Рубан Н. Тельняшка для киборга глава 2. Знакомство

hdclaps.me

— Взвод, встать! Смирно! Товарищ капитан, третий взвод для беседы собран! — отрапортовал наш глыбообразный замкомвзвода Леха Рогов по прозвищу Мамонт.

   Новоиспеченные курсанты вытянулись, ощупывая настороженно-оценивающими взглядами по суворовски сухую фигурку командира роты: что за папец нам достался?

   Тусклая сталь блеснула из чуть раскосых, прицельно суженных глаз капитана. В тонких морщинках коричневого печеного лица маскировалась непреходящая разбойничья усмешка.

   — Вольно, садись… Отставить!

   Начавшие было рассаживаться за столами курсанты ошпаренно вскочили.

   — Разведчик должен все делать быстро и бесшумно! — голос ротного был тверд и звонок, как рыцарский меч. — Всем понятно? С-садись. Отставить! Кто там стулом двинул?! С-садись… Отставить!

   «Так, как надо» курсанты сели всего-навсего с пятого раза — все же не прошел карантин даром, нет.

   — А скажите-ка мне, вьюноши, — вкрадчиво начал капитан, — о чем вы думали, сдавая иностранные языки на вступительных экзаменах? И зная о том, что по выпуску получите дипломы референтов-переводчиков? Наверное, о том, что служить вам доведется в какой-нибудь дипломатической миссии? И носить вы будете большей частью смокинги? Так вот, сынки… Хренов вам тачку! — жизнерадостно объявил он. — Все вы будете! Кадровые! Офицеры! Советской! Военной! Разведки! — словно пять полновесных золотых червонцев уронил в медный таз. — А посему — привыкайте воспитывать в себе разведчика е-же-дневно и е-же-часно! Как на очко сел, как окурок выбросил — все должен под контролем держать!

   Отвесив челюсти, курсанты тихо балдели от этой пламенной речи и стремительно влюблялись в этого странного капитана. Они еще ничего не знали про своего ротного — оттрубившего десять лет на Дальнем Востоке. Командовавшего лучшей ротой спецназа Вооруженных Сил Союза. Ставшего впоследствии лучшим преподавателем тактико-специальной подготовки иностранного отделения, готовившего офицеров разведдиверсионных войск всех стран-сателлитов Союза. И, наконец, имевшего замечательное, звонкое, боевое, почетное прозвище — БЗДЫНЬ! Ничего этого они еще не знали, но шкурой, нутром поняли: этот мужик — настоящий!

   И с тихим ознобным восторгом оглядывали они обстановку класса тактико-специальной подготовки: радиотелеграфные ключи на столах, стенды на стенах — с иностранной военной техникой, минами и взрывателями, схемами контрпартизанских операций армий НАТО, портретами героев-разведчиков…

   — Да, и последнее, вьюноши. В ваш взвод зачислен еще один курсант, он только сегодня прибыл в училище, будет учиться вместе с вами, — спокойным, почти домашним голосом проговорил вдруг капитан. — Дневальный! — гаркнул он, открыв дверь класса: — Зови новенького!

   Слыша приближающиеся шаги в коридоре, курсанты стремительно наливались праведным возмущением. Не, ну нормально?! Мы корячились, экзамены сдавали, глотки друг другу грызли, в карантине подыхали, комары нас живьем в этом лесу жрали, а тут какой-то додик на готовенькое приехал?! С-сынок, понятно…

   В класс вошли трое: лысый круглый дядечка в очках и с портфелем, невысокий старлей с цепким взглядом, в новенькой форме, и парень нашего возраста в синей «олимпийке» — так, если кто не знает, назывались тогда спортивные шерстяные трикотажные костюмы. Высокий. Стройный, как шомпол. Худощавый, но широкоплечий. Гладко причесанные волосы — как льняное волокно с серебристым отливом. Бледно-голубые глаза под тонкими светлыми бровями. Черты лица тонкие, даже заостренные. Абсолютно, совершенно невозмутим, сволочь. Ни дать, ни взять — истинный ариец. Мечта Геббельса, блин.

