкие корабли были обнаружены, их неотступно преследовали два крейсера, о чем они сообщали в своих донесениях; «Худ» и «Принс ов Уэлс» шли наперерез немцам. На следующий день, 24 мая утром, с ними наверняка все должно было быть кончено. Автору хорошо запомнился тот вечер, когда он возвращался с очередного дежурства в счастливой уверенности, что вот придет он снова на работу, а «Бисмарк» и «Принц Ойген» будут уже на дне морском. Как и многие его коллеги, он сначала не поверил, когда на другой день узнал, что «Худ», приблизившись в 6.00 к двум немецким кораблям, попал под артиллерийский обстрел и через несколько минут взорвался. В живых осталось три человека. Попадания были и в «Принс ов Уэлс», которому пришлось уклониться из зоны обстрела. На этом корабле возникли неполадки с орудиями главного калибра (на борту у него все еще находились гражданские специалисты, старавшиеся исправить зубчатые передачи в 14-дюймовых орудийных башнях). «Принс ов Уэлс» сам, правда, нанес повреждение «Бисмарку», вызвавшее утечку топлива, которая, учитывая, что Лютьенс не заправился в Бергене, серьезно повлияла на последующий ход событий. Об этом у нас, однако, не было достаточно точных сведений.

К этому следует добавить, что адмирал Товей на линкоре «Кинг Джордж V» с крейсером «Рипалс» и авианосцем «Викториес» шли полным ходом по направлению к южной оконечности Исландии. Немцев преследовали «Принс ов Уэлс» с крейсерами. По поступавшим от них донесениям и по нанесенной на планшеты обстановке у Деннинга складывалось впечатление, что возмездие было не за горами. В полночь 24 мая «Викториес» сблизился с немецкими кораблями на расстояние, позволявшее произвести атаку самолетами. Одно попадание было точным, но серьезных повреждений оно не причинило. Мы не знали, что из-за недостатка топлива Лютьенс уже принял вынужденное решение идти во Францию, о чем он сообщил в Киль. Нами не было обнаружено и то, что по его приказу крейсер «Принц Ойген» отделился, чтобы действовать самостоятельно. Донесения о преследовании немецкого линкора продолжали поступать непрерывно, внушая нам уверенность, что на следующее утро флот метрополии подойдет к линкору на расстояние визуального контакта.

Но в 15.00 25 мая «Суффолк», который шел зигзагообразным курсом, при очередном удалении от линкора потерял его из виду. Некоторое время мы надеялись, что он снова увидит его, но проходил час за часом, а корабли и самолеты не могли напасть на след «Бисмарка». Мы снова впали в уныние. Нас охватило беспокойство: не повернул ли «Бисмарк» в сторону Германии? Или, может быть, он решил ускользнуть в Атлантику по примеру «Шеера», «Хиппера», «Шарнхорста» и «Гнейзенау»? Нужно необыкновенное везение, чтобы просто еще раз обнаружить корабль, который скрылся из виду; для сил же, способных уничтожить его, такое везение должно быть по меньшей мере чудом.

