Перевал Курдай kaztag.kz
Итак, прощай, Курдай. Больше я туда не попал. Один раз проезжали по трассе Алма-Ата – Фрунзе, но мимо поселка. Очень тянуло посмотреть.
Запомнилась дорога из Курдая. Я прибежал домой, к Дарье, а там ее муж Кирилл волнуется – пора ехать на железнодорожную станцию Отар. Быстро собрался. Да и собирать-то нечего было. Всё мое было на мне. Единственный багаж – полмешка железок. Кирилл был хорошим слесарем и отцу он на ковал всяких лезвий для рубанков, фуганков и так далее. В том числе, два длинных ножа – колоть свиней (был случай, когда мы с отцом не могли долго заколоть свинью, так как нож был короткий).
Вышли мы на дорогу, остановили попутку, поехали на станцию. Там Кирилл говорит:
– Посиди в скверике, покури. А я пойду, куплю билет.
– Я не курю.
– Знаю-знаю. Только кто мои окурки из дома в туалет таскал?
Я курил давно. Отец садил табак. Сначала сам курил, потом на продажу. Мы с братом умудрялись сорвать нижний лист табака, высушить его и курить. В Курдае новые друзья не курили. Пытался бросить и я. Но Кирилл, а потом и Иван как «засмолят» самокрутки!!! А Кирилл, ещё и не докурив, оставлял окурки на выступе печки. Вот я их и таскал в туалет, докуривал.
Идет Кирилл, ругается:
– Старый дурак. Это ж надо ж так!
– В чем дело?
– Да Дмитрий выслал переводом сто пятьдесят рублей, а билет на поезд в общем вагоне стоит сто сорок семь. Я и не подумал и ещё взять денег, так что вот тебе на дорогу три рубля.
А ехать до станции Макинка двое суток. Продуктов не взяли никаких. Еду, в основном, лежа на полке. Мешок под головой. Подходит парень, года на три старше, из другого купе:
– Пойдём покурим.
Пошли (мне Кирилл отдал полпачки папирос «Север»). Покурили. Потом ещё раз. Потом этот парень пригласил меня пообедать (у него были продукты). Потом пригласил в вагон-ресторан. Возле Балхаша поезд остановился в степи, а рядом с железной дорогой бахча и кучи арбузов. Все смотрят, слюну глотают, а сбегать за арбузом боятся, не зная сколько ещё стоять будем. Потом кто-то один осмелился… И понеслось. Весь поезд ел арбузы. Я тоже бегал, чуть не отстал от поезда.
На вторые сутки этот парень опять позвал меня покурить, а в тамбуре заявил, что он на меня потратился и я должен с ним поделиться. «Чем?» – «Тем, что в мешке. Иначе будет плохо». Я вынул из мешка Кириллов нож, и новый приятель ретировался и больше ко мне не подходил.
Из Макинки в Заураловку постоянно транспорта не было. Только попутка. Я несколько часов отирался на вокзале с надеждой, что кто-то из Заураловки приедет провожать или встречать, но тщетно. В Макинке жили бывшие зауралчане Андронюки. К ним я и отправился. Семья у них большая. Что-то около шестерых сыновей и одна дочь. Старший, Алексей, ровесник Григорию, а с третьим, Иваном, я учился в одном классе. Лешка работал шофёром, посоветовал дождаться субботы или воскресенья. Кто-нибудь из односельчан приедет на базар. Там и попутка. «А чтобы время даром не терять, поехали со мной в качестве грузчика» – он, Лёшка, возил продукты со складов в магазины, в том числе и водку. В конце дня у нас оказалось две бутылки водки и закуска. Вечером гульнули.
В субботу я пошёл на базар и нашёл там односельчанина, который пообещал завтра меня подвезти до Заураловки.
И вот я в Заураловке. Федор, подвёзший меня, жил в середине села. Это был праздник – троица. Все село гуляло. А мне топать на самый край. Чтобы по улице не светиться в жару, с мешком, я пошёл между огородов.
Подхожу к дому, а там тоже гулянка. Все высыпали во двор, обнимают. Тут Дмитрий, которого я не видел три года, спрашивает:
– Что не сообщил из Макинки. Мы бы за тобой приехали.
– На чем?
– А мы лошадь купили, – и показывает стоящую в сарае машину «Москвич».
После обеда Дмитрий говорит:
– Сейчас мы поедем в Шубинку (соседнее село в пяти километрах), там с Иваном выпьем водки, а ты нас назад привезешь. Так что смотри, как я делаю (управляю авто), запоминай, назад за рулем будешь ты.
Поехали. Надо сказать, что Дмитрий сам ещё не очень умел управляться с авто. Машина то дергалась, то глохла (прав у Дмитрия не было). Но доехали. Назад ехал я. До этого я всего один раз управлял школьным автомобилем в Курдае на уроке практики. Тоже доехали. И тут из дома выходит отец и говорит Дмитрию:
– Прокати меня по селу!
Дело в том, что в селе было всего два частных «Москвича». У Малёванных и у нас. И прокатиться по гуляющей улице, на зависть всем, было что-то.
Дмитрий:
– Я пьян, пусть Василь едет.
– Вiн умiе (А он умеет)?
– Умiе (умеет).
Отец чинно сел на переднее сиденье, а сзади набилось детворы человек пять. Ну и поехали.
На другом конце села (третья изба от края) жил Михаил. Там тоже гуляли. Увидев машину, выскочили на улицу, стали призывно махать.
Отец:
– Подъедь, я пойду стопку выпью.
Улица широкая, но мне еле-еле хватило, чтобы развернуться. Чуть забор не зацепил. Но обошлось. Так, в шестнадцать лет, я получил почти в полное ведение автомобиль!
Третья поездка была неудачной. Утром рано прибежала двоюродная сестра Шура. С ее сыном плохо. Заболел. А у нас в селе только санитарный пункт. Надо ехать в соседнее село Баймурзу. Там была больница. Так как Дмитрий ещё не проспался, везти взялись мы с Иваном. Иван едет туда, я – обратно. Доехали благополучно. Мальчика с мамой оставили в больнице, а я сел за руль. Едем по улице. Проезжая киоск, Иван вдруг говорит: «Подъедь – я папиросу куплю». Я – руль вправо и на тормоз. А машина не останавливается. Давил-давил, а тут и крыльцо. Трах. Бампер и левое крыло согнулись до колеса. Выскочили, уперлись ногами в колесо, отогнули бампер и крыло и скорей смотались с места происшествия. Иван опять за рулем, нудит, что Дмитрий мне задаст.
Приехали домой. Дмитрий ещё спит. Я его растолкал и сказал:
– Я крыло и бампер погнул.
– Как погнул, так и выправляй.
С радостью снял бампер, крыло. Бампер выгнулся легко, он медный, с никелировкой. А с крылом пришлось повозиться. Советников – море. Выправил, шпаклевки не было, была краска. Подкрасил, поставил на место. Выходит Дмитрий:
– Ну, где погнутые бампер и крыло?
– Вот здесь было.
Посмотрел внимательно, погладил. Краска почти встала.
– Ну что, можно гнуть. Выправлять есть кому.
Ну и гнули они с Иваном по пьянке так, что я даже иногда школу пропускал, выравнивая крылья, двери и так далее.
Но сам я больше не гнул. Быстро научился управлять и осенью в школу в соседнее село возил ещё троих одноклассников. Основная забота была: где взять бензин. Хотя он и стоил семь копеек литр, но АЗС не было. Только левый, у шофёров. Приходилось даже воровать: у тех же шофёров с колхозной заправки. По случаю я купил (деньги попросил у родителей) двести литров бензина у ингушей, скупавших картофель у сельчан. Хватило почти на год.
До этого был потешный случай. Мы узнали, что на бригадной заправке есть целая бочка бензина. С другом Гришей Козлюком решили ночью заправиться. Поехали (бригадный стан располагался километрах в трёх от села за увалом). Не доезжая до стана метров пятьсот, выключил свет, подъехали, метров за сто развернулись. Оставили машину, пошли к стану. Подошли к будке, услышали храп сторожа. Закрыли его на щеколду и пошли на заправку. Нашли бочку – почти полная. Пошарили по тракторам. Нашли ведра, шланг у нас был. Залили литров двадцать пять, ведра на место, щеколду сняли и домой.
На следующий раз решили действовать по той же схеме. Но только подошли к будке, слышим возглас:
– Ах вы ворюги!
Мы убегать. Я сразу припустил и к машине, а Гришка не торопясь побежала в другую сторону, чтобы сторож увязался за ним. Потом он от сторожа оторвётся, а я его буду ждать на дороге. Так и сделали. Все обошлось. Мы тихонько подъехали домой, затолкали машину в сарай и легли спать на сеновале. Утром слышим, кто-то во дворе ругается, грозится сельсоветом. Прислушались – сторож бригадный. С вечера прошёл лёгкий дождик и прибил пыль. И он по следу машины приехал к нам.
Отец пообещал сторожу разобраться с нами, но тот был непреклонен: «Заявлю в сельсовет». И уехал (бричка, запряжённая в лошадь).
Мы быстренько встали, на велосипеды и за ним. Догнали быстро. Дед на нас стал орать. Мы молча ехали рядом, держась за бричку. Сторож грозился сдать нас в сельсовет. Тогда Гришка и говорит, так тихо:
– А у вас, дядько, хата деревянная. Она может и загорёться.
Дядька минуты две соображал, потом таким жалобным голосом отвечает:
– Да вы что, хлопцы? Я пошутил. Никуда я заявлять не буду. Да и вы же ничего не украли.
Вот, так и обошлось.
Какая прелесть! Это просто замечательно, что Игорь записал истории Василия Дмитриевича!
Читается, как песня!