За тех, кто в море!

Литературные произведения военных моряков и членов их семей. Общественное межрегиональное движение военных моряков и членов их семей "Союз ветеранов боевых служб ВМФ"

Кулинченко В. От пинагора до камчатского краба

Пинагор – рыба отряда скорпенообразных длиной до 60 см, массой до 3 кг. В России водится в Баренцевом, Карском, Белом и Дальневосточных морях. Объект местного промысла. (БСЭ)

Есть еще одно название — рыба-воробей

         В последнее время всё чаще в СМИ проходят материалы про борьбу рыбоохраны Баренцева моря с браконьерами всех мастей, особенно по отлову краба. О крабах чуть ниже. А сейчас я хочу вспомнить про те времена, когда слова браконьер почти не упоминалось, а рыбы в Баренцевом море хватало на всех, и за угол ходить не надо было. «Ходить за угол» моряки северяне называли выход в Норвежское море и далее в Атлантику.

         В трудные 50-е годы прошлого столетия, когда не только Баренцево море, но и все его заливы кишели разнообразной рыбой, я пришёл служить на подводные лодки Северного флота. Естественно, тогда все подводные лодки были ещё дизельными и, отрабатывая днём задачи боевой подготовки в полигонах, на ночь становились на якоря в одной из многочисленных губ – небольших закрытых заливах.

         Кто служил на Севере или рыбачил в тех местах, наверняка слышал о губе Эйна в Мотовском заливе – излюбленном месте якорной стоянки рыбаков и подводников. Весьма, рыбное было место. Сейнеры брали отличную сельдь прямо в Мотовском заливе, а отдохнуть становились в Эйну. Один недостаток этой якорной стоянки – плохая радио проходимость. Лодки, стоящие там, на якорях, часто не могли выйти на связь в положенное время, и не раз аварийно-спасательные силы флота поднимались по тревоге.

         Тогда каждый уважающий себя подводник, от матроса до командира, имел блесну, и не одну: из медной, латунной или мельхиоровой трубки диаметром 10 мм, длиной 10-12 см, на конце которой стальной проволокой закреплялся тройник (маленькая кошка). Проволоку пропускали через трубку, и всё это заливали свинцом и присоединяли к миллиметровой леске-жилке длиной около 30-50 метров (предпочиталась японская жилка). Трубки были начищены до блеска, и снасти всегда находились наготове.

         Перед постановкой на якорь командир и штурман выбирали место, наиболее рыбное и подходящее по глубине (25-35 метров). С приходом на якорную стоянку, после суматохи постановки на якорь все хватали свои рыболовные снасти из укромных мест, и вмиг кормовая надстройка (она ближе к воде) превращалось в место рыбалки. За какие-то полчаса палуба покрывалась трепещущей треской, а недовольный кок, кажется, единственный на лодке, который не радовался улову, бродил среди «рыбаков» и ворчал: «опять мне рыбу чистить и готовить!». На что старпом с явным недовольством (он тоже среди всех крутит своей блесной над головой, чтобы подальше её забросить и с первой попытки вытащить треску за хвост) отвечает: «Да не ной, неси лучше лагуны, мы тебе всё сделаем, а ты иди на камбуз и готовь уху, жаркое и прочее…».

         Рыбалка была отличной разрядкой после трудного дня ныряний и отработки задач. Автор сам испытал незабываемое удовольствие от такой рыбалки. Единожды мне повезло, и я вытащил зубатку (около 9 кг). При таком улове требуется искусство – ни разу не ослабить натяжение жилки. Только миг – и блесна навсегда уйдёт гулять по морю в губе этой вкусной и зубастой рыбины. Сколько раз зубатки уходили уже прямо с борта субмарины, как только у восхищённого моряка-рыболова от радости заходилось сердце, и слабела рука.

         Наиболее уловными в губе Эйна были латунные, несколько хуже — мельхиоровые блёсны-трубки. На каждой лодке были свои умельцы, способные из бросового куска трубки сделать сувенир. Был и у меня такой до недавнего времени, а тут исчез и остался только тройник – кошечка, да и тот куда-то подевался. Но воспоминания о тех трудных и приятных днях пропасть не могут.

         Если из-за непогоды или непредвиденных авральных работ порыбачить с лодки не удавалось, выручали рыбаки. По просьбе сейнеры всегда подходили к борту, и рыбаки предлагали свои полные трюмы – выбирай, чего душе угодно. Конечно, подводники не злоупотребляли этим добрососедством и взамен дарили жестяную банку (10 кг) или две галет «Арктика» — непременный и избыточный атрибут пайка подводников. Тот, кто не знал, что в каждой галете 49 дырочек, не мог считаться настоящим подводником.

         Наша лодка «С-344» проекта 613 с бортовым номером «13» всегда привлекала рыбаков, и они часто, даже без просьбы с нашей стороны, подходили и предлагали свои услуги. Почему? Известно о суеверии моряков и их негативном отношении к понедельникам, числу 13 и прочим приметам. Поэтому их, как бы, между прочим, интересовал вопрос, как нам служится-живётся под таким нелестным бортовым номером. К слову, лодка, проходив под этим номером более трёх лет, ни разу не имела даже малейшего ЧП. Сейчас лодок этого проекта, имевших значение для флота такое же, как танк «Т- 34» для сухопутных сил, уже во флоте не осталось, и только шведы оставили, купив у нас,  «Шведский комсомолец» ( «С-363» бортовой № 137) как память потомкам. А мы? Очень жаль, но у нас отсутствует интерес к своей истории. Сейчас в Санкт-Петербурге по частной инициативе тоже открыт музей «Подводная лодка 613 проекта», стоит у набережной лейтенанта Шмидта. Есть ещё патриоты нашей истории.