Но на этот раз Лютьенса явно покинула удача, она оказалась на нашей стороне. Почти ровно в 7.00 операторам, дежурившим у карт-планшетов в ОРЦ, позвонили с РПС из Скарборо. Кемп начал записывать для прокладки на планшете пеленги, принятые на частотах тяжелых кораблей. Не прошло и часа, как была засечена вторая радиограмма. Немецкий адмирал не понимал, что он давно оставил позади своих преследователей. Думая, что им известны его местонахождение, курс и скорость, он решил подробно доложить о бое с «Худом», об успешном отходе «Принца Ойгена», о катастрофическом недостатке топлива на линкоре и своем решении идти прямо к берегам Франции. Нам, конечно, ничего не было известно об этом. Деннинг и Кемп, спешно вернувшиеся в Адмиралтейство, не могли понять, что происходило. Какая необходимость заставила немцев раскрыть свои координаты, прибегнув к такому способу? Знали ли они достоверно, что мы потеряли их из виду и не имели никакого представления о том, куда они держат путь? Но Кемпа покинуло веселое настроение, когда он начал прокладывать пеленги на специальной гномонической карте [2], к применению которой прибегают в особых случаях. «Бисмарк» находился в этот момент где-то в 1200 милях к западу от Эдинбурга. Пеленги, полученные с английских РПС, после того как их нанесли карандашом на карту, не образовали ни треугольника положения, ни точного пересечения в одной точке. Широту по ним еще можно было определить, а долготу — нельзя: линии шли почти параллельно, давая ряд пересечений под очень острыми углами. Из Исландии и Гибралтара сведений почему-то не поступало, и оператору-прокладчику удавалось получить три или четыре возможных местоположения германского корабля на пространстве в сотни миль. «Бисмарк» мог в данный момент развернуться и идти обратным курсом по своему же прежнему следу, возвращаясь через Датский пролив, или следовать к берегам Норвегии через проход между Исландией и группой Фарерских островов. Но ведь прошло двадцать месяцев с начала войны. За это время операторы-планшетисты неплохо набили руку на прокладке пеленгов; и чем больше Кемп всматривался в пеленги, тем сильнее росла в нем уверенность, что они показывали совершенно противоположную картину. Постепенно у него появилось твердое убеждение, что «Бисмарк» находится далеко на юго-восток от той позиции, о которой он сообщил в последний раз. Это означало, что он следовал по направлению к Франции. Деннинг и Клейтон согласились с этим заключением Кемпа.

Обычная процедура передачи данных, зафиксированных радиопеленгаторными станциями, сводилась к тому, что ОРЦ сообщал только приблизительное местонахождение дославшего радиограмму корабля. Сообщение по этому случаю могло иметь следующий вид:

«Из Адмиралтейства. Вне очереди. Секретно. Командующему флотом метрополии, отряд «Н», «Родней», «Рамиллиес». Дублируется для AIG47. Приближенный пеленг с РПС на частоте… килогерц в 7.49 показывает, что вражеский надводный корабль — в 100 милях от точки 55° сев. широты и 34° зап. долготы.

Примечание. Адмиралтейство считает, что «Бисмарк» идет на юго-восток, вероятно в Бискайский залив».

Клейтон напомнил Деннингу и Кемпу, когда они предложили ему послать такую радиограмму Товею, что до выхода в море командующий специально потребовал сообщать ему только фактические пеленги, а выводы о положении засеченных объектов он сделает сам. Для такой постановки вопроса у него были основания. На двух его эсминцах недавно были установлены высокочастотные радиопеленгаторы. С их помощью Товей надеялся получать пеленги, которые в сочетании с переданными ему данными ОРЦ могли бы давать точные координаты. Но ни одного из эсминцев в тот момент рядом не оказалось; да если бы они и были, все равно нет видимой причины, почему бы ему не получить приближенные координаты места из ОРЦ, с тем чтобы сравнить их с той точкой, которая нанесена на карте по его собственным данным наблюдений.

Когда передавались эти радиограммы, флот метрополии находился значительно юго-западнее «Бисмарка», который уже лег на курс зюйд-ост и следовал к берегам Франции. Ничего, конечно, не подозревая об этом, Товей вполне справедливо был озабочен двумя возможностями. Он считал, что «Бисмарк» либо идет в западном или юго-западном направлении для осуществления своих задач или же вернется на прежний курс — норд-ост, — чтобы следовать к берегам Норвегии. И пока флот метрополии продолжал свои поиски, исходя из того, что одна из этих возможностей была правильной, «Бисмарк» все дальше уходил от него. Поскольку преимущество в скорости у англичан было невелико, шансы перехватить немецкий корабль при том положении, когда другие возможности не принимались во внимание, становились все более отдаленными. Наступила еще одна «послеютландская» ночь.

