АПЛ «К-114» riamediabank.ru
Недавно ко мне в гости приезжал Миша Алехин, с которым мы начинали службу на «К-114». Тогда я был назначен на строящуюся лодку командиром БЧ-5, а Миша командиром трюмной группы дивизиона движения – командиром реакторного отсека. Мы долго вспоминали годы совместной службы (Миша привез с собой литруху отличного коньяка), в основном приятные моменты, но кое-что из повествования Миши стало для меня откровением. К примеру, Миша, будучи заядлым курильщиком, рассказал мне, что курил в реакторном отсеке. Мне такое даже в кошмарном сне присниться не могло. Но для этого нужно было в совершенстве знать материальную часть (а реакторный отсек имел свою автономную вентиляцию, не связанную с общекорабельной, а также систему вакуумирования), чтобы никто не учуял запаха дыма… Хорошо, что я не знал этого тогда.
Также Миша рассказал мне, что в Палдиски офицеры БЧ-5 ставили под сомнение мою компетентность, как механика в знании общекорабельных систем, особенно при приеме зачетов, когда я просил их нарисовать мне какую-нибудь систему и рассказать – где какой механизм расположен. Могу сейчас признать, что в их сомнениях была какая-то доля истины.
Я был назначен механиком с должности «компердива» (командира дивизиона движения), капитан-лейтенантом и если по 1-му дивизиону для меня все было предельно ясно, то, естественно, практический опыт эксплуатации общекорабельных систем и корабельного электрооборудования у меня отсутствовал. Я знал их на уровне сдачи зачетов флагманским специалистам при получении допуска на самостоятельное управление БЧ-5. Через полгода я получил очередное воинское звание «капитан 3 ранга», но только при приходе на завод после учебного центра все встало на свои места.
Ни для кого не секрет, что при постройке корабля командир БЧ-5 является одной из ключевых фигур экипажа – большинство вопросов ответственным сдатчиком и сдаточным механиком в процессе монтажа, наладки систем и механизмов и испытаний их в море решаются именно с ним. А раз в неделю мы вдвоем с командиром ходили на планерки к главному инженеру завода. Не пускаясь в длительные рассуждения, могу сказать, что участие в постройке, ходовых заводских и государственных испытаниях стало такой школой знаний и мастерства, которые трудно приобрести на действующем флоте. Мы испытывали все системы и механизмы нашей лодки во всех рабочих и экстремальных режимах, учились у опытной сдаточной команды, построившей много кораблей, что потом нам очень пригодилось на флоте.
Экипаж наш был единым целым, в первую очередь благодаря нашему командиру Хандобину Владимиру Алексеевичу, который был для нас очень требовательным, но справедливым командиром. Когда мы пришли в дивизию, то начальник штаба, который был старшим на борту во время нашего перехода из Северодвинска в Оленью Губу, сказал, что наш экипаж по уровню подготовки можно сразу отправлять на боевую службу.
Миша был довольно «ершистым» в службе, но грамотным специалистом, поэтому в 1-ю автономку он пошел уже вторым управленцем (КГДУ-2), а во 2-ю командиром дивизиона живучести. Здесь только добавлю, что моей задачей, как механика была задача вырастить командиров дивизионов из своих командиров групп, что поддерживалось командиром и флагманскими специалистами соединения. В итоге, на 2-ю боевую службу мы пошли с тремя новыми комдивами — все из своих командиров групп и без флагманских специалистов для «поддержки штанов». Также скажу, что к моей гордости оба моих подчиненных КГДУ-1 и 2 — Виктор Машталер и Миша Алехин стали капитанами 1 ранга, что для механиков можно считать очень успешной карьерой. Виктор стал флагманским механиком эскадры подводных лодок, а Миша старшим офицером главного технического управления в Главном штабе ВМФ.
Встреча с Мишей была очень приятной, как ни странно, но мы много нового узнали друг о друге, что было естественно – много лет назад наши взаимоотношения были в плоскости «начальник – подчиненный» и таких доверительных бесед мы не вели. Миша напомнил мне один случай в Северодвинске, который и является темой данного рассказа. Миша стоял дежурным по кораблю, лодка стояла у дебаркадера на СМП.
Вдруг звонок по береговому телефону. Помощник дежурного мичман Бердников снимает трубку и через несколько секунд бросает ее. Так повторяется несколько раз. Миша, наконец, спрашивает – зачем он все время бросает трубку? Бердников отвечает: «Таащ капитан-лейтенант, я представляюсь по телефону помощником дежурного, а мне в ответ – Я тащусь! Сколько можно издеваться?» А все было просто – сдаточным механиком у нас был Щусь Николай Иванович, прекрасный человек, специалист с уникальным опытом, построивший за свою жизнь десятки подводных лодок (к сожалению, покинул этот мир несколько лет назад).
Так вот, Николай Иванович набирал телефон центрального поста и говорил: «Это Щусь!», на что Бердникову слышалось: «Я тащусь!»
Недоразумение выяснилось, все рассмеялись, но этот случай навсегда вошел в историю постройки нашего подводного крейсера.
