Трофимов Н.А. За бортом … Глава 5. Что такое стихия (продолжение)

Поспать старпому удалось сладенько! Качка-то качкой, но опыт сна в штормовых условиях позволил Мише несколько часов автоматически расклиниваться в койке, не допуская выпадения своего тела на палубный ковёр.

Проснувшись, он сразу посмотрел на светящийся циферблат часов – оказывается, он проспал целых пять часов. Через мгновение он уже был на ногах, а через пять минут уже был умыт, брит и благоухал одеколоном.

Вызванный в каюту дежурный по кораблю доложил обстановку – корабль продолжал плавание в штормовых условиях.

Миша поднял броневую задрайку иллюминатора, и в сумрак каюты ударил свет яркого солнечного дня. Штормило знатно, даже тяжелее, чем вечером, но небо было практически безоблачным.

Старпом решил подняться на ходовой мостик и предложить командиру, всю ночь управлявшему кораблём, отдохнуть. Миша прекрасно понимал, что чувство ответственности за свой корабль придаёт командиру выносливости и силы, но в конце концов всему есть свой предел.

На ходовом мостике было светло, командир стоял около своего кресла. Стёкла иллюминаторов постоянно накрывало облаками брызг, не успевала вода стечь, как новые брызги свинцовой дробью лупили по мостику.

Услышав дробный топот снизу, где по трапу поднимался на ходовой Карпенко, Мартиросян оглянулся, с удовольствием посмотрел на него и весело протянул:

— А-а, старпом, ну, с добрым утром! Посмотри, как мы здесь развлекаемся!

— Доброе утро, товарищ командир! – Миша постарался принять строевую стойку перед командиром, но на качке это было сделать проблематично, тем более, что командир запретительно махнул рукой – мол, не до церемоний сейчас.

— Я так понимаю, что обстановку ты уже принял, у штурмана и в БИПе уже побывал?

— Так точно, товарищ командир!

— Ну, тогда я, пожалуй, пойду в каюту, поработаю с руководящими документами!

В данном случае, выражение «поработать с руководящими документами» означало сладкий, но чуткий сон в удобной командирской кровати.

Но «поработать» так и не удалось.

Внезапно на ходовом мостике как-то сильно потемнело, при этом нос «Слаженного» стал резко подниматься. Корабль затрясло и все находящиеся на борту почувствовали, что летят куда-то вперёд и вниз. Корпус мотало из стороны в сторону, потом стало заваливать на правый борт и резко разворачивать влево. Все вцепились в поручни, в приборы, ухватились за столы, обнимали руками всё, до чего можно было дотянуться, потому что невероятно мощная сила старалась оторвать людей от палубы и бросить куда-то в сторону.

Мартиросян в каком-то невероятном прыжке катапультировался из кресла и одним движением толкнул рукоятки машинного телеграфа на «Самый полный вперёд».

— Право на борт! – и рулевой, раскорячившись у штурвала, стал одной рукой крутить его, исполняя команду командира и стараясь вывести корабль из опасного крена.

А «Слаженный» продолжал крениться на правый борт. Карпенко смотрел на всё больше отклоняющуюся стрелку кренометра, а она уже дошла до 63 градусов, и думал: «Угол заката для нашего корабля 73 градуса…» Угол заката – это такой угол, когда корабль уже не возвращается в остойчивое состояние, а переворачивается, опрокидывается вверх килем.

Завыли турбины, набирая высокие обороты.

Какая-то тёмная масса закрыла стёкла бортовых иллюминаторов, это продлилось всего несколько мгновений, корабль стал проваливаться куда-то вниз.

Опять стало светло и солнечно.

«Слаженный» стал выравниваться. Крен 60 градусов… 55… 40… 20… 10…

— Прямо руль! – голос Мартиросяна вырвал Мишу из оцепенения.

— Есть, прямо руль! – откликнулся рулевой, перебирая руками колёсико штурвала.

В иллюминаторы было видно гигантскую, никогда ранее никем из находящихся на мостике людей не виданную, волну, которая поднимающейся до небес стеной уходила вперёд.

И вновь «Слаженный» спокойно и практически без крена продолжил идти среди штормовых волн. По сравнению с исчезающей вдали той гигантской волной это были не волны, а просто – тьфу! – рябь какая-то!

Мартиросян опять перевёл ручки машинного телеграфа на «Средний вперёд» и только после этого посмотрел на Мишу.

— Ну что, Михаил Александрович, на этот раз Бог миловал… Мы стали с тобой счастливыми наблюдателями знаменитой волны-убийцы. И — ничего, выжили! С чем я сердечно тебя и себя поздравляю!

Волна-убийца, читатель, это такая внезапно и непонятно откуда и как возникающая одиночная волна высотой до 30 метров, а иногда и более. Механизмы её возникновения ещё до конца не исследованы, а наука пытается из объяснить по-разному, причём сколько учёных – столько и теорий. Самым вероятным считается процесс наложения волн, когда несколько волн с разной амплитудой и длиной в какой-то момент времени совпадают в одном месте и образуют чудовищной мощи и высоты волну с крутыми склонами.

— Старпом, играй тревогу. Надо проверить личный состав и осмотреть корабль.

— Есть, товарищ командир!

Карпенко проследовал на ГКП и привычно отзвонил клавишей колоколов громкого боя сигнал «Учебная тревога». Дзин-дзинь-дзинь-дзииии-н-нь! – летел в каждое помещение, кубрик, каюту, боевой пост звон колоколов, а вслед за ним голос старпома через динамики громкоговорящей связи объявил:

— Учебная тревога!

Через 2 минуты Карпенко уже знал, что никого за борт не смыло, никто не получил травмы, что уже было хорошо.

— Осмотреться по отсекам! – скомандовал старпом и поставил задачу командирам боевых частей проверить все корабельные кладовые, агрегатные и другие помещения, в которых не несётся вахта и нет необходимости присутствия личного состава.

Пока шёл осмотр помещений, Миша прибыл на ходовой мостик и доложил командиру о том, что личный состав на борту, никого не потеряли и все целы-здоровы.

— Значит, легко отделались, старпом! – Мартиросян вытащил из кармана пачку «Беломорканала», потряс её, потом радостно вытащил единственную оставшуюся в ней папиросу и приготовился было её прикурить, как из динамика КГС «Каштан» раздался взволнованный голос дежурного по кораблю:

— Ходовой – рубка дежурного по кораблю!

— Есть, — ответил Мартиросян.

— Товарищ командир, дежурный по кораблю, докладываю, на корме с обоих бортов смыло леерное ограждение!

— Как это – смыло?!!!

— Товарищ командир, когда волна на корму обрушилась, я подумал, что и пушки наши за борт смоет! А когда она прошла, я посмотрел через иллюминатор и вижу, что нет практически ни одной леерной стойки по правому борту. Потом проверил левый борт – там такая же картина.

Командир повернулся к Карпенко и сказал:

— Старпом, возьми с собой боцмана и дежурного и осмотри кормовую часть. Только осторожно, разумно и с соблюдением мер безопасности, ясно?

— Так точно, товарищ командир!

Карпенко спустился в каюту, заменил тропические тапочки на ногах на ботинки, крепко зашнуровал их, а потом вместе с подошедшим главным боцманом пошёл в сторону рубки дежурного по кораблю, в корму.

— Ну что, дежурный, идёмте смотреть, что там волна натворила. Всем соблюдать осторожность и не рисковать.

Боцман протянул страховочные пояса с болтающимися цепями с карабинами. Все надели их и застегнули. Карпенко посмотрел в иллюминатор рубки дежурного – в данный момент на палубу вода не захлёстывала. Только летали над водой, переливаясь в ярких солнечных лучах, облака сорванных с гребней волн брызг.

Карпенко ещё раз посмотрел в иллюминатор.

— Так, а на хрена нам эти страховочные пояса? Идти надо до самой кормы, раз уж решили осмотреть повреждения, а лееров-то и леерных стоек нет – как корова языком слизнула!

Боцман, мельком глянув на палубу, поёжился и предложил:

— А может быть, друг к другу пристегнёмся цепями? Будем друг друга страховать?

— Ага, боцман, правильно – чтобы если смоет волной, то сразу троих, и за бортом скучно не будет. Снимаем пояса. Сейчас понаблюдаем за волнами, как увидим, что меньше качает, выскакиваем на палубу и бежим до кормы, осматриваем правый борт и пулей возвращаемся, потом опять ждём подходящий момент и осматриваем левый борт. Чуть какие сомнения – сразу всех оповещать и бежать обратно в тамбур. Ясно? Усвоили?

— Ясно! Так точно, усвоили! – в один голос ответили боцман и дежурный.

Через пару минут они выскочили и побежали к корме корабля, внимательно осматривая всё по пути и фиксируя повреждения. Когда троица добежала до самой кормы, то остановились в изумлении – там, где раньше на палубе была приварена вьюшка с кабель-буксиром БОКА-ДУ, весом примерно 1,5 тонны, ярко блестела на месте сварных швов свежевыломанная сталь – волна смыла её легко и изящно! А на переборке кормовой надстройки отсутствовал и сам БОКА-ДУ, причём вместе с креплениями – на покрашенной серой (шаровой) краской переборке точно также блестели на месте креплений сварные швы полуторасантиметровой ширины! БОКА-ДУ, читатель, это буксируемый охранитель корабельный акустический с дистанционным управлением, практически торпеда с крылышками. Весит эта фиговина несколько сотен килограмм. В боевой обстановке его таскают за кораблём на том самом стальном кабель-буксире, гремит этот охранитель на весь океан, создавая шумовую помеху, чтобы супостатские торпеды с акустической головкой самонаведения попадали в него, а не в корабль.

Миша зачем-то присел на корточки и стал задумчиво ковырять пальцем блестящую дорожку сварного шва

— М-да, — протянул он поднимая глаза на своих спутников, — ебипетская сила!

— Офигеть, – ответил боцман, вдруг резко изменился лицом и заорал, — полундра!!!

Старпом развернулся на корточках и увидел поднимающуюся до небес волну.

— Бежим!!! — и как спринтер на стометровке рванул вслед за боцманом и дежурным.

А потом он почувствовал удар, его сбило с ног, подхватило и понесло-понесло-понесло и оказался Мишаня в том самом тёмно-синем космосе без чётко выраженной гравитации, о котором, читатель, я Вам уже рассказывал …