   — Разрешите, Иван Фомич? — не по-уставному обратился к ротному дядечка. — Благодарю… Пройдемте, товарищи, — и троица проследовала через класс под обстрелом насмешливых взглядов: ай да Сынок, какой эскорт его сопровождает…

   — Товарищи, — обратился к нам дядечка каким-то озабоченным тоном, — прежде чем я представлю вам вашего нового товарища и представлюсь сам, необходимо соблюсти небольшую формальность…

   — …Отнестись к которой необходимо со всей серьезностью, — возник вдруг в дверях начальник особого отдела майор Сазонов — мы его уже знали. Особист прошел между столов, раскладывая перед курсантами отпечатанные листки с заглавием «Обязательство».

   — Внимательно прочитайте текст, — с расстановкой, словно для дебилов, проговорил особист, — впишите на указанном месте свои фамилии-имя-отчество, распишитесь и поставьте дату.

   Озадаченные, курсанты зашелестели листками. «Я, такой-то, обязуюсь не разглашать секретные сведения, ставшие мне известными в ходе моего участия в военно-научном эксперименте в период с … по … Об уголовной ответственности за нарушение военной и государственной тайны согласно ст. ст. … УК РСФСР я предупрежден…» Что за эксперимент? Но расписались все быстро и без дурацких вопросов — уже кое-что понимали.

   — Угу… — особист быстро собрал листки, просмотрел, сверился со списком. — Пожалуйста, Дмитрий Олегович, — кивнул он лысому. Тот по-лекторски откашлялся.

   — Итак, товарищи, позвольте представиться, — начал он с чуть заметной забавной торжественностью, — меня зовут Дмитрий Олегович, я — заместитель директора научно-исследовательского института, профессор.

   — А какого именно института? — нагло вякнул вдруг кто-то из задних рядов.

   — Научно-исследовательского, тормоз! — пояснил ему длинный как мачта Игорь Ящик. — Слушать надо.

   — Благодарю за пояснение, молодой человек, — поклонился в сторону Ящика профессор и продолжил: — Наш институт занимается разработкой некоторых экспериментальных образцов вооружения и боевой техники. В частности, мы ведем разработку экспериментальных людей… — профессор чуть замялся. — М-да. Одним словом, боевых киборгов. Вам знакомо это слово, надеюсь? — пытливо сверкнул он очками.

   — Мнэ не знакомо, — подал голос Дато Мания — гордый джигит, потомственный чабан и чемпион Телави по самбо. — Извынитэ.

   — Киборг, молодой человек, значит — кибернетический организм, — с готовностью откликнулся профессор. — Название это, разумеется, совершенно не в полной мере соответствует… гм, нашим ребятам, но… Прижилось, одним словом, такое вот название, хоть и безнадежно устаревшее и неточное.

   — Что ли, робот? — удивленно уточнил Дато.

   — Можно сказать и так. С большой натяжкой, — сухо ответил профессор. Было видно, что ему очень не нравится, что его питомцев называют таким образом. Так многие не любят, когда их домашних любимцев называют крысами или черепахами — для них они просто Лариски или Тортилки — нормальные члены семьи.

   — Поймите, ребята, наш Маргус — это совсем не то, о чем вы читали в фантастических романах! — прижал он пухлые кулачки к груди. — Простите, я так и не представил вам вашего нового товарища. Его зовут Маргус. Ауриньш Маргус Янович. Боевой киборг третьего поколения.

   Вот, хотите — верьте, хотите — нет, но никто даже особенно и не удивился. Столько всякого пришлось пережить за последние два месяца, столько нового открылось — к чему угодно уже были готовы. Фигли там какой-то киборг. Сказали бы лучше — будет завтра баня, или нет. А что вы хотите? Мы твердо знали, что наша военная наука — лучшая в мире — да так оно и было, черт возьми! Это сейчас ракеты все попилили, стратегические бомберы тихо ржавеют на земле без керосина, а золотые мозги тихонько линяют в страны бывшего вероятного противника. Дико все это видеть — как нам было потом дико видеть на месте Бздыня какое-то прыщавое недоразумение — деловитого карьериста и вдохновенного мудозвона… А тогда-то армия наша была — ого-го! И работали в военной науке лучшие ученые, если кто забыл. Так что чему удивляться было?

