На даче у Богдановых было все «по-богдановски» в надлежащем виде: идеальный порядок, уютно, просторно, без лишних вещей, которые у многих обычно «оседают» хламом за ненужностью в квартирах.
Чувствовалась рука женщины, для которой загородный домик — это место предназначенное для отдыха и уединения семьи от городской суеты и напряженной работы.
В доме было все сделано с любовью: стол накрытый скатертью; сервант с посудой; на стенах картины на морскую тему; торшер, полка с книгами, семейные фотографии.
Ветров с любопытством рассматривал все вокруг.
Его взгляд задержался на окне. Занавески с оборкой и собранные на одну сторону атласной лентой, напомнили ему его родной дом. Он подошел и слегка отодвинул портьеры — за окном росла небольшая елочка.
Ветров улыбнулся. Вспомнилось.
— Сереженька, сыночек! Вот вырастишь, приедешь домой, подойдешь к окну, заглянешь — а там уже не елочка, а большая красивая елка! — шепчет ему на ухо мама, — А сейчас она маленькая, как и ты.
— Какой же я маленький, если я моряк и у меня есть свой флот! Смотри сколько у меня уже кораблей! — показывая на сделанные ним самим подделки.
Ком в горле сдавил дыхание.
Ветров закрыл окно. На какое-то мгновение, ему показалось, что это был возврат в реальное прошлое. Он очень явно ощутил рядом маму и почувствовал себя тем мальчишкой, неукротимым фантазером и бесшабашным романтиком моря.
Жаль, что все прекрасное, что происходит с человеком в юные годы, никогда не возвращается в его завтра, а лишь напоминает и себе слабыми проблесками усталого маяка в туманной дали памяти.
У книжной полки на стене висела фотография Жени. Она держала на руках маленького Павлика, а внизу своими ручонками ее обнимал Даня. Фотография была настолько естественная, что трудно было от нее отвести взгляд.
В комнату зашел Александр Сергеевич.
— Серега, хорошо, что ты здесь. Берем кружки для пива и поднос для раков.
— Красивая фотография, — произнес Ветров.
— Да. Павлик родился меня дома не было. Я приехал, когда ему уже три месяца исполнилось. Здесь, как раз момент, когда я впервые увидел сына. Все спросить хочу: «Жена, дети? Все сложилось?».
Ветров промолчал.
Богданов все понял. Он подошел к серванту, открыл его, достал бокалы и уложил на поднос.
— Как это не странно будет сейчас звучать, но я всегда был тебе благодарен за то, что ты не выбрал Женю.
— Это не я ее не выбрал. Это неизбежность предопределенности событий, которые заранее запланированы и не зависят от наших действий.
— Ты стал фаталистом?
— Женя для меня была и всегда останется озаренной особым светом. Молодым я это чувствовал и понимал, и считал себя недостойным ее. А в зрелые годы, когда понял, что потерял то было уже поздно. И так бывает.
— Бывает.
— Как точно сказал Высоцкий: «… возвращаются все, кроме лучших друзей, кроме самых любимых и преданных женщин. Возвращаются все, — кроме тех, кто нужней…».
После этих слов Ветров помолчал некоторое время, а потом добавил:
— Сейчас главное, что она счастлива. Это видно по ее глазам. Женщина должна быть счастливой. В этом смысл ее существования.
На большой веранде был накрыт круглый стол. За ним сидели Николай Гаврилович, Леонид, Анатолий и о чем-то разговаривали.
— Слава Богу, хоть кружки появились! — произнес громко доктор, когда вошли Ветров и Богданов, — Саша, а где посыльный за пивом? Что за молодежь пошла! Ничего доверить нельзя!
По всему было видно, что доктор рассказывает какую-то очередную невероятную историю в стиле Барона Мюнхаузена.
— Так на чем я остановился, господа!
На столе уже стояла почти распитая бутылка хорошего коньяка.
Гаврилович держал в руке бокал и стоя у камина, где потрескивали дровишки, продолжал свой монолог.
— Так вот. Дело происходило в Северодвинске в «лихие девяностые». Я тогда на «Пантере» в 24 дивизии доктором числился. Наша лодка стояла в ремонте. Все началось с того, что наш старпом, Иван Андреевич, заимел привычку по дороге в Севмашпредприятие, покупать в ларьке газеты с брачными объявлениями. И, когда после развода на ремонтные работы экипажа и гражданских специалистов, занимал место в Центральном и неутомимо веселил «вольнослушателей» своей трактовкой крики души неокольцованного населения желающего избавиться от этого «холостого клейма». К «вольнослушателям» относились командиры боевых частей 1,3 и 4. «Яркая женщина, 55-165-73, не «пергидрольная» блондинка, характер и внешность испорчены согласно возрасту, не леди, но еще живая, желает познакомиться с натуральным брюнетом и будет рада письму разумного существа до 40 лет. Все остальные тонкости после личной встречи. Анна» — громко зачитывал Иван Андреевич, делая акцент на каждое слово, — « Жизнью утомленный интеллигент! Направь своей челн к моей пристани. Не очень молодая, добросовестная труженица портового города, желает в целях брака, познакомиться с мужчиной. Предпочтение — не видевших счастья…». Тексты все были в таком духе. «Волькослушатели» задыхались от смеха добавляя свою интерпретацию. Так длилось до тех пор, пока старпому не попалось объявление следующего содержания: «Военный моряк, 40 лет, обеспеченный жильем, разведенный, познакомиться с миловидной женщиной до 40 лет, умеющей готовить и не боящейся трудностей гарнизонной жизни. Адрес: Северодвинск, Главпочтамт, До востребования по номеру документа». Все в Центральном молчали. «А если это кто-то из наших? » — раздался робкий голос командира БЧ-3 — « Кто у нас разведенный и одинокий?». Все «вольнослушающие» посмотрели на старпома. «А, что это вы так на меня смотрите? Да, я свободен, но жениться не собираюсь и это не мое объявление! Надо будет, я сам найду свою женщину! Могу показать даже свое офицерское удостоверение — там совсем другой номер» , — оправдался Иван Андреевич.
На улице послышался шум подъезжающей машины.
— Надеюсь это Даниил с холодным живительным напитком!
Вошел Даня с несколькими ящиками.
— Все срочно в холодильник! Срочно! — скомандовал Гаврилович, — Саша, сколько у меня есть еще время, чтобы рассказать историю.
— Еще тридцать минут. Баня будет готова и шашлыки.
— Отлично, — произнес доктор и продолжил, — Так вот, на следующий день, старпом с гордостью доложил своей аудитории, что это объявление написано кем-то другим, не с их экипажа. Холостой 40-летний офицер у них был только один — всеми уважаемый капвторанга Иван Павлович, командир дивизиона движения. Номер его документа не сходится с указанным номером. Ивану Павловичу, действительно, крайне не везло с построением семьи. «Но! Проверить все-таки надо!» — произнес Иван Андреевич. «А зачем?» — уточнил командир БЧ-1, — Человек хочет создать семью. Пенсия скоро. Полное отвращение к талантам нашего кока. И повышенный сексуально-радиационный фон никто не отменял. Живой человек! И потом, а где еще искать? Здесь, в Северодвинске, мы — короли моря! К нам направлен такой щедрый поток притязаний инициативного городского слабого пола, что каждый раз боишься не дойти до гостиницы».
На этом моменте Гаврилович замолчал и предложил всем присутствующим выпить.
— Итак, вот теперь начинается самое интересное! — объявил оратор и выпил глоток,- Приоткрою карты в этой истории. Это объявление подтолкнули Ивана Павловича написать в газету молодые офицеры, его коллеги по «цеху», убедив, что в этом ничего предосудительного нет. И, чтобы не смущать своего командира походами на почту, номер своего удостоверения дал мичман Федякин. Краем уха «мехи» слышали, что в Центральном образовалось какое-то «брачное агентство» с амбициями масонского ложа, в которое БЧ-5 допущена не была. Где-то через неделю «мехи» получили первое письмо. Федякин протянул письмо командиру со словами: «Читайте!». Иван Павлович вскрыл конверт и внимательно на него посмотрел. Письмо было написано очень красивым почерком на хорошей бумаге. «Письмо чем пахнет? «Шанель №5» или «Маже Нуар»?- знаток женской парфюмерии капитан-лейтенант Давыдов сразу отличился нетерпеливостью. «Отголоски «шила» и шоколада», — спокойно ответил Иван Павлович. На пульте ГЭУ раздался общий стон изнемогающих сочувствующих. Молчал только Иван Павлович. Его взгляд был прикован к тексту письма. «Почерк знаком очень… Ну-ну, посмотрим, что будет дальше», — подумал он, но о своих выводах никому не сказал. Письмо претендентки было составлено грамотно и по законам жанра любовной переписки: «Здравствуйте, мой мужественный герой! Ну что, иногда, чтобы найти друг друга, стоит только написать в городскую газету. Конечно, сколько бы мы не описывали друг друга — все ясно станет при личной встрече. Но я бы хотела уточнить: где именно Вы обеспечены жильем и что Вы имеете в виду под «трудностями гарнизонной жизни»? А так же уточните Ваше звание и должностной оклад и надбавкой за выслугу лет. Целую. Виктория! Северодвинск. Главпочтамт, до востребования». «Федякин, пиши!» — Иван Павлович протянул мичману листок бумаги. Старый служака понял, что над подателем этого объявления решили пошутить и почерк штурмана он узнал сразу, потому, как не раз оформлял накладные на получение спирта-ректификата, когда тот замещал помощника командира. «Брачное агентство» было крайне ошарашено, получив коллективный ответ «механических» офицеров БЧ5. «Милая, Виктория! Вы спросили о моем окладе. Признаюсь — виноват перед Вами. Это надо было указать в объявлении, не кривя душой. Наверное, я Вас расстрою, но погон с большими звездами у меня нет. Я простой мичман с минимальным береговым окладом. Жилье я действительно имею — комнату барачного типа в крохотном поселке Новая Земля. С уважением, Ваня». В Центральном как-то приуныли. Мичман? Новая Земля? План «Подкол» сходил на нет. Но ответ они все-таки написали: «Дорогой, я готова ко всему. Ведь, как говориться — с милым и рай в шалаше. Кроме того, деньги не главное — со мной будут твоя верность и трезвость, что для современного мужчины главное. Вика». Переписка затягивала.
Ваня: «Дорогая, Вика! Читая Ваши строки, даже не верится, что есть такие женщины на свете. Я, хоть и мичман, но достаточно образован, чтобы читать Шопенгауэра в оригинале. Люблю слушать музыку Рахманинова и живопись Малевича, «Черный квадрат» которого, мне напоминает мою подводную лодку идущей на глубине в режиме «тишина». С каждой Вашей строчкой мечтаю о встрече. Ваня».
Вика: «Дорогой, Ваня! Вчера я купила глобус и часами смотрела на Новую Землю! Как здорово, мы будем с тобой жить между Баренцевым и Карским морями. Боже мой, Ваня! Этот архипелаг представляет собой уникальный природный регион! Его фауна и флора всё ещё сохраняет естественное состояние, как результат малонаселённости и малого техногенного вмешательства человека. Новой Земли принято относить к биомам арктических пустынь и тундры. С нетерпением жду встречи. Вика».
И,вот, наступил кульминационный момент!
Центральный получил неожиданный ответ:«Дорогая, Вика! Своими письмами я проверял твои чувства и готовность стать женой моряка-подводника. Все, что я написал в своем первом письме — правда. Я потрясен красотой Вашей души и честностью! Позвони. Мой рабочий телефон….. Твой Иван, старпом подводной лодки».
За обедом «механическое братство» ехидно наблюдало за «масонами». Дело в том, что телефон был указан, как раз старпомовский!
— И все? Так эта история и закончилась? — расстроено спросил Александр Сергеевич.
— Ха! Рассказывал бы я эту историю, если бы у нее не было потрясающей концовки! У меня еще есть пять минут! Сейчас все узнаете! Терпение! Коньяк по бокальчикам!
Все выпили.
— Через пару дней, как раз по окончании «проворачивания», на весь Центральный раздался голос верхнего вахтенного из «Каштана»: «Центральный! К старпому женщина пришла. По личному вопросу. Увидеть хочет». Командир спокойно посмотрел на остолбеневшего Ивана Андреевича. «Пропустить! — изрек командир и уселся в свое кресло с какой-то хитрой улыбкой, добавив — Ну, старпом, встречай. Кто это к нам в гости прибыл? И замполита — в Центральный!».
Ни «Механическое братство», ни «Брачное агентство» уж никак знать не могли, что жена командира лодки родилась в Северодвинске, окончила в нем школу и институт. Случайно недописанное штурманом письмо оказалось у него на виду. Узнав о плане «Подкол», был им был принят план «Контр-ответ» — жена командира прибыла в Северодвинск из Гаджиева и встретилась со своими подругами. Узнав, что лучшая ее одноклассница до сих пор одна, рассказала ей всю историю и предложила довести все до логического конца. Тем более, что от флотской жизни она была недалеко — работала в конструкторском бюро. Очень эффектная, красивая она предстала перед старпомом. «Ваня, здравствуй!» — произнесла она — «Вот мы и встретилась. Я таким Вас себе и представляла».
Механики ликовали!
— А, как ее звали на самом деле? Не Вика же! Такого совпадения не бывает! — произнес Леня.
— Врать не буду. Ее звали Виталия. Но с перепугу старпому было уже все-равно, хоть Тракторина.
— А дальше? Они поженилась?
— Конечно! А куда было деться знатоку биомов арктических пустынь и тундр, когда на кону честь и достоинство офицера! Кстати, получилась шикарная пара. Родили двоих девочек.
— А, как сложилась судьба Ивана Петровича? Он женился? — уточнил Даня.
— Да, с моей легкой руки. Попросил его в городской аптеке купить нужное мне лекарство. А там фармацевт — красавица! В белом халатике, в белой шапочке! Судьба капвторанга решилась за пять минут без брачного объявления и сватовства. Так, что за любовь, господа! За любовь!
После этих слов в дом зашли Паша и Игорь Сергеевич с подносом наполненный шампурами с мясом.
— Все готово! Тащим пиво из холодильника! Все за стол, а после в баню!
Дверь открылась и на пороге стояли Роман Денисович и Игнатий Павлович.
— Вот они, красавцы! Чего опоздали? На торжественной части не были! — Гаврилович возмутился, — Штрафные им! Нечего опаздывать!
— Тихо, доктор! Если надо штрафную, так мы и не уворачивается.
Прибывшие стали приветствовать друг друга.
Встреча друзей продолжилась…