Получив неточные пеленги, ОРЦ потерял время на их рассмотрение и на решение вопроса о том, радировать ли Товею только о факте радиозасечки или же сообщить ему и пеленги. Они были переданы на флагманский корабль только в 10.00, спустя три часа после поступления их в ОРЦ. За это время «Бисмарк» ушел еще на добрых семьдесят миль от флота метрополии, что само по себе было плохо. А тут еще на борту флагманского корабля совершили такую оплошность, которая чуть было не закончилась для «Бисмарка» удачным исчезновением. По каким-то до конца не выясненным соображениям штаб Товея решил, что пеленги показывают положение «Бисмарка» не к юго-востоку от его последней известной позиции, а к северо-востоку. Выходило, что немецкий корабль возвращался в Норвегию. И флот метрополии, теряя несколько драгоценных часов, полным ходом следовал в северо-восточном направлении, расширяя тем самым разрыв между собой и противником. Деннинг и Кемп по сей день убеждены, что эта ошибка объяснялась отсутствием на флагманском корабле специальных гномонических карт, необходимых для особых случаев прокладки радиопеленгов[3]. Если гномонические карты специально не были получены перед выходом в море, то откуда бы им взяться на корабле? Кемп позже для привязки проложил пеленги на обыкновенной меркаторской навигационной карте и еще раз убедился, что наиболее вероятное место нахождение линкора лежало на ней на несколько градусов севернее, чем на его карте. Смутно вспоминая о «расследовании» этого дела, предпринятом по окончании операции, Деннинг говорил, что ему поручили проследить за изданием гномонических карт для линкора «Кинг Джордж V». Но, несмотря на это веское доказательство, главный штурман флота, ответственный за состояние всего штурманского обеспечения, кептен ВМС Фрэнк Ллойд, который к тому же сам находился на месте событий, категорически отвергает такое предположение. Возможно, у Кемпа и его сотрудников просто было больше опыта, и потому они сделали правильный вывод из тех данных о пеленгах, которые всеми остальными признавались недостаточно надежными. Такой ситуации больше не повторялось. В дальнейшем, когда полученные по пеленгам координаты приходилось передавать кораблям в море — а это случалось не часто, — они всегда сопровождались оценкой ОРЦ.

Но что бы ни было дальше, а в данный момент в ОРЦ, где собрались сотрудники оперативного управления, нарастало беспокойство. Товей радировал о своей позиции в 10.47. Если он не располагал более точной информацией, чем ОРЦ, — а такую возможность в тот момент нельзя было отрицать, — то он шел в неправильном направлении.

К тому времени был принят и ряд других мер. Соединение «Н» получило приказ выйти из Гибралтара на тот случай, если «Бисмарк» будет следовать на юго-восток; изменил курс и линкор «Родней», нуждавшийся в срочном ремонте: он направлялся с этой целью в США. Ветерану ютландской операции «Рамиллиесу» был отдан приказ покинуть сопровождаемый им конвой и примкнуть к группе преследования «Бисмарка». Крейсеры, миноносцы и самолеты были приведены в готовность и освобождены от выполнявшихся ими задач, с тем чтобы попытаться туже стянуть кольцо облавы. Но откуда же им знать, каким именно курсом следовал «Бисмарк»?

Деннинг и Кемп попросили разрешения направить Товею свои данные о координатах немецкого корабля, однако особое мнение разведчиков не было сочтено достаточным поводом для вмешательства в распоряжения ответственного лица, находившегося на месте событий. Начальники планового и оперативного управлений, которым было рекомендовано рассмотреть создавшееся положение, прибыли снова в ОРЦ и высказались в поддержку их точки зрения. В соответствии с этим на флагманский корабль Товея, командирам других кораблей, а также должностным лицам, которых это касалось, были переданы в интервале между 10.23 и 11.08 радиограммы с сообщением, что, по мнению Адмиралтейства, «Бисмарк» держит курс к берегам Франции. Такое предположение укрепилось в 10.54, когда поступили несколько более точные координаты. На этот раз Товею было сообщено местонахождение корабля, взятое прямо с карты ОРЦ. Эту радиограмму он получил, однако, только в 14.00. Через час с четвертью Товей изменил курс на юго-восток, но к тому времени разрыв между его эскадрой и немецким кораблем увеличился еще больше. В 13.20 была получена еще одна радиограмма о положении линкора, но она поступила не на частотах надводных кораблей, а на частоте подводных лодок. В Адмиралтействе подумали, что этот сигнал передал «Бисмарк», который, возможно, хотел вступить в контакт с подводными лодками, хотя раньше немцы к такому порядку связи не прибегали. На самом же деле в данном случае сработала рация одной подводной лодки, сообщавшей о местоположении авианосца «Викториес». Пеленги были неточными, но они все же показывали позицию «Бисмарка», близкую к действительности. Ее сообщили Товею в подтверждение того курса, каким следовал немецкий корабль. Эта ошибка оказалась более благоприятной, чем предыдущая.

