Блытов В. СВО-22. Глава 1. Завтрак будет завтра

Военная повесть

События, о которых здесь рассказано, полностью выдуманы и в действительности их не было. Хотя … они могли бы случиться. Но … фамилии, имена, места действия, номера и наименования частей, оперативные псевдонимы (позывные) героев повествования выдуманы и также любые совпадения с описанными событиями случайны.

Отряд спецназа северного военного округа с позывным «Россомаха», официально подчиненный главному управлению генерального штаба (бывшего ГРУ) уже пятый месяц выполнял боевые задачи при проведении специальной военной операции (по указу Президента России) по защите населения Донбасса, демилитаризации и денацификации Украины.

Командир отряда майор Степанов Алексей Иванович с оперативным псевдонимом «Свирь» — невысокий светловолосый, с небольшими залысинами, но крепко сложенный мужчина пользовался, несмотря на свой небольшой рост, уважением у всего личного состава отряда. Про таких именно поют «батяня комбат».

Все спецназовцы знали, что за любого из них «батяня» жизнь свою отдаст. Каждая потеря на фронте была для командира отряда личной трагедией. И на нечастых посиделках, организуемых командиром вместе со всем личным составом отряда, он обязательно вспоминал персонально всех погибших. И спецназовцы видели это, как могли, оберегали своего командира, понимая, что такие командиры на вес золота.

На фронте, как правило, некоторые офицеры пользуются славой везучих. То есть это те, у кого меньше всех гибли подчиненные. Степанов относился именно к этой категории. И за ним укрепилась слава «везунчика». Многие спецназовцы хотели попасть именно в его отряд.

На мотострелковый батальон, отряд «Росомаха» теперь далеко не тянул, даже при ближайшем рассмотрении. В самые хорошие времена (при вводе войск на Украину для проведения СВО) в его составе было немногим менее 300 человек. Но это были настоящие разведчики-волкодавы. В составе отряда были спецназовцы, прошедшие огонь и воду и медные трубы, в Чечне, Южной Осетии, Сирии и даже весьма далекой Мьянме. А при отправке с севера на учения у республику Беларусь, внезапно по приказу командования, в отряд влили 30 человек морских спецназовцев Северного флота из отряда «Тюлень». Разнарядка о присоединении «тюленей» пришла в последний момент перед самой отправкой и что-то сделать было уже поздно. Но наверху видимо начальники не знали кому придать этих флотских ребят. Спецназ — значит к спецназу и разговор короткий. Сначала Степанов был категорически против непонятных «морских котиков». Чужие — они и есть чужие. Но в первом же бою он резко поменял свое мнение и принял их, как своих родных. Котики в буквальном смысле прикрыли спину всему отряду и даже когда всучки пошли на них превосходящими в десятки раз силами, они не дрогнули и стояли насмерть и выстояли, дав отряду выполнить свою задачу. Правда у них тогда были самые большие за всю операцию потери. «Котики», как их ласково называли в отряде, после этого стали своими. «Котики стали братьями по духу, братьями по спецназу, братьями по войне. И каждый спецназовец был уверен в них теперь, как в самих себе.

Помимо штатного состава отряда в его составе позднее пришли гражданские лица – две девушки луганские снайперицы – Дарья Жигалова и Катя Светленко. Они случайно прибились, когда отряд Степанова перебросили в марте из-под Киева над Донбасс. Обе служили снайперами в 5-ом казачьем полку народной милиции Луганской республики и в бою попали в плен к ВСУ, когда их батальон непродуманно перебросили на правый берег Северского Донца. Переправу украинцы уничтожили точными ударами артиллерии, а оставшихся на том берегу уничтожали пулеметами и минометами. В плен попали только раненые и контуженые. Участь их была незавидной. Всем солдатам было известно, что делают украинские изверги с пленными мужчинами, а вот, что они делают с пленными женщинами-военнослужащими, особенно, как они называли сепаратистками, сейчас известно далеко не всем. Если российских они еще считали пленными, то луганских и донецких пленных они считали предателями и мучали самыми изощренными способами, а потом расстреливали их безжалостно. Обе девушки планировали покончить с жизнью, чтобы не попадать в плен, но не сложилось, не успели.

Мало кто знал, но пленных луганчан планировали публично сжечь на огромных крестах, поставленных на виду у российских военнослужащих, находившихся на левом берегу Северского Донца. Разгромленный батальон луганчан командование отвело на переформирование и пополнение, а их место занял отряд спецназа ГРУ «Россомаха», переброшенный внезапно с северного фронта, когда выводили войска из Киевской, Черниговской и Сумской областей.

Осматривая из бинокля окрестности, командиры спецназовцев сразу поняли назначение врытых в землю этих восьми гигантских крестов. От сменяемых луганчан они знали и их разгроме на переправе В бинокли видны были хорошо на берегу реки черные силуэты, сгоревшей техники и понтонов луганчан. Пахло в воздухе очень сильно гарью, сгоревшей техники. Кое-где еще валялись на берегу трупы убитых луганчан.

Степанов вызвал на совещание начальника штаба и командира «морских котиков» старшего лейтенанта Перфильева со смешным оперативным псевдонимом «Медуза». Несуразно высокий, черноволосый, с живыми низко посаженными глазами и длинными руками «котик» прибыл практически сразу.

— Саня, что делать будем? Видел кресты? Ситуация неординарная.

— Видел – хмуро ответил котик, пряча глаза.

— Может шезлонги поставим и будем в первых рядах наблюдать, как эти подонки будут распинать наших ребят? — разложил он карту на столе в землянке. Или все же что-то делать будем.

«Котик» хмуро поглядел на карту, потом пожевал губами, как будто чего шепчет, но ничего не было слышно. Подумав так, он выдал свое решение.

— Они специально устраивают этот спектакль, чтобы мы начали действовать. Ждут нас. И готовы при переправе накрыть артой.

— Знаю. Догадываюсь. Все их планы на лицо – ответил шёпотом и кивком головы Степанов, разглядывая карту – но также оставить нельзя? Как думаешь?

Вместо ответа «Медуза» почесал лоб и нагнулся над картой:

— Вот здесь – он ткнул огромным грязным пальцем со сломанным ногтем в черной перчатке без пальцев в карту и коротко пояснил – это высотка за поселком. На ней пост, там пять человек и пулемет. Ее надо взять. Только так мы можем, что-то сделать и весь поселок будет у нас, как на виду. Им отступать будет некуда. Мы перехватим единственный выход из села, и они наши. Они побегут. А мы их выкосим. Брать таких в плен наверно не надо.

— В других случаях я бы сказал, что надо брать. Мы же разведка и для нас главное не столько двухсотые, сколько языки, и та информация которой они владеют – ответил задумчиво Степанов вздохнув – но сейчас скажу, что этим изверги живыми не нужны. Так, так. А как нам выйти на эту высоту – склонился он над картой

— Ты Алексей Иванович ругал, что мы зачем-то за собой таскаем наши акваланги. Предлагал бросить – посмотрел на Степанова задумчиво командир «котиков», видимо решая говорить или нет – а вот пригодились. Посмотри – сказал видимо он, решив, что командиру все же надо все доложить.

Заинтересовавшись обсуждаемым, подошел к столу начальник штаба отряда — высокий и черноволосый капитан Василий Васильевич Зубенко с оперативным псевдонимом «Зуб», сидевший, как всегда, в углу землянки и вытачивавший всегда маленькие фигурки животных из ветви липы. Он рассматривал долго карту, а потом спросил:

— Ну-ну решалы. А как сюда перебраться? А вот смотрите. Здесь река огибает высотку. Внизу укропы, вверху тоже. Берег заминирован.

— Но … Мои уже там – невозмутимо сказал «морской котик», слегка наклонив голову и наблюдая реакцию командиров.

Он опять ткнул грязным пальцем в карту

– Мои уже сейчас здесь в кустах сидят за горкой и ждут темноты, чтобы снять этот их пост. С аквалангами мы и переправились.

— Скажи еще, что и ты сам ходил?

— Ходил – сжал губы «котик», выдохнув воздух – все рассмотрел лично. Иначе не говорил бы. У нас в разведке, как в авиации. А у них даже генералы летают на задание, а у нас командиры, наравне с бойцами рискуют жизнями, иначе какие мы командиры и кто за нами пойдет. Или мы не спецназ?

— Так с сегодняшнего дня твой оперативный псевдоним не непонятная «Медуза», а «Сенека». Да ты мыслитель, оказывается – усмехнулся начальник штаба – командир утверждаешь новый псевдоним?

Степанов махнул рукой – мол утверждаю и продолжал рассматривать карту.

В конце концов он поднял глаза и с изумлением посмотрел на «котика» на несуразно высокого морского котика:

— Почему я ничего не знаю о твоем кульпоходе? У вас, что принято на флоте, чтобы последним все узнавал командир.

— Извини командир. Так получилось. Ребята, как увидели кресты разволновались. Пришлось сходить. Пока я ничего не решил окончательно. Пришел как раз к тебе посоветоваться. Наш кульпоход был местного значения. Проверили. А вот теперь согласуем вместе и порешаем – он виновато шмыгнул носом.

— Берега были заминированы?

— Заминированы. И растяжки стояли и мины амерские М-14, британские Мк-2. Но мои сделали проход в районе высотки.

— Когда только успели? Днем у них на глазах – начальник штаба с уважением поглядел на «котика»

— Ну так – неопределенно пожал плечами тот – успели. Мы же разведка Северного флота. А там вдоль берегов зеленка, берег прикрывает.

— Ладно ситуация понятна, давайте просчитывать варианты, что делать далее – предложил Степанов начштаба и «котику» — мозговая атака – излагайте все за и против. Один предлагает – другие оппоненты. Перебираем все варианты.

Все трое склонились над картой и стали оживленно обсуждать различные варианты решения задачи.

— Не пойдет. У них пулемет здесь. А там у них за лесом явно арта. Накроет на лысенькой земле. А если так? И так тоже хреново получается – доносились из-за стола слова спора.

Целый час они обсуждали, что и как делать и наконец пришли к общему знаменателю.

Пришли к выводу, что без поддержки корпуса, ничего не сделать самостоятельно. Только при поддержке артиллерии и еще лучше авиации.

— А если так мои «котики» всем своим оставшимся в наличии составом переправляются ночью, ближе к утру в районе высоты, берем с собой двух снайперов, если дадите? – умоляюще посмотрел «котик» на Степанова.

— Своих иметь надо – отозвался тот.

— Но ты же знаешь про наших. Под Киевом прикрывали отход.  Двое погибли, двое в госпитале. Еле вытащили. А потом мы же все снайперские винтовки трофейные тебе отдавали.

— Знаю и потому дам конечно. Четверых дам с «Сумраками». Ваша задача под утро взять высотку под себя и занять глухую оборону, чтобы не давать «хрюшкам» даже малейшей возможности куда-то отступать. Стоять насмерть, даже если будет нельзя стоять. От вас будет зависеть успех всей операции. Но здесь встает, в полный рост, вопрос их арты и двух ДОТов по флангам. Запустим дроны поищем до утра их арту, время есть. Будем искать, пока не найдем. Иначе они растопчут нас при переправе, да и «котиков» заодно на их высотке задавят. Буду звонить комкору – сказал Степанов вздохнув, и все с ним согласились.

Позвонил командиру корпуса.

— Приезжайте все вместе ко мне. Доложите – коротко и как-то грозно приказал генерал Шутов – порешаем все ваши вопросы

Степанов тяжело вздохнул. Не любил он ездить к командованию. Лучше в атаку лишний раз сходить со своими, чем пообщаться с командованием, которое почему-то всегда всему недовольно.

Поехали втроем на приданом им УАЗике.

Степанов сел впереди. Перфильев и Зубенко сели сзади. Автоматы в ногах в готовности. У каждого свой сектор обзора. Шофер, был свой спецназовский, с позывным Грек. Знали, что иногда в зеленке балуют украинские ДРГ. Взяли с собой гранаты и автоматы и каждый в разгрузку еще по три рожка на всякий случай.

Отъехали. Дорога то открытая, то в густом кустарнике, то перелесок. Ручьи, мосты и вдребезги разбитая машинами дорога. Солнце печет нещадно. Но снимать шлемы, броники, разгрузки нельзя, как и выпускать из рук оружие. У каждого свой сектор наблюдения. Расслабляться нельзя.

Где-то рядом грохнуло. Высоко в небе заурчал чей-то дрон.

— Укроповский. Прячемся. Не проскочим – прошептал «котик».

— 152 миллиметра садит. «Гиацинт». По данным с коптера стреляют – прислушался и сказал уверенно начштаба – сейчас по связи передам снайперам. Пусть приземлят дрон. А то не проехать.

— Прячемся пока в зеленке. Стреляют по нам – приказал шоферу Степанов.

УАЗ-ик вильнул, уткнулся носом в кусты по раскидистый клен и замолк. Теперь его закрывала сверху зелень. Впереди была какая-то канава и переднее колесо скорее всего даже повисло над ним.

Начальник штаба, что-то передавал по рации.

— Ждем – приказал шоферу Степанов, который хотел вылезти и посмотреть на передние колеса.

И тот замер на месте. Пахло срезанной зеленью и чем-то горелым. В кустах стоял весь ржавы танк Т-62.

— С февраля наверно мается? Укроповский.

Автоматы настороженно смотрели в разные стороны в готовности к встрече врага. Иногда украинские ДРГ заходили на эту сторону Донца и одинокие УАЗики для них были лакомой добычей. На той стороне Донца горело какое-то село и дым несло по окрестным полям.

— Теперь вся Украина будет так пахнуть всю жизнь – сказал, нахмурившийся Зубенко.

— Ты это вроде с Украины сам, а Зуб – видимо, чтобы как-то потянуть время спросил «котик»

— С Дебальцева я – коротко пояснил начштаба – вырос в этих местах. Пацаном с ребятами здесь на Донце голавля и щуку ловили. А когда везло, то и толстолобика или сома. Вкуснейшая уха получалась. Раков ловили. Знаешь здесь сколько раков было? Дед мой войну на Черноморском флоте на подводной лодке. Сам не знает, как живы остался. А бабка здесь в оккупации более двух лет была. Батя здесь на железке вкалывал. А я срочную в Пскове в десантуре, после службы в Рязанское воздушно-десантное пошел и попал на спецфакультет. Наши донецкие всегда Родине служили в армии. А тебе моя фамилия не понравилась?

— Почему? – покраснел «котик».

— Так это, когда губернии Новороссии силой присоединили к Украине, то немцы, потом казаки Краснова и большевики утвердили это. Местные усердные большевики Украины стали проводить здесь насильственную украинизацию русского населения. И первым делом стали насильно, через колено изменять на украинские нашим дедушкам и бабушкам русские фамилии. Мои предки были Зубовыми, а стали Зубенками, Ивановы стали Иваненками или Иванчуками, Матвеевы стали Матвеенками. Потом в Кремле поняли, что перегиб стали менять начальников, а дело было уже сделано. Так мы и Зубенками и остались.

— Понятно теперь почему у вас на Донбассе так много русских с украинскими фамилиями. А чего сейчас они не меняют? Вроде борются со всем русским.

— Почему не меняют. Еще как меняют, но пока желающим. А закончится наша СВО и поменяют силой. Они же русское на понюшку не выносят. И будет у них не Данилов, а Даниленко, не Турчинов, а Турченко, не Разумков, а Разуменко, не Зеленский и Зеленчук или еще как. Кстати, давно хотел спросить тебя, а как ты в «котики попал»? У вас есть свое училище подготовки «котиков»?

  — Нет, я закончил ВМИРЭ имени Попова, ест такое училище радиоэлектроники, а потом на флоте попал к «котикам» случайно. Так увлекался подводным плаванием, айкидо. А назначили меня командиром роты связи в отряд. Взяли, да вдруг поняли, что лучше я бы смотрел «котиком». Предложили, а я и не отказался. Потом курсы ваши десантников под Псковом при дивизии ВДВ. Потом под Калининградом курсы на «котика». Так и стал.

— Проскочу я по зеленку, пошукаю, а то ненароком наскочим.

— Давай Грек, смотри аккуратнее. Тут растяжки могут стоять.

— Командир не учи. Сам хочу с ногами и руками домой вернуться

Шофер улыбнулся, лицо его приняло немного хищное выражение, и он исчез в кустах.

— Смотри аккуратнее.

Все заняли круговую оборону на всякий случай. Прошло минут 15 и появился с улыбкой на лице шофер.

— Там в кустах двухсотые укропы разлагаются. Смотрите, что я там нашел – и он показал хороший, но очень грязный айфон.

— Ты чего у них по карманам лазил? – нахмурился начальник штаба.

— А чо добру пропадать? Может там инфа интересная для нас есть – отозвался шофер.

Зубенко усмехнулся, покачал головой, но ничего не сказал. Трофеи вещь на войне законная.

— Воняют? – спросил Степанов.

— Нет, уже отвоняли. Так почти жижа осталась вместо лиц. Да и вороны и мыши постарались. Форма прогнила вся наверно давно лежат.

— Надо будет сказать нашим, чтобы похоронили и документы посмотрели. Может удастся установить кто это?

— Не документов нет. Я проверил. И оружия нет. Значит уже их посмотрели.

А чего не похоронили? – удивился Степанов.

Шофер недоуменно пожал плечами.

— Зуб дай команду, чтобы их похоронили, если завтра все будет хорошо. Нехорошо это. Все же солдаты.

— Добро – отозвался начальник штаба.

— Можно наверно ехать – как бы спрашивая всех сказал Степанов и потом обратился к «котику» — ты вот что «котик» ничего не говори генералу, ну что твои уже сейчас там, по ту сторону речки. Планируем, согласуем. Генерал не поймет, если что не по его или не согласовано с ним. Крутой у нас ныне генерал. Слышал, как он своих разносит. Рассказывали. Да и говорят про него всякое. Бешеный нрав.

Прислушались, вроде замокло. Дрон висевший над дорогой куда-то упал и догорал в поле. Больше не стреляли. Послушав тишину, Степанов вышел из машины, огляделся и потом повернулся к шоферу и коротко бросил:

— Едем.

— Погодите – внезапно сказал «котик» и как олень понесся к догорающему в поле дрону.

— Ты посмотри на него – обратился Степанов с улыбкой к начальнику штаба. Всякую дрянь собирает, каждый раз.

— Да пусть его – задумчиво сказал начштаба – может что-то хорошее из этого дерьма сделает. Толковый парень. И радиоэлектроники бурсу ведь закончил. Не каждом дано.

Когда все уселись машина заурчала и выскочила из кустов и потом подпрыгивая на ухабах запылила в сторону большого села, видневшегося вдалеке. «Котик» с какой-то дымящейся дрянью в руках запрыгнул в УАЗик уже на ходу.

— Классная вещь. Поковыряюсь на досуге, может что и вытащу из этой дряни.

Степанов и начштаба улыбнулись, но ничего не стали говорить.

— Чего прикатили разведка? – встретил их в дверях землянки командир корпуса, пожимая по очереди руки.

— Так вы сами приказали приехать и доложить – удивился Степанов.

Генерал усмехнулся:

— Ладно тогда – показал он на стулья у большого стола — сидайте и докладайте, а я послухаю, шо вы там мне за бред притащили. Разведка блин плохого не придумает.

Степанов тяжело вздохнул.

— Михайлов вызови начштаба – приказал генерал — Тута к нам разведка приехала, будут мозги компостировать, как всегда. Скажи, что надо обсудить одну проблемку.

Лейтенант, копавшийся с каким-то прибором в углу избы, козырнув выскочил и куда-то убежал.

Через минут пятнадцать прибежал низенький широкоплечий полковник со знаком героя на камуфляже.

— Виктор Николаевич по вашему приказанию – вопросительно он посмотрел на генерала.

— Сидай здеся начштаба. Здесь разведка принесла какой-то план. Послухаем этих Петровых с Васечькиными. Познакомься кстати ребята из специального отряда «Росомаха» — он внезапно хмыкнул.

Представились начштабу. Тот, пожимая руки внимательно смотрел в глаза, как будто хотел понять, что за люди к ним приехали и зачем.

— А, что это за разведка? – подумав немного, спросил начальник штаба генерала.

— Спецназ ГРУ к нам второго дня перевели из-под Киева. Ты, что не знаешь?

— Не знаю таких – пождал плечами начальник штаба – По документам у меня пока не ничего не проходило. И сколько их?

— Так позвонили и я их на место луганских сам поставил. Ты был у Матвеева на хозяйстве. Ну не было тебя в штабе. Уж извини.

— Ну так потом сказать сложно? – усмехнулся полковник.

— Забыл. Сам знаешь сколько дел. С «Панорамы» звонят постоянно оперативные. В спину толкают – вперед им и вперед давай. Не останавливайся.

Степанов понял, что начальник штаба не простой человек, раз командир корпуса перед ним оправдывается. Не любит, когда в корпусе что-то проходит мимо него.

— Нас с приданными нам «морскими котиками» осталось 65 человек – доложил Степанов – было на начальном этапе 382 человека, когда высадились в Гостомеле. Остальные сейчас 312 человек трехсотые по госпиталям и пять двухсотых у нас.

— А пропавшие без вести у вас есть?

— Нет, мы своих не бросаем, не принято в разведке. Замены и пополнения у нас пока не было. Наверно наши нас потеряли. Перебрасывают с фронта на фронт, с участка на участок.

— А чего так мало двухсотых и много трехсотых. Вроде вас там здорово под Гостомелем причесали укропы?

— Здорово. Так это десантуру и пехоту они тоже причесали. А дивизию береговой обороны Северного флота раскатали на марше. А мы вроде устояли и даже дали десантуре высадится. Но мы  первые там были.

Начальник штаба почесал за ухом и усмехнулся:

— Что это к нам спецназ ГРУ прислали? Не к добру. Хотя нам это хорошо. Ребята подготовленные, как надо. А чего вас так мало прислали? Даже на роту не тянете. Задачи никакой решить не сможете, надо Вам силы свои придавать. Дергать с других участков. Это плохо. Вам дали у них плохо. Тришкин кафтан получается.

— Так мы пятый месяц в боях. Потери понятно есть, а пополнения нет пока – потер заслезившийся глаз Степанов – ждем пятый месяц. Я отзвонился нашим, но пока ничего ответить не могут. Сказали ждите. Подкрепление уже давно послали. А до нас не дошли. Наверно где-то уже воюют без нас. А новое пока наверно не набрали наверно. Не подготовленных же к нам не пошлешь.

Начальник штаба засопел и посмотрел на командира корпуса и усмехнулся.

— Вот так воевать и приходится. А наверх, что-либо говорить бесполезно. Наверху все знают про тришкин кафтан, и все еще учат нас, как надо делать правильно – передразнил он кого-то – Воюйте говорят не числом, а умением. У нас преимущество есть в ПВО и авиации. А где оно, не видно здесь пока почти ничего нет. А самое главное разведки хорошей нет.

— Ладно. Докладывай майор – махнул рукой генерал, посмотрев на Степанова.

Степанов разложил карту. Затем, взяв карандаш стал докладывать и показывать на карте.

Когда он закончил, генерал хмуро спросил:

— Что от нас вам надо? Если вы и так все спланировали.

— Поддержка нужна артиллерией и лучше если еще авиацией – почесал нос Степанов – если разгромим их арту, то дальше мы сами сможем все сделать. У нас же нет тяжелого вооружения.

— Сколько их там знаете? – спросил начштаба, что, записывая в свой блокнот.

— Судя по наблюдениям до батальона.

— Ясно их человек 300, а вас 65 с поварами, тыловиками, шоферами, и перед вами еще и река. Чем побеждать будете? Вы мне Степанов спецназ ГРУ не положите, ни за понюшку табака. Храбрые выискались какие – посмотрел в газа Степанову командир корпуса — Чего вам не сидится спокойно. Только прибыли и сразу в бой. Руки чешутся. Так здесь уже какой месяц все стоят на месте. Вот попробовали сунуться и получили по мозгам.

— Так это пленных они хотят там казнить. Кресты поставили. А мы все же спецназ и люди. У нас свои методы войны. Вот эту горку возьмем ночью – он показал на карте – а она господствует над селом и дорогой. Снайперов наших посадим и минометы. Все село на глазах. Арта их беспокоит. Они пристреляли все. Наша арта и авиация, когда у нас начнется отработает, подавит их арту, отрежет их от помощи. А потом и мы пойдем вперед. У нас хорошая снайперская группа. Перещелкаем их, как на параде. Особенно у крестов, чтобы не зазнавались перед нами

— Занятно. Где вас так воевать учили, майор? – хмыкнул генерал – что заканчивали?

— Рязанское воздушно-десантное.

— А вы? – повернулся генерал к начштаба.

Тот покраснел, встал:

— А закончил тоже Рязанское воздушно-десантное на три года позже майора. У нас там спецфакультет спецназа. А вообще-то я здесь вырос. Знаю каждую кочку.

— А вы? – повернул генерал голову к Перфильеву.

— Я закончил военно-морской институт, потом специальные курсы подготовки спецназа и аквалангистов.

— Так это вы их «морской котик» или как вас там называют?

— Так точно я – усмехнулся Перфильев — Называйте, как хотите, только в печь не ставьте. Командир взвода 422 разведпункта Северного флота.

— А кирпичи о голову любите ломать – посмотрел командир корпуса на разведчика с улыбкой.

— А надо? – спросил Степанов, видимо разозлившись.

Каждый раз, когда встречались с кем-то из командования их спрашивали про кирпичи и голову.

— Возможно, что на всех показательных выступлениях десантники это показывают. А мы головой думать привыкли – покраснел «котик».

— Просто в десантуре – это любимая забава – добавил начштаба спецназа — Сколько кирпичей в день расколоть надо? Показать? Правда, на интеллектуальные способности влияет отрицательно.

— Нет, мы не ломаем кирпичи лбами. Мы находим другие способы их ломать. Голова нужна нам для другого, ка сказал старший лейтенант Перфильев – усмехнулся Степанов.

Перфильев и Зубенко оба усмехнулись и переглянулись между собой, а «котик» повел глазами и мотнул головой.

— Таак – протянул генерал и посмотрел выразительно на начштаба – ну что Николай Викторович будем править их планы и помогать молодежи? Инициатива их дело хорошее, но в военной обстановке всегда наказуемое. Нехорошо, если распнут там наших на крестах, на наших глазах. Как думаешь?

— Нехорошооо, нельзя допустить – протянул начальник штаба, разглядывая карту и тяжело вздохнув сказал – высотку взять сначала правильно, только вот как? Наверняка охраняют ее, берега реки заминированы. Не приблизишься.

— «Котики» наши все сделают. Уже ходили на тот берег и проверили, разминировали, так, что все будет нормально. Пройдут на горку – сказал Степанов

— Так, этим «котикам» здесь на берегу веры нет никакой. Они это мастера, как нас учили в академиях порты минировать и взрывать корабли. А здесь что? Берег? Море? Сомневаюсь – отрезал начальник штаба.

— Нет товарищ полковник. Здесь река и это их стихия. Мы с ними воюем уже пять месяцев бок о бок – нормальные ребята. Своеобразные, но спину всегда прикроют и не сдадут – заступился за «котиков» Степанов – когда мы отходили, то они нас всех прикрывали. Там у них и были самые большие потери, но своих трехсотых всех вынесли. Молодцы.

Начальник штаба корпуса и командир корпуса переглянулись между собой, посмотрели на Перфильева.

Тот смутился. Никогда его до этого не хвалил Степанов.

— Можно называть нас в неформальной обстановке по имени отчеству – внезапно сказал начальник штаба Николай Викторович это я. А наш комкопуса генерал Виктор Николаевич. То есть наоборот.

И Степанов понял, что командование нормальное. Пальцы не гнет. И все слухи о бешеном нраве комкора – это не больше, чем слухи. Хотя провинившихся отодрать все же надо иногда и это правильно.

Спорили весь вечер и обсудили все малейшие моменты предстоящей операции, проговорили все нюансы. Степанов понял, что в общем их план утвержден. А детали в ходе боя обсуждаемы. Во-первых, командир корпуса пообещал с раннего утра выделить три орудия Д-30 и два ПЗРК «Град». Батальон пообещал прислать, обстрелянный из мотострелков, но прибудет с марша только после 12 часов. Далеко. Долго. Это даже с учетом, что их перебросят машинами.

Корпус незначительными силами держит значительный участок фронта на Донецком и Луганском фронте, раскинувшийся минимум на пару сотен километров.

— Двенадцать часов если прибудут ваши мотострелки – протянул Степанов – это, уже может быть поздно уже, особенно для тех, кому приготовлены кресты. Будем сами все решать значит, как всегда. Но артиллерия нужна.

— Раньше у мотострелков не получится, тем более что прикажу прямо сейчас – сказал по-дружески начальник корпуса. Напрямик бы успели раньше. Но здесь занозой сидит в этом селе укрепрайон. Перекрывает движение и приходится в обход через Луганск и то не факт, что не обстреляют. И не обойти его.

С этого момента надежды на мотострелковый батальон у Степанова уже не было. Степанов знал, как катастрофически не хватает сейчас сил именно здесь и на других участках, а еще он всегда привык все свои задумки решать сам и ни на кого не рассчитывать. Мешки под глазами генерала ему о многом рассказали. Идет перегруппировка войск. Не спит, а у него хозяйство огромнейшее. И везде одно и тоже. Вперед не пойдешь – сил не хватает, а стоять на месте никто не даст. В спину толкают.  Даже попадав в окружение под Киевом, Степанов рассчитывал только на тебя, ибо знал, что на своих он положиться может, а на других неизвестных ему бойцов полагаться нельзя. Подведут. Уйдут не вовремя. И он сумел тогда выйти и вывести своих бойцов. 200-ые минимальные, всех вынесли, а 300-ые в госпитале в Белгороде, вернутся в конце концов. Своих спецназ не сдает. Жалко, что подмогу свои пока не присылают. Замены нет и отдых не получился, после Киева. Но там есть другие фронты, корпуса, дивизии, армии, полки, и подготовленный и обстрелянный спецназ ГРУ всегда понятно, что на расхват.

— Я к вам с утра приеду посмотреть, что и как вы там будете делать и начштаба возьму – напоследок сказал генерал, пожимая руки – вместе все будем решать.

Назад добрались без проблем и сразу на «передок» в окопы смотреть на дело. Стали изучать в бинокли село. Бойцы отряда понимали, что предстоит, что-то экстраординарное. Знали, что командир, если ничего не говорит, то что-то задумал.

Смеркалось. Запах гари, горелой резины въедался в душу. Где-то недалеко громыхало, правее слышались автоматные очереди. И только у них была полная тишина. Поселок тоже, как вымер и лишь изредка развались отдельные выстрелы часовых или автоматные и пулеметные очереди. Линия передовых окопов украинцев, резко выделалась на фоне пожухлой от солнца травы.

Степанов подозвал старшего лейтенанта Гоголева.

— Коля ты ночью дежуришь?

— Я.

— Значит так. Арта ихняя не дает мне покоя. Они периодически будут постреливать в нашу сторону. Это нормально. Но … твоя задача взять каждый раз два пеленга с разных мест на место выстрела. Напряги кого-нибудь. И сразу пеленга на карту. Ночью их выстрелы будет видно хорошо. И мы сможем предварительно вычислить их место. Нам их надо заставить с утра замолчать, когда мы пойдем вперед. Понял?

— Понял – ответил старлей. Мы еще их дроном пошукаем ночью. У нас привезли бесшумный китайский какой-то. Костры зажгут авось. Тоже посмотрим где.

— И это правильно. Одобряю – хлопнул по плечу Гоголева Степанов.

Степанов пошел на выход, но потом повернулся к Зубенко:

— Василий Васильевич ты готовь всю группу снайперов к завтрашнему бою. Собери, узнай проблемы, проинструктируй. А я к «котику» на хозяйство. Хочу посмотреть, что он завтра планирует сделать.

— В лоб брать укрепления не будем? – спросил Зубенко.

— Не будем пробивать кровью своих. Мы же спецназ – усмехнулся Степанов — У нас есть возможности для взятия поселков без лобового штурма. Подумай, где наши снайпера могут принести наибольшую пользу. Они скорее всего буду основными.

Зубенко усмехнулся и ничего не спрашивая пошел в группу снайперов.

Василий Зубенко был опытным бойцом и хорошим начальником штаба, способным на нестандартные решения поставленных задач. Степанов доверял ему, как самому себе.

Надо отметить, что в отряде спецназа Степанова была еще под Киевом сформирована группа снайперов в количестве более, чем в 20 человек. Руководил группой снайпер с огромным стажем и легким оперативным псевдонимом Василек, выслужившийся в лейтенанты из простых солдат. Это был человек лет пятидесяти, прошедший Афган, обе Чечни, Грузию и даже Сирию. Снайпера подготовленные им исчислялись сотнями, и они были всегда лучшими в Российской армии. Более или менее способных к стрельбе ребят, особенно из молодого пополнения Степанов с Зубенко сразу отдавали в группу Василька. Вооружение снайперов было смешанным и свое, и трофейное. Здесь можно было встретить дальнобойные снайперские ружья «Сумрак», бесшумные снайперские винтовки «Винторез», крупнокалиберные «Выхлопы», трофейные снайперские ружья из Британии «Энфилды» и «Рифайлы», бронебойные и дальнобойные американские AS50 и LM7, польские «Волки» и даже старенькие советские СВД. Все ружья снайперов имели приборы ночного видения. У каждого снайпера тепловизор шведского или британского производства. Василек сам отбирал своих снайперов и готовил каждого лично.

— Пойдем командир – пропустил Степанова вперед по линии окопов, встретивший командира Перфильев

Приникнув к биноклю Степанов рассматривал в уже начинавшей сгущаться темноте поcелок и линию окопов, темневших на окраине села около, врытых в землю крестов.

— Стоять они планируют до последнего? – как бы себя спросил Степанов.

— Я чего снайперов попросил – ответил ему, думая о своем, сказал «котик» — сверху вся эта картина и окопы как на виду. Снайпера могут обработать все это в считанные секунды с дальнобойными «Сумраками». У меня есть пара с СВДшками. НО этого мало.

— Мало – кивнул «котику» головой Степанов, продолжая изучать домики поселка со светившимся кое-где слабым светом.

— Вот там у них штаб под тем домом с зеленой крышей – показывал «котик», не вынимая изо рта травинку – там танк в зеленке, а там второй. Пять БМП между домами. А там пулеметы и два АГС-30.

— Откуда у них тридцатки – удивился Степанов.

— Вопрос не ко мне, а скорее к «Рособоронэкспрту» — зло ответил «котик» — сейчас бы всех этих продавцов оружия потенциальным врагам за цугундер и на эти кресты. Однако может и наши бывшие — трофейные. Они же под Киевом разделались с нашей 200-й бригадой береговой обороны Северного флота. У них могли и взять.

— Да уж – согласился Степанов — кого на себя берешь?

— Ну так – оба пулемета просматриваются сверху и один АГС. Второй за домом, мы не достанем. Надо с другой сторонры. Танки и БМП тоже, хотя мы миномет наверно затащим на горку, но там в поселке могут мирные и дома пострадать. Аккуратно надо работать.

— Аккуратно – согласился Степанов.

Он недовольно хмыкнул, но ничего больше не сказал, а продолжал рассматривать в бинокль позиции украинцев.

— Их западная арта приблизительно там, в том в леске. Переправа и цели пристреляны у них хорошо. Сам видишь, как луганских они пощипали на переправе. Сначала надо эти танки и арту за лесом уничтожить, а потом все остальное.

Степанов тяжело вздохнул:

— На танки мы отправим ребят с британскими НЛАВами. Хорошо они бьют. С началом боя мы должны их грохнуть обязательно. А вот арту за леском должна наша арта подавить до боя.

— А обещанный командующим батальон пехоты куда?

— Во-первых, ранее 12 они не подойдут. Успеют к бою, во второй эшелон отправим, если что-то пойдет не так, то поддержат. Хотя с нашими возможностями и желанием отхреначить их за эти кресты, надо рассчитывать только на себя.

— Ладно пойду к себе на КП. Если, что-то будет не так, то сообщай сразу по связи.

— Что командир? За нас, за вас и за спецназ? — спросил с улыбкой «котик», разводя руки.

И Степанов улыбнулся, обнял «котика». Он знал традицию спецназа и знал, что «котик» и его ребята все выполнят, как можно лучше.

— За нас за вас и за спецназ! – ответил он котику – пойду проинструктирую снайперов. И сейчас к вам придет человек 6 снайперов с «Сумраками». Вы у нас основные ребята, а мы вроде пристяжные пока до боя. Но вместе мы сила!

«Котик» со странным оперативным псевдонимом «Медуза» лишь кинул головой.

Стемнело.

Степанов в землянке встретил вернувшегося от снайперов Зубенко.

— Ну что?

— Шесть человек с «Сумраками» уже отправил на КП к «Медузе». Сам «Василек» пошел туда. Сказал, что там он будет нужнее. Понимает, где главное. Еще четверо с «Винторезами» под утро переправятся вплавь через Донец и займут позиции среди разбитой луганской техники. Будут лежать и ждать команду.

— Остальные?

— Четверых оставим здесь с «Сумраками» — отсюда достанут, а остальных переправим по утру выше по течению и ниже, перехватить обе дороги. Им надо не дать отступить, да подмогу не пропустить. Командиров везде толковых назначили. Все будет тип топ командир – не волнуйся.

— Катастрофически мало людей у нас — покачал головой Степанов – как и когда переправляться будут через Донец?

— Запланировали часа в четыре, пока темно, на надувных резиновых лодках, которые нам подарили по Ленд-лизу укропы, в районе Лисичанска – усмехнулся Зубенко – все же сухими воевать лучше.

— Толково – похвалил командир – главное, чтобы не засекли.

— С обеими группами пошли по два сапера в каждой группе, на случай минирования берега.

Так, а что мы сделаем, если укропам подойдет подмога из Лесного. Там вроде силы значительные, судя по данным разведки.

— Мы сами разведка – усмехнулся Зубенко – саперы наши и заминируют обе дороги и все пути их отступления, на случай отхода и на случай прибытия подмоги. Наша арта поможет. Пусть попробуют.

— А если бронетехника к ним подойдет?

— У нас трофейные «НЛАВы» и «Джевелины» могут скиснуть, если их не использовать по прямому назначению.

Степанов усмехнулся:

— Ладно рассказывай всю диспозицию, что вы там придумали. На окраине села слева и справа немного в отдалении от линии окопов имеются хорошо укрепленные заглубленные в землю ДОТы.

Степанов нагнулся над картой и нахмурился:

— Где?

— Здесь и здесь – показал карандашом Зубенко.

Степанов нахмурился:

— Это не очень хорошо. А что будем делать?

— Постараемся под утро взять их и разместить там наших.

— Это как?

— Просто. Переоденем наших ребят в их форму – он немного протянул и закончил резко — и возьмем!

— А если не получится?

— Получится! Это наша работа и мы ее привыкли делать хорошо. Группы пойдут с подстраховкой на случай непредвиденных обстоятельств со снайперским прикрытием. А потом мы там сосредоточим наши ударные силы.

— Я пойду с одной из групп – голосом, не требующем возращения, сказал Степанов и начал натягивать бронник.

— Нет командир. Завтра утром приедет командир корпуса. Кто кроме тебя его встретит? Мы с тобой должны быть здесь. Здесь наше с тобой место. Ты уж потерпи.

Степанов махнул рукой. Не любил он штабные реверансы.

— У нас появилась единственная возможность, показать командиру корпуса, что мы спецназ, а не простая пехота – сказал с какой-то злостью Зубенко – мы спецназ и мы должны думать на два или три шага вперед и решать любые проблемы нашими методами. А не пробивать лбом закрытые ворота, как думает про нас комкорпуса.

— В этом я с тобой Вася согласен и понимаю, что только успешная операция может развернуть мнение командования, не видящего дальше своего носа и ближайшего к ним поселка.

Поспать ночью так и не удалось. В районе трех часов пришел весь мокрый старший лейтенант из «котиков» Шершень с таким же оперативным псевдонимом доложил, что на горе удалось взять двух языков – офицера и солдата. Остальных порезали ножами.

— Давай их сюда – приказал, тяжело вздохнув Степанов.

Здоровенный под два метра весь мокрый старший лейтенант в руке внес в землянку брыкающегося украинского офицера c кляпом во рту, с одежды которого стекала на пол вода. Глаза его были выпучены, ноги и руки болтались в разные стороны.

— Ты взял? – усмехнулся Степанов.

— Я – пожал плечами здоровенный Шершень – брыкался гад. Пришлось кляп вставить и успокоить. Нам же нужен язык. Подсветить обстановку наверно надо перед боем?

— А чего вы такие мокрые?

— Так плыли. А когда он начал брыкаться пришлось немного притопить для учебы.

Только теперь Степанов увидел разбитое лицо, распухший нос, ободранное лицо и фингал под глазом офицера.

— Вынимай кляп – приказал Зубенко.

Шершень вытащил изо рта офицера какую-то грязную тряпку и спрятал в карман.

— Пригодится – усмехнулся он.

— Вы кто – закричал украинский офицер, продолжая бултыхаться в руке здоровенного Шершня, державшего его за воротник куртки.

— Сидеть гнида! – сказал Шершень и посадил офицера на колченогую самодельную табуретку, продолжая держать руку на плече.

— Спрашиваем сейчас вас мы. Если ваши ответы нас удовлетворят, то потом мы ответим вам на ваши вопросы – сказал вежливо украинскому офицеру Степанов.

— Они, они убили моих солдат. Порезали ножами – он оглянулся назад на Шершня и потом перевел взгляд на Степанова, которого видимо выделял, как самого главного – Зарезали сейчас почти всех – его лицо сморщилось, и он даже всхлипнул.

— Фамилия, имя отчество, ваша должность и часть – тяжело вздохнул Зубенко.

— Я присягу давал – всхлипнул офицер.

— Эти сведения разрешено по всем европейским конвенциям разрешено давать всем комбатантами, в случае попадания в плен.

— Старший лейтенант Миронов Сергей Михайлович, командир разведвзвода 95 отдельной десантно-штурмовой бригады из Харькова.

— Так 96 бригада вроде у вас была из Житомира. Мы с ней под Киевом встречались – усмехнулся Зубенко.

— Так это вы женщин в Буче насиловали? – отшатнулся пленный.

— Мы в Буче не были, но знаем, что там была сплошная постановка. Любит ваш презик киношные трюки.

— Нам сказали, что вы там гражданских перебили.

— Сказать можно многое. Тем более, что мы были в Гостомеле, а в Буче не были. Так что за номер бригады? Обманываете?

— Нет, я не знаю почему, но нам при формировании в Харькове дали этот номер. Мне откуда знать, что там у них с нумерацией. У меня видите 96 написано. Сами видите – он показал на шеврон, нашитый на рукав камуфляжной куртки.

— Вижу — сказал Зубенко – красивый шеврон.

— Так выходит вы русский? – Степанов давно обратил внимание на чистоту русской речи – Харьков вроде русский город.

— Я украинец – с гордостью ответил офицер – Слава Украине.

— Ясно – усмехнулся Зубенко – а папа с мамой наверно русские, а сын украинец? Самому не смешно?

Офицер отвернул в сторону голову, подумав немного тихо ответил – ну да русские они у меня, сепары. Ничего не смог сделать, чтобы перевоспитать. Не любят Украину и пана Зеленского.

— Понятно. Ладно, тогда я майор Свирь – командир этого отряда, а это капитан Зуб – начальник штаба. Если это вас интересует. А нас интересует, зачем вы вкопали кресты на окраине деревни. Почему восемь?

Офицер сразу сник, опустив голову. И Шершень толкнул его в спину:

— Видповидай хохоль! Тебе чого питають?

— Я к этому не имею никакого отношения. Я просто командир блокпоста на горе.

— Ну теперь вы уже не командир. А расскажите нам, кто имеет к этому отношение? «Неужели вы ничего не знаете?» — спросил недоверчиво Степанов.

Миронов опустил голову, немного подумал и потом видимо решившись, поднял вверх глаза и тихо сказал:

— Это не мы тяжело вздохнул пленный — У нас стоит позади заградотряд правосеков, чтобы мы не отступили. Это аж батальон из правого сектора с пулеметами, артиллерией. Там правда среди них тоже есть наши харьковские ребята. Но они потеряли всякий человеческий край. Кресты зачем? К нам в плен попали при переправе 8 сепаратистов луганских, из них 2 женщины, 4 раненых и еще двое каких-то, вроде гражданских. Правосеки хотят их распять их на крестах и поджечь.

— Зачем – удивился Зубенко – они же пленные. Вы чо там озверел?

— Луганские не пленные, а изменники. Так нам говорят. И им надо еще заставить вас наступать на пулеметы и артиллерию и раздолбать, как луганских, которые купились на наше отступление.

— Кто из правосеков у них главный?

— Капитан Железнюк старший и с ним 15 человек, остальные за посадками – там поселок Юрьевка и Лесное. Оттуда они к нам пришли. Они и будут распинать. Но есть желающие и у нас. Они спрашивали желающих поквитаться с изменниками. Я не выразил желания со своими ребятами и меня отправили на блокпост – он что-то вспомнив потряс головой.

— Ясно. У правосеков форма отличается от вашей?

— Нет такая же, цвет один, но шевроны на рукавах другие.

— Какие? – спросил настойчиво Зубенко.

У нас желтым на синем фоне написан номер нашей бригады и девиз. А у них сразу видно на черном фоне красным написано «Правый сектор», «Добровольческий украинский корпус», «Харькив». У нас повязки желтого цвета на рукавах, а у них зеленого.

— Ясно. То есть по цветам на рукавах можно различить ваших солдат и правосеков.

Миронов кивнул головой, но потом поправился.

— Я видел у них есть, как и у вас форма и белые повязки. Может в тыл к вам собираются или какое негодяйство от вашего имени сотворить где? А лучше по шевронам узнавать.

— Ты их не очень-то жалуешь?

— А за что их жаловать? Мои двое ребят пошли самогонку пошукать у цивильных в село. А эти их поймали и обвинили в дезертирстве. Как мы с комбатом не ходатайствовали – расстреляли их перед строем батальона.

Офицеры удивлено переглянулись между собой.

— Ладно об этом потом, а кто у вас командиры здесь.

Офицер опять замкнулся.

— Нет ты можешь не отвечать. Но ты должен понимать, что ты разведка и мы разведка. И ты знаешь, что языки разведка развязывать умеет любому. Мы не лига защиты прав человека. Тем более, что от наших действий зависят жизни многих людей. А так ты вроде пока не пленный. И быть тебе пленным или нет зависит от того, как мы это посчитаем.  Мы же можем тебя закопать с твоими ребятами. В плен не брали и все. Если ты нам не нужен. Сам же знаешь, что разведка в плен не берет языков, когда в поиске. «Выбирай жить тебе или нет?» — зло спросил Зубенко.

Шершень угрожающие положил тяжелую руку опять на плечо:

— Швидко видповидай, а то втоплю гнида!

— Я, иии, и так, все рассказываю – начал заикаться Миронов, оглядываясь на Шершня.

— Так. Кто командир вашей бригады? Повторяю вопрос – глядя в глаза офицеру спросил Степанов, делая жест Шершню, что не надо жестокости.

— Полковник Дмитриенко из Киева. Но ни его ни штаба бригады здесь нет. Они размещены в Краматорске. А здесь старшим командир 11 десантно-штурмового батальона майор Федорчук. А 12 и 13 десантно-штурмовые батальоны майоры Прохоров и Николаев, из нашей же бригады, расположены в Бахмуте или еще где. Мой взвод разведки из роты разведки придали 11 батальону. Другие взвода распределены по бригадам.

— Понятно – протянул Зубенко, что-то нанося на карту, расстеленную на столе, сколоченном наскоро из горбыля.

— Артиллерия, какая вас прикрывает?

— Я не знаю всего расклада. Но то, что знаю, что сам видел – это две французских установки «Цезарь» 155 миллиметров сам видел за посадками, два взвода «Градов» и 1 взвод «Урагана» и 2 «Гиацинта». Все размещены за этим лесом и постоянно перемещаются из состава 45 артиллерийской бригады. Меняют постоянно место. Боятся вашей авиации. И говорили еще, что должны прислать пару орудий американских «Хаммерсов» У вас же ПВО против них, не пашет? И еще ПВО пару БУКов против вашей авиации обещали прислать. «Стингеры» у нас есть, но БУКи лучше? – он посмотрел на Степанова.

Степанов не стал отвечать на его вопрос и спросил:

— Ясно. Это по этой дороге стоят правосеки. А по той, что вдоль реки идет?

Там батальон теробороны с Тернополя в Никольском, называется «Почаев». Номера не помню. Рогули там. Злые. Даже нас за людей не считают. Не хотят за эту землю помирать. Хотя вооружены и обеспечены лучше нашего. Нас особенно не жалуют – считают тоже сепарами. Мы же из русского Харькова.

— А сколько там правосеков?

— Батальон их называется «Слобожанщина» — вздохнул Миронов и опустил глаза — и стоят за нами, за леском. Я видел их прапор. Так написано. А так их человек 300-400. А дальше есть еще кто-то. Сто аж до Северска. И за Никольским тоже есть. Но тех я не знаю.

— Плотненько против нас командир стоят – пропел Зубенко, нанося новые данные на карту.

— Шершень. Забирай нашего посетителя поспать. Пусть отоспится немного. Хотя какой сон – Степанов посмотрел на часы – полпятого. Утром его командир корпуса захочет увидеть. Причеши его, почисть, так чтобы не стыдно было показать товаром лицом. И давай солдата сюда.

«Котики» ввели солдатика тоже с разбитым лицом.

Он встал у входа и доложил.

— Молодший сержант 96 першего батальона бригады збройных сил Украины Никонэнко Семен Перфилевич.

Он стоял смотрел нагло в глаза.

— Вы по-русски разумеете? – спросил Зубенко.

— Не разумею – ответил младший сержант.

— Тоди будемо з вами на мови розмовляти. Якщо ви росийську мову не розумиете – усмехнулся Зубенко — Звидки ви родом и призивалися.

— З Харькива – ответил солдат.

Было видно, что он удивлен чистым украинским языком, на котором говорил Зубенко.

— И ви будете стверджувати, що не розумиете по росийськи?

— Розумею малэнько – ответил удивленный и подавленный сержант.

На допросе он практически подтвердил все, что до него рассказал пленный офицер.

— Шершень передайте их старшему лейтенанту Гоголеву. Пусть как следует свяжет их, до прибытия командира корпуса. А сами вы что планируете сейчас?

— А мне надо на горку к своим со своими – ответил с улыбкой Шершень.

— Ну да, ну да – как то-то рассеяно сказал Степанов – как передадите пленных, следуйте к своим. Кстати откуда украинский язык знаете?

— Так я же кубанский казак – у нас в станице Анастасиевской так все балакають.

— Ладно иди – махнул рукой Степанов – молодцы.

— Есть — ответил Шершень, повернулся по-военному через левое плечо и вышел.

— Вызови-ка мне на связь Перфильева – приказал Степанов начальнику штаба.

Зубенко достал из под кровати переносную радиостанцию «Географ» с платой шифрования речи, настроил ее, выставил ключи и вызвал:

— Медуза я Зуб – прием.

Радиостанции были новенькие, поступившие в отряд уже в корпусе перед самой операцией и обеспечивали надежное шифрование речи. Противник в эфире, даже зная частоту, ничего бы не услышал, кроме легкого шума. Чувствовалось, что тыл старается изо всех сил.

— Я Медуза – отозвалась рация.

— Ты где? – спросил Степанов, взявший радиостанцию у начальника штаба.

— На месте со своими – ответил Перфильев.

— Солисты пришли к вам с Васильком? – спросил Степанов про снайперов.

Солистами по специальным таблицам условных сигналов называли снайперов.

— Да. Шестеро, как и обещали.

— Связь удалось взять?

— Да их скайлинковскую взяли, не успели они уничтожить.

— Позывные знаешь?

— Да. Здесь все написано. И таблицы условных сигналов.

— У тебя есть, кто на мове понимает?

— Да. Шершень хорошо понимает. Он же с Кубани родом.

— Смотрите, чтобы вас по связи не раскололи. Когда смена поста выяснил?

— Конечно. Следующим вечером только. Но обещали, что придут сюда два правосека с утра. Тоже вроде солисты для работы по нам. Это нам язык поведал. Ихний радист. Он будет с нами сотрудничать.

— Так ты не всех нам прислал? – удивился Степанов

— Того позже взяли. Офицера и сержанта отправили сразу. А радист нам сейчас самим нужен. Может его по голосу знают.

— И как встречать будешь правосеков?

— Гостеприимно. Мы в их форму переоделись. Здесь было много добра всякого. А Шершень с ними побалакает на их мове. Ну, а начнется заваруха, так мы их по-братски успокоим. Денационализируем.

— Ну, ну – усмехнулся Степанов – за радистом смотрите внимательно, чтобы ничего раньше времени не сообщил. Может у них условный сигнал есть какой.

— Смотрим. Да он сам русский парень с Харькова. Готов сотрудничать. Родители простые русские люди. Мобилизовали. Надоели ему все правосеки. Друга говорит расстреляли.

— Тогда связи конец. Берегите его, он нам может очень даже пригодиться.

— СК. Принял.

СК – код радистов – связи конец.

— Пока все по плану командир – успокоил Степанова и самого себя Зубенко – пойду солистов проведую, расставлю и проинструктирую, тех, кто сейчас пойдет на ту сторону. Рассветает уже. Над успеть пока темно.

Внезапно в землянку вошли три человека – командир корпуса, начальник штаба и офицер с погонами полковника.

— Товарищ генерал-майор – подскочил Степанов.

— Сиди майор. Сиди. Когда начнете? – пожал руки Степанову и начальнику штаба.

Вслед за ним руки пожал начальник штаба, а последним полковник с приятным русским лицом.

— Полковник Вересов – представился он, не называя своей должности.

— Раз не называет, то значит, так надо – подумал Степанов – может политбоец какой или журналист. Но это совсем некстати.

Все расселись вокруг стола.  Полковник сел в углу на кровать, но не доставал никакие блокноты.

— Не политработник – подумал Степанов – и не журналист – и начал доклад

— Они начнут наверно часов десять, а нам раньше начинать нет смысла. Надо их вытянуть на открытую местность Мы пока занимаем позиции. Готовились всю ночь.

— И что уже заняли? – спросил начальник штаба корпуса, снимая шапку и вытирая платком пот со лба.

— Заняли пока только «котики» горку. Три языка взяли. Остальные сами понимаете.

— Это интересно – заинтересовался командир корпуса – что говорят?

— Офицер командир взвода – старший на посту, сержант и радист.

Сидевший в углу полковник заинтересовался и спросил:

— А поговорить с ними можно?

— Политработник, все же наверно – подумал Степанов и недоуменно посмотрел на командира корпуса.

— А извини – поморщился тот – я не представил.

— Полковник Вересов – представитель в штабе фронта вашей конторы.

Степанов посмотрел внимательно на полковника.

— Коллега наш. Из ГРУ ГШ. Теперь понятно почему он молчал и слушал – подумал он и вслух сказал – так они здесь рядом сержант и офицер, а радист остался на горке для игры. Сами понимаете.

Полковник понятливо кивнул головой и в его глазах проскочила смешинка.

— Гоголев – крикнул Степанов – приведи офицера.

— Есть – услышал он знакомый голос командира разведгруппы – сейчас доставим.

Офицера ввели в землянку со связанными сзади монтажной стяжкой руками.

Он, войдя осмотрел землянку и увидев офицера с генеральскими погонами представился:

— Старший лейтенант Миронов – командир разведвзвода 96 отдельной десантно-штурмовой бригады из Харькова.

— 96 бригада была житомирская была по нашим данным – удивился полковник Вересов.

— Да там они, что-то изменили – замялся офицер – нам в Харькове при формировании этот номер присвоили. Мы должны были там под Харьковом воевать, а нас, когда вы вышли оттуда перебросили сюда на Донбасс.

За его спиной на всякий случай стоял старший лейтенант Гоголев с автоматом «Вал» с оптическим прицелом и глушителем на дуле на груди и внимательно слушал ответы.

— Ясно. Кто командир бригады, кто комбаты? – спросил полковник, доставая сумки, висевшей на боку блокнот и что-то там разыскивая.

Миронов назвал.

Тот сверился по своему блокноту и тихо сказал. Все верно. У меня такие же данные.

Старшие офицеры расспрашивали Миронова о крестах, о правосеках, о размещении других отрядов ВСУ в этом районе.

Генерал незаметно показал Степанову большой палец руки.

И Зубенко толкнул Степанова ногой под столом, увидев этот известный всем знак.

— Товарищ генерал, а разрешите мы с пленным выйдем и поговорим по некоторым специальным вопросам. Не хотим вам мешать – вдруг сказал полковник.

— Да, конечно – согласился генерал – пожалуйста.

Когда Вересов, пленный и Гоголев вышли, то генерал посмотрел на Степанова и тихо сказал:

— Это по вашу душу приехал ваш полковник. Наверно заберут вас у нас – вздохнул тяжело он. А что у тебя за пистолет – внезапно спросил он, показывая на кабуру.

— А так это оружие спецназа ГРУ, пистолет СПС – самозарядный пистолет Сердюкова.

— Какого Сердюкова – удивился начальник штаба корпуса – бывшего Министра обороны?

— Да нет – усмехнулся Степанов — это оружейник есть такой.

В армии бывшего Министра обороны не любили офицеры.

Степанов достал из кобуры пистолет. Пистолет выглядел непривычно. Слишком большое дуло и еще оптический прицел.

— И хороший — спросил командир корпуса.

— Прошивает титановые пластины, 30 слоев кевлара. Хороший пистолет, но мы еще в бой автоматы берем. У них бой сильнее.

— Все у вас, как не в армии – проворчал начальник штаба – снайперские ружья свои, автоматы свои, пистолеты свои.

— Задачи у нас тоже свои, как правило – парировал Степанов — И как правило, в тылах врага. Это оружие наиболее соответствует под решение наших специальных задач.

— Ладно командир. Это все плач Ярославны. А ты давай докладывай обстановку и задумки – вроде как рассердился генерал.

Когда полковник вернулся уже без пленного, то уже планерку закончили. Вид у полковника был какой-то задумчивый.

— Что Игнатий Васильевич ты такой задумчивый – спросил генерал.

Машинально Степанов и Зубенко запомнили имя и отчество своего коллеги.

— Что сказать? – ответил Вересов – интересный парень. Наш русский из Харькова. Надо с ним работать. Я думаю, что получится. Разведчик, как и мы. Перевербуем для наших задач – уверенно сказал он

— Разрешите товарищ генерал — спросил Гоголев.

— Да что там у вас? – повернул голову к Гоголеву генерал.

— Там человек 100 прибыли для помощи нам. Товарищ подполковник просится для доклада. И за горкой встал дивизион «Градов» луганских и артбатарея.

— Давай сюда командиров – приказал генерал.

Первым вошел подполковник высокий и стройный с красивым русским лицом и кубанкой на голове, за ним женщина с майорскими погонами и тоже в кубанке, сдвинутой набок и за ними еще один низенький майор. Первые двое были в немного странной потертой форме, не соответствующей форме русской армии.

— Подполковник Медынцев. Командир 3 батальона 2-ого луганского казачьего корпуса – представился подполковник.

— Сколько человек? – спросил генерал.

— 112 со мной. Рота добровольцев. Пока не пополнились. Есть два миномета, противотанковые ружья, пара «Шмелей», «Стингеры» их есть штук 20, есть наши «Иглы» — 2 штуки. Пять снайперов И еще медицинский пункт. 5 офицеров. За плечами почти 8 лет войны у всех.

Когда подполковник сказал про снайперов, то глаза Зубенко загорелись.

— А чего пришли? – спросил генерал – я вас сюда не посылал. Вас же отвели в тыл на отдых.

— Так товарищ генерал, там наши ребята лежат на том берегу и пленные там тоже наши. Не можем мы отдыхать.

— Как же вы так столько потеряли?

— Так получилось – махнул рукой подполковник сжимая зубы, видимо не желая ничего пояснять.

Командир корпуса молча кивнул головой и посмотрел на женщину

— Майор Трофимова Светлана Павловна – командир луганского дивизиона «Градов» — представилась высокая женщина со строгим лицом — 8 «Градов» 9К51 — 122 мм. на шасси Урал-375Д. Запас реактивных снарядов на каждую машину пятерной.

— «Грады» российские? — спросил генерал.

— 6 «Градов» изготовления советского, а сами «Грады» трофейные из украинской армии. Взяли под Иловайском в 2014 году. Опробованы. Надежны.

— Вы давно воюете? – спросил генерал.

— С самого начала с 2014 года – усмехнулась женщина – сначала в пехоте, потом, когда «Грады» взяли, меня после ранения определили туда. Дослужилась до майора. Война каждый день – сказала она равнодушно.

— А кем были до войны – спросил генерал, которого видимо заинтересовала эта молодая и красивая женщина.

— Студенткой 5-ого курса была Донецкого национального университета. Должна была стать учителем истории. Не сложилось – усмехнулась она видимо, что-то вспомнив – их историю учить не хочу и учить детей. А отец и старший брат шахтеры пошли сразу на войну добровольцами, а я с ними. Сначала санитаркой, а потом командиром отделения стала. Так и получилось. У нас в Луганске все семьями уходили на войну.

— Семья у вас есть?

— Моя семья сейчас мой дивизион. Мои мужички. Закончится война подумаю. Семью создавать надо.

Внимание генерала переключилось на третьего офицера, вытянувшегося по стойке смирно.

— Майор Аджибеков Руслан Асланбекович, чеченец – представился последний майор.

Он назвал свой артиллерийский полк.

— Сколько у вас Руслан Асланбекович гаубиц? – спросил генерал.

— Четыре – ответил майор.

— Давно на этой специальной военной операции?

— С самого начала. С учений в Белоруссии вводили нас под Харьков.

— И как?

— Сложно было, но мы привычные – улыбнулся майор – наши сейчас многие здесь.

— Ну да наслышан о подвигах вашего батальона «Ахмад». Молодец Рамзан Ахматович столько сделал для этой специальной военной операции.

— Давайте сюда подходите к столу товарищи майоры. Степанов поставит вам всем задачу. Давай Степанов инструктируй. Это все придается тебе. Если надо, то будет авиация работать на тебя. Во всяком случае пару «Сушек» и пару «Аллигаторов» мы гарантируем. Десятиминутная у них готовность к вылету.

— Понял — ответил Степанов и широко и приветливо улыбнулся.

Начальник штаба взял под руку луганского подполковника:

— Пойдем обмозгуем, что с вами делать.

Еще ни разу их группе ему не давалось такое обеспечения.

Обновлено: 07.10.2022 — 20:07

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *