Трофимов Н.А. За бортом

Глава 1. Свободное плавание.

informburo.kz

         Он летел, не понимая куда, в чудовищно сильном потоке, с полным осознанием своей беспомощности перед этим тёмно-синим космосом. Его кувыркало, крутило, бросало. С первых же мгновений пропало чувство гравитации – мозг, перегруженный бросками влево, вправо, вперёд, вверх, назад, вниз, перестал воспринимать направления. Широко раскрытые глаза видели только всполохи какого-то сумрака, которые были неспособны показать то желанное направление – вверх, вверх, куда подсознательно стремилось всё его существо.

Тянуло и разрывало так, что, казалось, руки и ноги вот-вот выскочат из суставов. Грудную клетку сдавило невыносимо, и в мозгу пролетела мысль: «Всё, это конец, сейчас из лёгких вылетят последние глотки воздуха…» Но древний инстинкт самосохранения, вдруг проснувшийся в глубинах мозга и мгновенно завладевший сознанием и телом, приказывал: «Сожми зубы, терпи, терпи, терпи!»

Он уже не понимал, сколько времени его тащила стихия. Огненным обручем сжимало ребра вкруговую. Дикая пульсирующая боль молотом била в виски. Уже ничего не хотелось, кроме одного – скорее бы всё это закончилось. Хоть как – но лишь бы закончилось.

Что светлое, выделяющееся из мерцающего сумрака, мелькнуло и пропало…

Потом появилось опять, и мозг приказал: «Туда! Туда, туда – к свету!»

Собрав все оставшиеся силы, он одним толчком рук и ног кинул себя в светлое неизвестное, понимая, что это его последний шанс, последний рывок, на новый уже не хватит сил, что потом не будет просто НИЧЕГО, его кровь уже давно не получала из лёгких спасительной энергии, потому что последние молекулы кислорода были до конца освоены.

Мышцы лихорадочно толкали тело вверх, вверх, поток сбивал, закручивал и старался не пустить к спасительным проблескам света, но руки и ноги продолжали бороться и возвращать его на путь к спасению, а свет, между тем, становился всё ярче и звал к себе.

Уже не было сил держать в себе воздух, и сквозь плотно стиснутые зубы и сжатые до боли губы начали прорываться сначала крошечные, а потом всё увеличивающиеся пузырьки воздуха…

Последними проблесками сознания он подумал: «А что будет потом? Потом — когда не будет ничего? И как это – ничего? Что, вообще, это такое – ничего?»

Он вдруг ясно почувствовал, как с правой ноги у него рывком сдёрнули зашнурованный до самого верха ботинок, ещё секунду назад сжимавший стопу привычно и комфортно. И вот – его нет!

А это самое «ничего» теперь стало ощущаться очень явно, манящий впереди свет стал становиться все тусклее и тусклее, движения рук и ног стали замедляться.

И он осознал, что не просто становится темнее – просто начинает угасать его сознание, превращаясь в это самое ничего.

Безграничная любовь к жизни толкала его к свету. Свет, свет, свет, свет – где ты, я так хочу к тебе!

Не было сил взмахнуть руками и оттолкнуться от бездны. И он завис на её крае – между светом и тьмой.

«Надо толкнуться правой ногой – ею легче толкнуться, на ней нет ботинка, а на левой ботинок висит пудовой гирей!» — медленно тянулась уходящая в никуда мысль, — «И обеими ладонями толкнуться…»

Глаза, всё время искавшие свет, резануло вспышкой тысячи солнц! Его катапультно выбросило из воды, и он полетел вниз, рикошетя по поднимающемуся фронту волны. Он летел, кувыркаясь, сквозь брызги и пену, и его оскаленный рот на вдохе орал непрерывно: «Ы-ы-ы-ы-х!», наполняя лёгкие смесью солёных морских брызг и такого же солёного воздуха Атлантики.

Он, наконец-таки, отдышался и отплевался, выплёвывая вместе с океанической водой куски коричневой от постоянного курения «Беломора» мокроты.

Когда волна в очередной раз подняла его на своём гребне, он изумился её потрясающей высоте – как будто оказался на крыше высотного дома в родной Москве.

Но кругом была не Москва – кругом была Атлантика, Бискайский залив, по яркому солнечному небу бежали редкие кучерявые белые-белые облака.

Волна в очередной раз дала ему пинок и он полетел вниз, воткнулся прямо лицом в подошву волны.

«Лишь бы глаза не вылетели через уши!» — хихикнул, обрадованный своим спасением из тёмно-синей бездны, человек после удара, и стал зачем-то расшнуровывать ботинок на левой ноге. Буквально через минуту ему удалось от него избавиться. Так стало легче.

Его опять стало стремительно поднимать вверх, как на скоростном лифте в Останкинской телебашне, куда он так любил подниматься каждый раз, когда приезжал в отпуск повидаться с отцом и мамой.

Из вращающегося ресторана «Седьмое небо» на высоте 328 метров в хорошую погоду была видна вся Москва.

Когда волна подняла его в очередной раз на совершенно невероятную высоту – выше крыши родного сельсовета, как говорится, он крутнулся на 360 градусов, пытаясь опытным военно-морским взглядом найти среди гребней хотя бы что-нибудь.

А вокруг, кроме прыгающих волн, не было НИЧЕГО!

Он бил руками по волне, толкался ногами и пытался выпрыгнуть как можно выше, чтобы ещё раз оглянуться и увидеть с высоты гребня хотя бы ажурные решётки РЛС МР-310А «Ангара» сторожевого корабля «Слаженный», старшим помощником командира которого он, капитан-лейтенант Карпенко Михаил Юрьевич, и являлся.

То ли несколько минут, то ли несколько часов назад, а сейчас, после непонятной крутящей бездны, может быть, и столетие назад, — его накрыла и втянула в себя невесть откуда взявшаяся гигантская волна, от которой, казалось, даже потемнело небо, когда Михаил вместе с дежурным по кораблю и боцманом вышел на ют следующего на зюйд, к Гибралтарскому проливу, корабля.