Во второй половине дня, уже после того, как Товей изменил курс и пошел на юго-восток, Адмиралтейство приказало линкору «Родней», в тот момент опережавшему «Бисмарка» и направлявшемуся наперерез ему, следовать не в направлении Франции, а идти на север, к проходу между Исландией и Фарерскими островами, то есть в том направлении, где еще недавно вел поиск Товей. Почему был отдан такой приказ, остается загадкой. Некоторые говорят, что автором его был Уинстон Черчилль, который в такие моменты всегда с трудом сдерживал себя от искушения отдавать личные распоряжения. Но не исключено, что имелось в виду объединить «Родней» с линкором «Кинг Джордж V», оставшимся в одиночестве после того, как «Рипалс» и «Викториес» отделились от него для заправки топливом. Если дело обстояло действительно так, то радиограмму составили неуклюже: в ней, видимо без всякого умысла, смешивались разведывательные вопросы с оперативными. Хорошо, что в данном случае маневры «Роднея» не имели особого значения, хотя они и озадачили Товея. Адмиралтейство, по мнению Товея, в конце концов пришло к выводу, что «Бисмарк» направляется в проход между Исландией и Фарерскими островами, а не к Франции. Исходя из этого он избрал компромиссный курс, надеясь таким образом быть готовым к обеим возможным ситуациям. В результате этого задача догнать «Бисмарка» еще больше осложнялась. Будучи не в силах совладать с охватившим его нетерпением, Товей в 16.30 направил Адмиралтейству запрос: считает ли оно, что «Бисмарк» держит курс к проходу между Исландией и Фарерскими островами. Пока шел ответ — а шел он, разумеется, с вынужденными задержками, — Товей сам решил, что Лютьенс направляется в сторону Франции, а не к Норвегии; к тому времени английский адмирал далеко отставал от преследуемого им корабля.

Сомнения, раздиравшие Товея, не волновали сотрудников ОРЦ. В Бресте уже велись активные приготовления к встрече «Бисмарка». Группа «Норд» в Киле передала оперативный контроль за ним группе «Вест» во Франции. Вызванные этим изменения в эфире не остались незамеченными. Мы начали получать также расшифрованные радиограммы немецких ВВС о том, что в подготовительные меры входило обеспечение воздушного прикрытия линкора, как только он войдет в зону действия авиации. Никаких вопросов о том, куда направлялся этот корабль, больше не существовало. Все надежды теперь возлагались на соединение «Н», которое вышло из Гибралтара. «Ринауну» встречаться с «Бисмарком» в одиночку было бы еще опаснее, чем раньше «Худу». Однако если самолеты с авианосца «Арк Роял» сумеют хотя бы задержать продвижение немецкого линкора, то его еще могут настигнуть «Кинг Джордж V» и «Родней». Как всегда, важно было получать точную информацию о местонахождении, курсе и скорости «Бисмарка».

Совместно с Береговым командованием было намечено поднять с рассветом самолеты — летающие лодки для поиска линкора по квадратам. Командующему подводными силами был отдан приказ направить шесть подводных лодок в Бискайский залив; ряд крейсеров и миноносцев получили распоряжение прекратить выполнение текущих заданий и следовать наперерез «Бисмарку». Все зависело теперь от своевременного обнаружения линкора и наведения на него самолетов с авианосца «Арк Роял» и, при всех условиях, от умения нанести по линкору успешный удар. В 7.00 в ОРЦ поступили последние, более определенные данные о точном местонахождении линкора. Они не внесли каких-либо новых моментов в создавшуюся ситуацию, так как все возможные меры были уже приняты и Клейтон, Деннинг и Кемп вздохнули с облегчением, получив подтверждение в правильности тех суждений, которые ими высказывались на протяжении последних двенадцати часов.

