Перед Новым 1973 годом подводная лодка “Б-49” встала в док на Росляковском судоремонтном заводе. Команду разместили на плавбазе “Аят”. Плавбаза была построена в Польше в конце 40-х годов для обеспечения рыбаков, а затем была передана военным морякам. В 1950 году плавбаза прибыла в бухту Ягельную для размещения штаба 22-й бригады подводных лодок. С тех пор плавбаза служила подводникам.
Состояние корабля было плачевным, переборки поломаны, иллюминаторы не закрывались, половина освещения не работала. К тому же на плавбазе проживало огромное количество крыс. Для подводников, содержавших материальную часть в идеальном порядке, такое отношение к кораблю вызвало удивление.
Подводная лодка Б-Б-49 в доке на судоремонтном заводе в Росляков
Через несколько дней после начала ремонта командир БЧ-5 капитан 3 ранга Гузеватый В.Л. предложил провести “выездное заседание” в честь постановки в ремонт. Выбрали ресторан “Космос”, там, по утверждению командира моторной группы старшего лейтенанта Володи Слесарева, к подводникам относятся с очень большим уважением. И действительно, хотя мест в ресторане не было, подводников пропустили и тут же вынесли для них стол. Официанты быстро стол сервировали, и офицеры приступили к обсуждению насущных вопросов. На флоте уже давно известна аксиома – если офицеры за рюмкой обсуждают женский контингент, значит они еще трезвые, но, если разговор переходит на служебные темы – значит, участники трапезы уже набрались и нужно принимать меры. Однако, среди участников “Выездного заседания” были и представители завода, поэтому, разговор сразу принял деловой оборот.
В разгар застолья к штурману Володе Демидову подошел молодой парень и попросил выйти поговорить. На вопрос офицеров “Сорок девятой” – “Зачем”, парень объяснил, что Володей заинтересовалась одна дама и хочет с ним провести вечер. Штурман к вечеру любви был готов, но осторожность взяла верх.
– Ты мне крокодила не подсунешь? – спросил Володя.
– Нет, нет, дама очень приятная. Давайте сделаем так, я подойду и встану у нее за спиной. Если Вы согласны – кивните.
Подойдя к большой компании, дамский посыльный встал за спиной привлекательной молодой женщины. Демидов, сглотнув слюну, закивал головой. Через некоторое время посыльный вновь подошел к штурману и передал, что девушка ждет его в такси у входа в ресторан. Штурман тут же бросился к выходу, но был остановлен командиром БЧ-5:
– Куда рванул, как на пожар. Вначале получи инструктаж. Девушку не обижать, к подъему флага быть на корабле.
– Может презерватив ему подарить? – спросил Слесарев.
– А у тебя есть? – оживился штурман.
– Нет, конечно.
– А чего предлагаешь? – разочарованно протянул командир БЧ-1.
– Беги уже, кобель любовник, – вновь вступил в разговор механик, – Не мешай нам дела обсуждать.
Штурман ушел под завистливые взгляды, а офицеры продолжили обсуждение “ремонтных работ”.
Организовав ремонт, большая часть офицеров и мичманов убыли в отпуска. Отпустили в отпуск и некоторых матросов. Старший помощник командира остался в Полярном для сдачи зачетов на самостоятельное управление кораблем. На лодке остался командир, механик, минер, командир рулевой и моторной групп и несколько мичманов. Ремонт на флоте подобен стихийному бедствию, вначале на подводную лодку набегает масса рабочих, которые разбирают, отвинчивают, отламывают и выносят механизмы и приборы, причем никакого контроля за их деятельностью организовать не представляется возможным. После этого наступает некоторое затишье, на лодке появляются отдельные рабочие, которые что-то делают. Некоторое оживление происходит по понедельникам, когда рабочий класс после бурно проведенных выходных пытается поправить здоровье. К окончанию ремонта начинается обратный процесс, вновь масса рабочих что-то тащит, собирает, привинчивает, но уже на подводной лодке. Понять – каким образом возвращаются на свои места приборы и механизм невозможно.
За ремонтной суетой незаметно подошли новогодние праздники. Обеспечение праздничной ночи поручили механику и минеру, а в помощь им оставили старшину команды радистов. Стол для экипажа накрыли в столовой, для тостов приготовили сок. Сюда же перетащили лодочный телевизор. Подводников страна кормила очень хорошо, поэтому стол получился прекрасным. В качестве напитков использовали разнообразные соки.
В 24.00 командир БЧ-5 поздравил экипаж и произнес тост за Новый 1973 год. После нескольких тостов лица моряков стали подозрительно краснеть. Морякам срочной службы употреблять спиртное категорически запрещено, поэтому перед началом празднования офицерами были проверены все потаенные места на предмет отсутствия горячительных напитков. Ничего запретного обнаружено не было. Однако, по мере встречи Нового года, лица матросов подозрительно приобретали бордовый цвет. Как впоследствии оказалось, лодочные умельцы вставили в огнетушитель кран и залили в него спиртное. Огнетушитель висел за спиной командира отделения электриков, и он подливал в сок вино-водочный продукт.
В разгаре празднования в столовую ворвалась пьяная ватага экипажа плавбазы. Чтобы избежать назревавшего конфликта лейтенант Цветков и старшина команды электриков мичман Егоров бросились между спорящими моряками, но их тут же оттеснили подводники. Один из старшин негромко сказал:
– Товарищ лейтенант, отойдите. Ведь если кого-нибудь из наших офицеров ненароком затронут, мы же их раздавим.
Подводников было больше чем “аятовцев”, да и ребята были здоровее, поэтому гости быстро ретировались.
После праздников ремонтные работы продолжились. У торпедистов работы производили специалисты Минно-торпедного управления. Проверяли и настраивали систему глубоководной стрельбы ГС-100, приборы управления торпедной стрельбой – ПУТС “Ленинград”. Торпедисты были на подхвате и на других работах. Командир БЧ-3 занимался выписыванием ЗИПа, корректировал документацию и, по просьбе механика, помогал принимать механическую материальную часть. Это очень помогло ему в дальнейшем, при сдаче зачетов на самостоятельное управление подводной лодкой. Командир на подводной лодке появлялся весьма редко. Заслушав офицеров о ходе ремонта, он опять уезжал по своим делам.
К февралю ремонт подходил к завершению, начались горячие деньки – прием материальной части у завода. Механик дневал и ночевал на корабле, да и остальные члены экипажа с подводной лодки уходили только глубокой ночью. К счастью, начали возвращаться отпускники и их сразу же включали в рабочий режим. С огромной шишкой на лбу вернулся из отпуска командир отделения электриков старшина 2 статьи Прокопчук Василий. На вопрос: “Кто это ему поставил такой синяк”, матрос рассказал удивительную историю.
Виновником матросской шишки был родной отец моряка, который решил широко отметить приезд сына – забить борова и устроить для односельчан праздник. Забивали хряков в деревне по-простому, подводили к отверстию, специально для этой цели сделанному в стене сарая, подкармливали порося и, когда он просовывал морду в отверстие для получения очередной порции лакомства, били кувалдой по голове. Поставив сына с кувалдой у отверстия, батя, почесывая кабана за ушком, подвел его к отверстию. Хряк высунул морду, и моряк ударил зверя кувалдой. Однако удар оказался не сильным и кабан, повалив батьку, с визгом отбежал вглубь сарая. Отец заворчал: “Чем вы там на флоте занимаетесь, обессилил совсем на своей подводной лодке. Давай иди, подводи кабана, а я с кувалдой встану”.
Поменявшись местами, отец и сын попытались второй раз спровадить борова на праздничный стол, но загонщиком уже выступал подводник.
Однако, кабан к стене, за которой наизготовку стоял хозяин дома, идти никаким образом не хотел. Моряк чесал хряка за ушком, говорил ему ласковые слова, все было напрасно, кабан не шел. Сын высунул голову в отверстие, сказать, что с кабаном ему не справиться и попал под кувалду. Хорошо, что у отца в последний момент рука дрогнула и удар пришелся в пол силы и по касательной. Видимо сыграли отцовские чувства, но отпускник шишку здоровенную получил. Пришлось подводнику не с девчатами по украинскому селу гулять, а залечивать рану.
В конце марта ремонт был закончен, и лодка вернулась в Полярный, вот тут-то и начались суровые подводные будни. Практически за месяц необходимо было сдать все курсовые задачи, пройти глубоководное погружение, размагничивание корпуса, замер шумности, провести торпедные стрельбы, пополнить запасы и быть готовыми к выходу на боевую службу. Лодка в базу заходила только для пополнения свежих продуктов, погрузки практических торпед или приема командования бригады. Продолжительность стоянки у причала не превышала 5 – 6 часов. Многие офицеры и мичмана домой ходили только для того, чтобы помыться и переодеться, а затем возвращались на корабль, поспать. Но, к выходу на боевую службу подводная лодка была полностью готова.