   — В отличие от киборгов предыдущих поколений (те были роботы-солдаты) наш Маргус является роботом-командиром, — лекторским тоном продолжал профессор. — Главное отличие его от своих предшественников — способность к самообучению, накоплению практического опыта и применению его на практике. С вашей помощью, товарищи, мы хотим найти ответ на ключевой вопрос науки о боевой робототехнике: сможет ли киборг научиться адекватно оценивать обстановку и самостоятельно принимать верное решение.

   Маргус, или как его там, стоял не шелохнувшись, бесстрастно глядя куда-то сквозь нас, словно говорил: ну вот такой я и есть — как хотите, так меня и принимайте. С виду парень как парень, ничего особенного — умеют у нас все же нормальные вещи делать, когда захотят!

   — Это он что, с нами учиться будет? — продолжал любопытствовать Дато.

   — Совершенно верно, — кивнул профессор. — Первый этап эксперимента — обучение совместно с обычными курсантами. Согласно предварительному плану Маргус будет проходить обучение в течение одного семестра на каждом курсе. Таким образом, мы планируем завершить первый этап через два года.

   — А у «траков» тоже такие будут? — ревниво поинтересовался кто-то.

   — У кого, простите? — не понял профессор.

   — Ну, у десантуры, на инженерном факе.

   — А-а, нет-нет. Пока — только у вас.

   — А почему нас выбрали? — лекция потекла по своим законам, наступил черед вопросов.

   — Отвечаю по порядку. Во-первых, войска спецназначения — это род войск, предъявляющий особенно высокие требования к индивидуальной выучке личного состава, требующий высочайшей ответственности при выполнении поставленной задачи, ибо разведчик, даже оставшись совершенно один на территории противника, должен стремиться выполнить поставленную задачу любой ценой — и не находясь под контролем командования, но руководствуясь в первую очередь чувством долга и самодисциплиной.

   Курсанты невольно приосанились. Хм, а то мы без этого лысого не знали, что мы — самые крутые! Лектор, уловив настроение аудитории, осадил коня своего красноречия.

   — Одним словом, товарищи, если Маргус справится у вас, значит, в других родах войск он или ему подобные э-э-э… товарищи справятся и подавно. Здесь, можно сказать, будет проходить его проверка на максимальных режимах.

   — А в наряды его ставить можно? — неожиданно проявил практический интерес старшина роты, четверокурсник Фомин, непонятно когда появившийся в классе.

   — Безусловно! — с готовностью откликнулся профессор. — Можно и нужно. Маргус должен находиться в совершенно одинаковых условиях с остальными курсантами для приобретения всех навыков и умений, необходимых обычному курсанту, в этом залог чистоты эксперимента.

   — И на очко? — уточнил старшина.

   — Куда, простите?..

   — На уборку туалета, — пояснил Фомин.

   Профессор задумался. Среди курсантов легкой волной прокатилось нестройное веселье: ну, елки-палки, и этот кадр военную науку двигает — что такое очко, ему надо объяснять!

   — М-да, — профессор промокнул лысину платочком. — Н-ну… Я думаю, можно.

   — Нет, вы точно скажите, — обстоятельно молвил старшина. — А то он еще сломается там, а мне отвечай.

   — Ну, можно, можно, — твердо кивнул профессор. — Не настолько уж, я полагаю, оно страшное, это ваше пресловутое очко? Не страшнее прыжков, я полагаю?

   — Это как сказать! — хором возмутились курсанты. — Да лучше прыгнуть десять раз!

   — А что такое? — забеспокоился лектор. — Что, это и в самом деле так сложно?

   — Ничего, научится, — успокоил его старшина. — У нас и не такие учились. Вы разрешите, я его пока к себе в каптерку отведу, переодену? А то чего он стоит не по форме…

   И Маргус послушно потопал следом за старшиной, а мы еще добрый час беседовали с профессором, и узнали от него много интересного. Что основное питание Маргуса — от портативных аккумуляторных батарей, но при необходимости он может использовать и другие источники энергии — вплоть до мазута и сухарей. Он хорошо плавает, может долгое время находиться под водой. Без акваланга, естественно. В баню? Можно, конечно, только зачем? Ах, за компанию? Тогда — конечно, пожалуйста. Может бегать со скоростью до тридцати километров в час по среднепересеченной местности, скорость бега по шоссе — до сорока пяти километров в час. Владеет боксом, самбо, каратэ — примерно на уровне кандидата в мастера спорта. Выдерживает большие динамические и статические нагрузки. Очень хорошо обучается. Характер — спокойный, выдержанный. Почему такая внешность? И имя? Он будет ориентирован для действий на центрально-европейском и северо-европейском театрах военных действий, соответственно и внешность… такая вот… немного скандинавская, что ли. А имя… электронику для него разрабатывали рижские специалисты, в речи остался небольшой прибалтийский акцент, ну и еще учли пожелание конструктора…

   — Да, правда, так бывает, — авторитетно подтвердил Мания. — У меня дядя в Тбилиси — электронщик, они такую говорящую машину делали. Она сначала по-грузински говорила, а потом ее на ВДНХ возили, и там меняли программу, чтобы она по-русски тоже говорить умела. Ну, она говорила, только все равно с грузинским акцентом. Чего смеетесь, правду говорю!

   — Текущее обслуживание и профилактику Маргуса будет осуществлять старший лейтенант Воронов Александр Ильич, — профессор светски кивнул в сторону старлея. — На время эксперимента он будет прикомандирован сюда, будет состоять в штате офицеров управления роты.

   — Разрешите? — появился в дверях класса старшина. — Вот, хоть на человека стал похож! — ввел он в класс переодетого в форму Маргуса. — Учитесь, салаги: все сам парень сделал — и нагладился, и подшился, и сапоги надраил. За какой-то час.

   Киборг стоял перед нами немым укором. Новенькая форма, которая просто обязана была сидеть на нем классическим мешком, как на любом нормальном салабоне, выглядела, как приложение к строевому уставу. Ни морщинки, ни складочки — словно в генеральском ателье пошита на этого гада. Ремень плотно облегает талию, но не перетягивает ее, как у муравья. Бляха сияет. Сапоги сверкают ярче, чем у ротного. Берет н-новенький, тельник н-новенький — вот падла… И мы сидим перед ним — хэбэ уже выгоревшее, с пузырями на коленях, тельники уже ношеные, линялые (в бане поменяли), морды солнцем обгорелые, комарами обглоданные… И у всех одна мысль: за каким фигом это мы так загибались, спрашивается, если нас таким вот красавчиками скоро заменят? Ну да ладно, еще не вечер…

     А вечером (точнее, после отбоя) киборг возник в дверях каптерки. В синих уставных трусах и сапогах на босу ногу.

   — Разрешите, товарищ старшина? — вежливо обратился он к Фомину, любовно полировавшему суконкой офицерский хромовый сапог. В голосе киборга прохладным юрмальским ветерком звучал легкий прибалтийский акцент.

   — Что такое? — с неудовольствием оторвался старшина от своего отражения в носке сапога.

   — У меня тельняшку кто-то взял… — растерянно доложил киборг. — Наверное, перепутали, я спрашивал — никто не говорит.

   Старшина досадливо поморщился. Чего там — дело ясное. Новые тельняшки курсанты сдали в бане в стирку, взамен получили чистые, но бэ-у. Бывшие в употреблении, значит. В отпуск любому хочется в новой приехать (а к отпуску курсант готовится с самого начала семестра), а как же. А этому парню в отпуске красоваться не перед кем, так нафига ему новый тельник, спрашивается? И не будь дураком, следи за своим имуществом.

   — Это не у ТЕБЯ тельник тиснули, голубь ты мой сизокрылый, — мягко возразил старшина. — Это ТЫ его прое…

   — Что я сделал? — вежливо переспросил Маргус.

   — Профукал, прошляпил, прососал, просрал, бл-лин! — начал терять терпение старшина. — У меня тут что — склад тельников для всяких тормозов, нафиг?!

   Чертыхаясь, он полез на стеллаж и оттуда, из поднебесья, в киборга полетела донельзя полинялая и растянутая тельняшка-безрукавка.

   — Носи, лопух! — спрыгнул старшина на пол. — Если и эту про… Тьфу, потеряешь, короче, больше хрен чего получишь, понял?! Дам кусок рукава, пришьешь к хэбэ, как манишку, и будешь так ходить! Шагом марш спать!

   — Товарищ старшина, мне вообще-то сон не требуется…

   — А тебя не спрашивают, требуется — не требуется, понятно? Положено спать — значит, спи. Вопросы?.. Свободен!

   — О, у меня есть вопросы, товарищ старшина…

   — Свободен, я сказал! Через две минуты не будешь в койке — на очко у меня улетишь. Шагом марш, курсант! Да не шуми, люди спят.

   — Есть! — несколько озадаченно ответил Ауриньш и отправился к своей койке, пытаясь установить хоть какую-то логическую взаимосвязь между словами старшины: «Вопросы?», «Свободен!» и «Марш спать!». Шел он, несмотря на скрипучие половицы, совершенно бесшумно. Это понравилось старшине. «Надо же, — подумал он, — тормоз, а старается. Нич-чо, сделаем человека из этого баклана». И, конечно же, старшине вспомнился золотой постулат армейской педагогики: «Солдаты у нас все хорошие, их только дрючить надо».

     Сентябрь в Рязани — еще не в полной мере осень. Скорее, затянувшееся бабье лето. Но по утрам уже довольно зябко, и с мещерских болот все чаще наползают на город молочные туманы.

   Ежась от студеного утреннего ветерка, курсанты выбегали на зарядку. В наставлении по физподготовке четко расписано, при какой температуре воздуха какая форма одежды положена на зарядку. Однако в училище этому разделу не придавали особого значения. Например, форма номер один (трусы и тапочки) не применялась вообще — чего баловством заниматься. Когда это боец в тапочках воевать будет? А про трусы вообще говорить не приходится: почти у всех курсантов по тогдашней моде трусы были разорваны по боковым швам до самой резинки — считалось, что так легче бегать. Бегать-то легче, но дистанция кросса проходила по окраинным улицам Рязани, мимо стен старого Кремля. Улицы эти были застроены старыми бревенчатыми домами с подслеповатыми окошками, заросли лопухами и крапивой. А населяли их в основном люди пожилые, и подобную здоровую простоту нравов они могли не одобрить.

   Зато форма номер два (сапоги, штаны, «голый торец») применялась во все времена года, кроме зимы. В такой вот форме курсанты и выстраивались на плацу — зевая и шустро потирая ладонями «голые торцы», быстро покрывающиеся гусиной кожей.

   — Первый комплекс вольных упражнений! Начи-на-ай! — разнесся из динамика записанный на пленку голос офицера кафедры физподготовки капитана Иванчи. Сам капитан в спортивном костюме изображал на трибуне перед плацем эдакий сурдоперевод собственных записанных команд — училище всегда славилось новаторством в методике обучения.

   Надо сказать, фамилия капитана — Иванча — забавляла курсантов «китайских» групп, ибо переводилась с китайского языка вполне мирно и почти по-домашнему, несмотря на многочисленные капитанские спортивные разряды: «чашка чая».

   — На дистанцию кросса бегом — марш! — и голос капитана сменила веселая музычка и голос Аллы Пугачевой, быстро заглушаемый нарастающим грохотом сотен сапог по асфальту.

   — Ауриньш! — обернулся на бегу замкомвзвод Леха Мамонт. — Почему в тельнике? Замерз?

   — Чтобы не потерялся, товарищ сержант, — ровным вежливым голосом объяснил Маргус, догнав Леху.

   — Снять! — скомандовал сержант и ухмыльнулся: — Такой не потеряется…

   Это уж точно — на такую тельняшку не польстился бы даже самый рачительный каптер, готовый утащить в свою норку любое барахло: донельзя выцветшая от бесчисленных стирок, растянутая могучими десантными торсами, даже на широкой груди Ауриньша она напоминала развратное вечернее платьице с откровенным декольте и дразняще широкими проймами. Маргус послушно стянул тельняшку, сунул ее в карман штанов и занял свое место на правом фланге.

   Бежал он легко и ровно — не сопел, не пыхтел, и даже совсем не топал, словно был обут в тапочки-балетки. Понемногу курсантов это начало заедать. Что, офигенный спортсмен, что ли? В первый раз на зарядке — и чешет наравне со всеми. Ну так мы тебе сейчас покажем, как старые десантные волки бегать умеют (что с того, что выслуги у нас всего пара месяцев — зато каких месяцев!). Не сговариваясь, парни начали понемногу прибавлять темп, и вскоре уже начали обгонять бежавший впереди взвод второкурсников («…Куда ломитесь! Оборзели салаги!»). Потом еще один. Кислород из воздуха вдруг опять стал пропадать, как в первые дни карантина. Обливаясь потом и задыхаясь, парни грохотали сапогами по щербатому асфальту, из последних сил наращивая и без того бешеный темп. А этому гаду — хоть бы что. Все тот же ровный бег, те же размеренные движения, разве что шаги стали шире.

   — Леха! — задыхаясь, всхлипнул Серега Зинченко, «комод-раз». — Ну его на хрен, этого робота, у меня пол-отделения сейчас сдохнет! Сбавь темп!

   — Вот хренушки! — упрямо просопел Мамонт. — Держи своих, немного осталось. Мы этого студента уроем…

   Момент финиша парни помнили смутно: перед глазами уже все плыло, а сердца молотили уже не в глотке, а где-то в самом черепе. Обессиленные, все судорожно глотали сырой осенний воздух и держались на ногах только грозными окриками сержантов: «Не стоять! Ходить!».

   — Загнанных лошадей… Пристреливают нафиг… — кое-как просипел вконец вымотанный Пашка Клешневич, и вдруг зашелся в приступе рвущего судорожного кашля. Он согнулся, лицо его побагровело. Парни растерялись. Что с ним? Вдруг загнется сейчас?!

   — Дай руки! — неожиданно возник рядом с ним Ауриньш и, встав у Пашки за спиной, обхватил его запястья. Поднял руки вверх, развел в стороны, прогнулся назад. Пашка повис на его руках, как распятый Андрей Первозванный.

   — Вдохни глубоко! — мягко скомандовал Маргус.

   Пашка взахлеб, со стоном втянул воздух широко раскрытым ртом, бессильно лежа мокрой от пота спиной на груди Маргуса.

   — Теперь выдыхаем! — Ауриньш поставил Пашку на ноги, прижал его руки к груди, наклонил, почти согнув пополам.

   — Еще раз! — И Пашка опять распластался, подставив рыхловатую грудь блеклому осеннему солнцу. Лицо его быстро приобретало нормальную окраску, глаза стали глядеть осмысленно.

   — Ну вот, теперь хорошо, — аккуратно поставил Маргус Пашку на ноги. — У тебя бронхи не болели раньше?

   — Было… — Пашка размазывал по лицу выступивший холодный пот, но дышал уже почти ровно. — Боялся, что медкомиссия зарубит…

   — Тебе нужно нагрузки пока дозировать, — озабоченно проговорил Маргус, — надо командиру сказать.

   — Ты что, сдурел? — вытаращился Пашка. — Не вздумай! Я втянусь, ничего…

   Маргус кивнул и отошел — все такой же спокойный и невозмутимый, черт.

   — Он меня как за руки поднял, как на грудь себе положил — я прямо забалдел! — делился потом Пашка. — Лапы прохладные, грудь прохладнае — такой кайф! И воздух будто сам вливается, и кашель прошел, и башка на место встала. Атасный мужик!

   Хорошо, что в то время никто еще толком понятия не имел о таких вещах, как гомосексуализм — а то ведь задразнили бы бедного Пашку…

1 комментарий

Оставить комментарий
  1. Интересно! Ждём продолжения!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.