         С каждым подходом сейнеров к нашему борту глубокоуважаемый Викторий Иванович Сергеев, командир, которому по уставу принадлежало первое слово, задавал всегда один и тот же вопрос капитанам: «Пинагорки есть? Парочку икристых бы!». После этого вопроса капитаны сейнеров с ещё большим уважением относились к нашему командиру и почтительно вели с ним беседу. Оказывается, про пинагора знали только истинные полярники, разбиравшиеся в северной жизни и знавшие толк в рыбе. Треску знали все, а вот пинагора, редкую рыбу северных морей, мало кто. А между тем в Баренцевом море есть мыс Пинагорий: или он получил название от рыбы, или рыба от него – пока загадка топонимики.

         Вот в те годы первый и, наверное, единственный раз, мне удалось отведать икры пинагора, приготовленной нашим командиром. Уже тогда пинагоры были редкостью, а сейчас их и в «Красной книге» не сыщешь.

         Я стоял вахтенным офицером на мостике лодки, рядом курил командир – Викторий Иванович был заядлым курильщиком, больше всего уважал сигареты без фильтра «Шипка». Сейнер, шедший мимо в дальний угол губы Эйны, попросил разрешения подойти к борту лодки. Командир дал «добро» и велел спросить о пинагоре. С сейнера ответили, что затем и подходят – они наш бортовой номер и командира давно знают.

         Сергеев сам поднялся на сейнер, поговорил с капитаном и через полчаса вернулся с двумя толстыми рыбинами, отдалённо напоминающими крупных морских бычков. Был весьма доволен. Приказал вызвать на мостик вестового и, вручив ему рыб, сказал: «Приготовь две миски, соль и марлю. Жди меня, я сам займусь всем». Выкурив ещё пару сигарет и рассказав, каким деликатесом завтра угостит нас, направился вниз, а за ним и я, сменившись с вахты.

         Осторожно надрезав живот пиногорок у заднего нижнего плавника, Викторий Иванович, как из вымени, выжал в миску икру. Из двух рыбин получилась полная флотская алюминиевая миска, а объём её немалый. Посыпав икру солью, командир перевалил её в другую такую же миску, вновь посолил и, повторив эту процедуру несколько раз, оставил икру в одной миске, в которую была положена марля, накрыл её другой и поставил в холодильник, настрого приказав вестовому, чтобы без него к ней не прикасался никто.

         Через сутки командир отделил отставшую слизь. Икра была похожа на кетовую, но крупнее. Немного выжав в марле, он выложил её на блюдо. Аппетита икра не возбуждала. Командир предложил всем сделать бутерброды. Первым деликатес попробовал штурман и сразу принялся сооружать второй бутерброд. Действительно, вкус пинагоровой икры был необычен и очень приятен. За минуту блюдо опустело.

         А командир, участник Великой Отечественной, рассказал нам, молодым офицерам, историю, как его научили делать эту удивительную закуску в годы войны. Пинагора ценили далеко за пределами Баренцева моря, но обитал он (пишу в прошедшем времени, потому что давно не слышал о нём) в основном в этих водах.

         В 70-х годах прошлого века, когда ещё господствовало сталинское положение, что «Мы не должны ждать милостей от природы. Взять у неё всё – наша задача!», зародилась мысль развести в Баренцевом море дальневосточного краба. Я тогда уже служил в штабе Северного флота, и этот вопрос активно обсуждался среди штабистов. Почему? Да, потому что Полярный институт (ПИНРО), курирующий биологию северных морей, был озадачен решением этой задачи и просил военные самолёты для быстрой переброски крабовых производителей в Кольский залив с Дальнего Востока.

         Крабы были доставлены и выпущены в губы и заливы Баренцева моря. Но через три-четыре года они исчезли, и прошёл слух, что эксперимент не удался, другие говорили, что крабы уползли в Норвежские фиорды. И вдруг, через десятилетия, впервые в наших СМИ появились сообщения в 2001- 2002 годах о том, что Норвегия импортирует крабовое мясо. А в 2004 году стали появляться сообщения и о том, что всё Баренцево море кишит крабом, и он уничтожил всю флору и фауну полярного бассейна. Была даже показана Териберка (губа и посёлок к востоку от острова Кильдин, на берегу Кольского полуострова –В.К.), заваленная отходами краба. Его мясо явилось пищей для выживания жителей-рыбаков посёлка, брошенных властью в рынок дикого капитализма. Цивилизованная Норвегия извлекла прибыль из нашего эксперимента, а мы, как всегда, забюрократились так, что рыбколхозы умирали, а их обвиняли в браконьерстве краба, а квот на вылов краба не давали.  Эх! Страна моя Россея от океана до океана! Сидим на золоте, а свой народ морим голодом.

         Одним словом, дальневосточный краб уничтожил северного пиногора…. Не присматривались и не присматриваемся к природе, а пытаемся её переделать, что не всегда идёт во благо.

         Мне повезло. Я на всю жизнь запомнил тот ужин, когда командир потчевал нас пиногоровой икрой собственного приготовления. Удивительный её вкус иногда возникает даже через много лет. А вот удастся ли мне попробовать крабового мяса из Баренцева моря? Очень сомневаюсь в этом.

1 комментарий

Оставить комментарий
  1. Очень интересно и познавательно. Это история освоения Арктики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

За тех, кто в море © 2018 | Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных Frontier Theme