О победе, одержанной «Бисмарком» над «Худом», торжественно оповестили немецкий народ. О ней раструбили на весь мир. Но многие радиослушатели, наверное, зада вались вопросом, есть ли еще у линкора возможность уйти от погони или уничтожить большое число английских кораблей, которые теперь, безусловно, преследуют его. В числе таких слушателей оказался и один высокопоставленный офицер немецких ВВС, дислоцированных в Афинах. Его сын проходил службу на линкоре в качестве гардемарина. Этот офицер отправил в Берлин дипломатическим шифром срочную радиограмму с запросом о том, где находится линкор. В ответ ему сообщили, что «Бисмарк» следует в Брест. Дипломатические шифры еще менее надежны, если вообще можно говорить об их надежности, чем военные, и в Блечли-Парк быстро вскрыли переписку между Берлином и Афинами. Она без задержки поступила в ОРЦ. Это показательный пример необходимости строго ограничивать распространение сведений важного оперативного значения и доверять их только тем, кто без них абсолютно не может обойтись. Здесь также и пример того, как обрывки информации, ненужной для одного ведомства, могут представлять огромную ценность для другого. Как показали дальнейшие события, немцы считали, что ущерб уже был нанесен, но для ОРЦ и Адмиралтейства информация из Афин могла дать единственный ключ к разгадке маневров «Бисмарка». Исход всей операции до последнего момента оставался неясным. 26 мая в 10.30 летающая лодка «Каталина» обнаружила «Бисмарка» в 700 милях западнее Бреста. Ее направляли в полет дополнительно к ранее высланным по личной инициативе возглавлявшего Береговое командование Фредерика Баухилла. Но его изощренные догадки о точном курсе следования «Бисмарка» ни к чему бы не привели и немецкий корабль мог бы уйти от погони, если бы к вечеру соединение «Н» не подошло достаточно близко к линкору. Это позволило поднять в воздух самолеты с борта «Арк Рояла». Погодные условия были ужасающими. Все надежды мы возлагали на тихоходные и устаревшие самолеты типа «Свордфиш». Корабли Товея и линкор «Родней» безнадежно отстали. Им уже не удастся настичь «Бисмарка» до того, как его прикроют немецкие самолеты и подводные лодки Деница, если, конечно, линкор резко не снизит скорость. Но самолеты «Свордфиш» превзошли все ожидания. Среди их торпедных попаданий было одно, которое пришлось в корму корабля. Взрывом заклинило рули линкора и повредило его винты. Он мог теперь ходить только по кругу, лишившись всяких надежд на спасение.

Ночью подоспели «Кинг Джордж V» и «Родней» с миноносцами и крейсерами из других соединений, которые участвовали в погоне. Товей атаковал «Бисмарка» на следующее утро и быстро превратил его в пылающий костер. 27 мая в 10.36 утра немецкий линкор с поднятыми флагами пошел ко дну. Его потопили оставшиеся в живых члены экипажа [4].

Подобно сражению у Ватерлоо, из всего когда-либо виденного ранее, это было чертовски великолепное зрелище. На большинстве кораблей Товея топлива оставалось в обрез. Его хватало, только чтобы вернуться домой. Еще каких-нибудь несколько миль, и «Бисмарк» оказался бы под прикрытием германских ВВС. Одна немецкая подводная лодка обнаружила соединение «Н» перед тем, как самолеты с «Арк Рояла» торпедировали линкор, но она до этого успела израсходовать все торпеды. В самые последние часы операции в БП начали раскрывать шифр ГИДРА, и ОРЦ узнал, что подводным лодкам был отдан приказ следовать в район нахождения «Бисмарка», забрать с него журнал боевых действий и атаковать его преследователей. Товей был предупрежден об этом. Но если бы самолеты с авианосца «Арк Роял» не нанесли удар по самому уязвимому месту линкора, он мог бы ускользнуть от нас. После того как во время всех предыдущих выходов в море фортуна была на стороне немцев, может, они не имели права ожидать, что она снова улыбнется им.

Между тем англичане одержали победу не только благодаря удаче. В первый, но не в последний раз сказала свое слово точная и быстрая работа разведки, которая помогла Адмиралтейству и командующему флотом сосредоточить превосходящие силы в самый решающий момент. Расщедрившись на похвалу, Товей писал в своем донесении о ходе боевых действий: «Точность информации Адмиралтейства и быстрота, с какой она поступала, были превосходными. Идеальным было также сочетание нужной информации с распоряжениями, передававшимися боевым соединениям, с которыми я не имел визуального контакта».

У ОРЦ были основания испытывать вполне заслуженное удовлетворение от того, что его усилия наконец-то способствовали замечательному успеху. Предупреждение о предстоящем выходе «Бисмарка» в море было дано заблаговременно, линкор был обнаружен даже до того, как вошел в воды Северного моря, затем его обнаружили в Корс-фьерде, настигли и стали преследовать в Датском проливе. После того как «Бисмарк» потопил «Худа» и ушел от погони, только умелая интерпретация со стороны ОРЦ посланных линкором и запеленгованных радиопеленгаторными станциями продолжительных радиограмм дала необходимый ключ к разгадке. Она и привела к повторному перехвату «Бисмарка» и его уничтожению.

В некоторых работах последнего времени [5] вся заслуга приписывается дешифровщикам. Но в действительности они сыграли лишь незначительную роль. Данные, содержавшиеся в радиограммах немецких ВВС, несомненно, помогли установить, что маршрут возвращения «Бисмарка», возможно, будет проходить через Датский пролив. Но дешифрированные материалы, указавшие на активность немцев в Бискайском заливе 26 мая, радиограмма из Афин и распоряжения, переданные подводным лодкам. поступили слишком поздно, чтобы повлиять на ход событий. Они лишь подтвердили правильность предположений ОРЦ, сделанных в 7.30 25 мая. Для их претворения в жизнь еще до полудня 25 мая в эфир пошел целый ряд радиограмм и указаний. Поэтому предположения о том, что радиосигналы, переданные «Бисмарком» и направленные ему, были расшифрованы в нужный момент, безусловно, беспочвенны. Блечли-Парку еще только предстояло сделать огромный вклад в ход войны на море.

Запоздавшая информация поступила и еще из одного ценного источника. Участник Сопротивления французский морской офицер лейтенант Филлипон, работавший на судоверфи в Бресте, рано утром 25 мая заметил приготовления к прибытию «Бисмарка». До этого он уже послал нам несколько сообщений о «Шарнхорсте» и «Гнейзенау». Одно из них — об успешной атаке, произведенной офицером морской авиации Кемпбеллом, — поступило через 48 часов после нее. Донесение в отношении «Бисмарка» было отправлено в тот самый момент, когда Деннинг и Кемп с тревогой изучали пеленги, полученные с РПС, а Товей с флотом метрополии вел поиски в неправильном направлении. Это донесение так и не поступило в ОРЦ. Вероятнее всего, оно вообще никогда не смогло бы попасть туда достаточно заблаговременно, чтобы его можно было использовать в оперативных целях. Это иллюстрация тех трудностей, с какими приходилось сталкиваться самым отважным и наиболее осведомленным агентам при передаче действительно срочной оперативной информации.


[1] По мнению Деннинга, указанная информация фактически взята из расшифрованной радиограммы. Если это верно, то не исключено, что ограниченное проникновение в некоторые административные коды, позволившее чтение ряда вышедших из употребления сигналов, состоялось раньше, чем до сих пор принято думать, возможно, на основании материалов, доставленных с «Кребса» (см. главу четвертую).

[2] На картах, составленных в гномонической, или центральной, проекции, радиопеленги в отличие от карт в меркаторской проекции, прокладываются, как и дуги больших кругов, в виде прямых линий — Прим. Ред.

[3] По словам кептена ВМС Роскилла, адмирал Товей впоследствии признал, что это действительно было причиной ошибки.

[4] Ludovic Kennedy. Pursuit. Collins. В том, что подрывные заряды были использованы для затопления, особенно сомневаться не приходится. Вызывает сомнение другое: действительно ли они послужили причиной затопления «Бисмарка». Было бы удивительным совпадением, если бы они оказали воздействие одновременно с торпедными ударами «Дорсетшира».

[5] См.: Ф. Уинтерботэм. Чрезвычайно секретно. М., 1977; Cave-Brown. The Bodyguard of Lies. W. H. Allen

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *