Воронов С.Д. Атлантика

Наступила осень шестидесятого года. Начинались специальные занятия в классах. В это время, нежданно-негаданно прибыли со своей техникой служащие из Военной орденов Жукова и Ленина Краснознамённой академии связи имени Маршала Советского Союза С. М. Будённого. Аппаратура предназначалась для пеленгования радиолокационных сигналов.

Для этого выделялось судно разведки РЗК «Вазуза». От нашей части – четыре связиста: Воронов, Яценко и двое и «без вины виноватые» — первогодки.

Нам ставили задачу проверка действия новой радиостанции «Орёл» и заводской аппаратуры перехвата, и пеленгования радиолокационных сигналов. На носу РЗК стоял фотоаппарат, как гарпунная пушка. Чтобы сделать снимок, достаточно нажать на педаль ногой.

На РЗК капитан, его заместитель и ещё трое или четверо были военными. Остальная команда – гражданские моряки. Капитан, когда знакомился с нами, вдруг назвал меня «братишкой». Оказалось, что мы с ним однофамильцы.

По карте видно наш путь от Балтийска к Северному морю, и далее в Атлантический Океан.

Перед походом целую неделю мы проводили тренировки на новой технике. Мне достался приёмник перехвата РЛС.  Пять положений диапазонов переключались головкой тумблера с клювиком.

D-диапазон — для работы радиолокаторов дальнего обнаружения с дальностью действия до 250 морских миль.

E/F-диапазон — используются в аэропортах для обнаружения самолётов в воздушном пространстве аэропортов.

G-диапазон — работают много военных мобильных радиолокаторов для управления оружием и наземной разведки.

I/J-диапазон — является распространённым в военных применениях, таких как бортовые радиолокаторы, обеспечивающие функции перехвата воздушной цели.

K-диапазон – не работал (Видимо, предназначался для сухопутников).

Всё это мне рассказал один из разработчиков этой аппаратуры. Но инструктаж по применению меня сразил «наповал». Каждые пять минут переключателем надо было ходить по этим диапазонам. Если загоралась сигнальная лампочка, включать магнитофон (Tinicо пр. Япония), встроенный в этот прибор. Нет. Эта работа не для Серёги Воронова. Для таких процессов я принадлежал к группе «ленивых людей».

Современные удобства, такие как стиральные машины, микроволновки, электрочайники, пылесосы и миксеры, пульт дистанционного управления, автомобильные дворники и т.п. были созданы «ленивыми людьми», для упрощения домашних дел.

У Даниила Гранина где- то я читал про лаборанта, который сидел и считал количество срабатываний реле. Проверка надёжности. Проходя мимо, герой романа произнёс фразу: «Не мучайся. Приспособь велосипедный счётчик».

Как только представители института убыли я засел за схему упрощения работы с прибором. И сделал. Успел до выхода в море. «Японец» был рассчитан на непрерывную работу до 8 часов. Но в режиме диктофона проработал две недели до смены очередной кассеты. Включался при звуке и выключался при отсутствии.  За весь поход ни одного сбоя.

«Ай да Пушкин (Серёга), ай да сукин сын!»

За неделю прошли проливную зону. По правому борту скрылся «Туманный Альбион».  Наша «Вазуза» вышла в Атлантический океан. Предстояла самая серьёзная работа. США проводили испытательные пуски баллистических ракет из-под воды.  Перед нами стояла задача засечь всё это визуально и технически. Вазуза, выйдя из проливной зоны, взяла курс на полигон пуска ракеты.

На фото первый слева Виктор Яценко, а по центру Серёга Воронов.

Ещё раньше, только выйдя из Балтийска, наша группа получила «первое боевое задание» — начистить лагун картошки.  Кок контролирует процесс.

Выйдя в океан, мы сразу же ощутили разниц качек и бортовых, носовых. Капитан крутился на широте Бреста.   Город расположен на западе Франции на побережье Атлантического океана, и является крупной военно-морской базой ВМФ Франции.  Согласно договорённости с радиоцентром в Парусном, местонахождение Вазузы мы давали с привязкой к Бресту: «Ваза –пеленг- дальность».   Связь вообще-то была паршивая. Наши донесения Родина принимала, а наши приёмники янки глушили.

Спасли наши спецназовские Р-350М. Блоки разной частоты. Командир РЗК для передачи разворачивал шхуну носом на восток для антенного поля с противовесом. Противовес, являющийся частью антенны, обеспечивает правильное распределение тока и формирование эффективного излучения. Донесения шифровались; набивались перфоратором на киноплёнку; Прокручивалась для быстродействия и в жатом виде пулей вылетала в Союз.

Получили шифровку. Москва дала координаты района и время пуска ракеты. «Вазуза» тихо пошлёпала к кромке полигона. На РЗК объявлена готовность №1. Зашевелились и корабли США. Над нами закружил вертолёт. Жестами предлагает нам сменить курс.  Улетел. На горизонте были видны очертания авианосца.  Снова над нами зависает вертолёт. На РЗК боевая тревога. И вовремя. Чернолицые афроамериканцы выливают на нас из ведра своё гальюнное дерьмо. Вижу в иллюминатор хохочущие рожи. Улетают. Свободные от вахты высыпают на палубу. Вонища. Включили противопожарную систему. Смываем с надстроек и палубы отходы жизнедеятельности команды авианосца. Ещё  один заход   вертолёта Белл UH-1 «Ирокез».

Не помню, кто тогда произнёс: «Мне бы рогатку».  Идея была подхвачена. Мы в Парусном на штанах робы, вместо ремешка, использовали резиновые растяжки от парашютных ранцев. Очень удобные.

К встрече мы были готовы.  И вот он бумеранг.  На РЗК тревога. Мы не уходим – стоим возле люка в кормовой отсек и надстройкой. Виктор держит один конец резинки. Второй зацеплен за скобу люка.  Я скрепляю обе растяжки и вкладываю картофелину. Вторая в запасе.  Вертолёт, с гордым названием «Ирокез», заходит с кормы. Нас явно не наблюдает. Мы скрыты надстройкой люка.  Оттягиваю жгуты в положение «боевое». В проёме показался нос дерьмовоза. Спуск! Виктор исчезает в люке. Я – за ним, и краем глаза вижу, как летит в воду ведро и вертолёт взмывает в сторону. Триумф.

Вызов на ходовой мостик. Командир начал воспитательную лекцию, но что-то сообщили ему, и по команде «Занять расписанным по местам наблюдения», команда РЗК пришла в движение. Я занял своё место на шкафуте правого борта. Вижу, как командир спешит на бак, где стояла пушка-фотоаппарат.  Раздались возгласы.  Я тоже увидел, как из-под воды тяжело вылезала ракета.

10 ноября 1960 года США провели второй испытательный пуск ракеты «Поларис» (Polaris A-1).  Этот запуск был осуществлен с подводной лодки «Джордж Вашингтон» (USS George Washington).

С бака возвращается командир с радостной улыбкой, держа в руках кассеты фото сессии.  «Вазуза» развернулась и плавно легла на курс в родные пенаты. У нас работа продолжалась.

На подходе к Ла-Маншу погода начала меняться. Получили штормовое предупреждение. Часа через два мы в полном объёме поняли, что такое шторм в океане для такой малой посудины, как наш разведывательный корабль «Вазуза». Ещё хуже стало у нас в носовом отсеке. Внезапно, стала поступать вода. Мы –«пассажиры» там обитали вчетвером. Получили сообщение по трубопроводной связи. Боцман на связи: «Спокойно, пацаны. Между койками — ручная помпа. Качайте по очереди если жить хотите». Хихикнул.

Качаем. Вода — по щиколотку.  Ситуация серьёзная. Сообщаем на ходовую и механику. Ответ: «Одевайте бахилы. Работайте на помпе непрерывно. Меняем курс». При слове бахилы у моего друга Виктора Яценко из глотки вырвался вопль: «Братва! По сменно ныряем в наше снаряжение!!!». Быстрее, чем на тренировках, не делая перерывов на помпе, помогая друг другу, надели наши водолазные костюмы. Смотрю на друзей и вижу невыразимо одухотворённые лица.  На откачке – работаем.  Второй час.

На вопрос боцмана, напеваю «Жене передам твой прощальный привет, а детям твоим — бескозырку». Из переговорной трубы слышно, как он кому-то орёт: «Они, что там, уху ели, или так одурели?». Хохочем.  Качка стихает. Постепенно уходит вода. На лицах товарищей невыразимое одухотворение. Приятно видеть улыбки на лицах товарищей. Сговариваемся подначить боцмана. На запросы не отвечаем.

Сели за стол парами друг против друга. Слышно, как скрепят засовы, и кто-то спускается по трапу. Боцман. Склоняем головы к друг другу и начинаем подвывать. Боцман потопал на верх. Хлопнула дверь. Быстро скидываем водолазные костюмы.  Укладываем в загородку для белья. На столе домино. Забиваем «козла».  Опять скрепят засовы, Топот ног по трапу, Командир. За ним боцман и кто-то из команды.

Как и положено, мы встали. Виктор доложил, что мы здоровы, отдыхаем. Ждём приглашения на вечерний чай. Боцман смотрит на нас ошарашенными глазами.  Кэп развернулся к нему: «Ну и где тут кикиморы, водяные? Где, наконец, эти «гриндилоу» зелёного цвета чудища с болотными рожами и длинными костлявыми пальцами, которыми стучали по столу?».

Немного пошумели. Вечерний чай. Кэп пригласил меня как «брата» к себе в каюту.  Оба Вороновы. Поискали родственные корни, но не нашли.  Я не сдержался и рассказал, как мы разыграли боцмана. От души повеселились. Расспросил о снаряжении водолазном. Пояснил, что мы зайдём снова в Засниц. Там нас заберёт машина и доставит Варнемюнде. Там у нас тоже работа.

Вошли в проливную зону. Начали работать. Я поменял кассету в диктофоне. Проверил работу. Техника работала как швейцарские часы. В Заснице мы распрощались с экипажем Вазузы. Услышали о себе хорошие слова.   Наша великолепная четвёрка двинулась по маршруту, указанному центром: Засниц – Варнемюнде – Росток.

В последнем учили немецкую команду. Один день попросили перерыв. Они участвовали в городских молодёжных соревнованиях по плаванию. Я напросился. На тренировке я их всех сделал кролем и на спине. Пошушукались. Судьи разрешили. В финале у меня кроль первое место и спина – второе. В комплексном плавании четыре основных стиля: баттерфляй, на спине, брасс и кроль. За счёт моего кроля мы на первом месте. В общем итоге моряки Варнемюнде взяли «бронзу».

Через десять дней мы предстали в Парусном перед командиром. Всем он пожал руки. Трое суток городского отпуска. А через сутки прибыли разработчики спецприёмника, на котором я работал. Шум, гам, тарарам. Нажаловались командиру. Забрали аппаратуру и убыли топтать асфальт в моём Питере. Планы, провести трое суток Нового года с подругой в Янтарном, рухнули как стены Иерихона. Трое суток отпуска пролетели, как фанера над Парижем.

Но командир дал дельный совет. Я засел за отчет и описание моих доработок.  Меня никто не тревожил. По оканчании, я все десять печатных листов и схему полной доработки приёмника предъявил командиру. Он внимательно прочёл. Посмотрел на меня. Подписал сопроводительное письмо.

29 декабря я стоял в кабинете командира. Там же стоял целый генерал-майор. Оба смотрели на меня и улыбались.  Короче, всё кончилось тем, что я был премирован крупной суммой с группой разработчиков. В сбербанке открыли счёт на моё имя. Мне на руки вручили сберкнижку. Командир вернул мне трое суток. Так закончилась эпопея с выходом в Атлантический океан.