Конец 80-х, июнь, Норвежское море, боевая служба…
Завершалась первая неделя похода, на вахту заступила 3-я смена, я шел с завтрака из кают-компании в свою каюту, когда по общекорабельной трансляции меня вызвали в центральный пост. Внешне все было нормально, лодка держала заданную глубину, обе турбины работали в штатном режиме, вот только скорость хода неожиданно упала с 6 до 3-х узлов… На командирской вахте был старпом, я сел в свое кресло, попросив вахтенного инженер-механика — комдива 2 пересесть в соседнее, дал команду: «Осмотреться в отсеках!» и связавшись с каютой командира, попросил его прибыть в центральный пост.
Командир практически сразу появился в центральном и одновременно прошли доклады из первого и второго отсеков о посторонних стуках по корпусу в районе правого борта. Быстро прокрутив в голове все возможные и невозможные версии, сошлись на одной – зацепили трос трала рыболовного судна, после чего у командира откровенно вырвалось: «3,14здец моей академии!» То ли акустики прохлопали, то ли сейнер стоял с застопоренным ходом, но ясно было одно – мы его тащим за собой… Глубину и ход решили не менять, сыграли учебную тревогу и только после этого застопорили ход. Пытаемся выпутаться, но скрежет по корпусу так или иначе продолжается. Командир обратился ко мне: «Ну что, стармех, поплаваем задним ходом?» Практически во всех ситуациях командир называл меня стармехом, и только в минуты гнева, особенно за какую-нибудь провинность моих подчиненных, он обращался ко мне официально: «Командир БЧ-5!»
Дали ход «Самый малый назад» — дифферент быстро пошел на корму. Боцман, привыкший в подводном положении управлять рулями при движении лодки вперед, не сразу сообразил о необходимости зеркальной перекладки рулей при движении задним ходом… Командир, не стесняясь в выражениях молниеносно высказал боцману его ошибки в одном коротком предложении, добавив: «У тебя сзади головы, а не цистерна с говном – отводи дифферент на нос!» Короче, многочисленными манипуляциями с изменением хода, поддифферентовкой и пируэтами нашего ракетного подводного крейсера через какое-то время нам удалось освободиться от троса трала. Стуки по борту прекратились, мы дали передний ход и скорость стала соответствовать оборотам турбин. Обстановка разрядилась и командир дал отбой учебной тревоги. Далее пошли рассуждения о том, чей это мог быть рыбак и какие впечатления при этом были у его команды… Если импортный – то это хорошо, у капиталистов денег много, а если наш, то однозначно может выяснить кто был в это время в данном районе и потребовать убытки с ВМФ за утраченный трал – скорее всего они его сбросили или обрубили, тонкостей освобождения от трала в аварийных ситуациях я не знаю…
Оставшаяся часть автономки прошла в основном без приключений, не считая нескольких аварийных тревог, объявленных скорее для предотвращения аварийных ситуаций, а не для борьбы с ними.
Получив долгожданное «добро» идти домой, мы в указанное время всплыли в заданной точке и взяли курс на базу. Через иллюминаторы в ограждении рубки увидели, что носовая часть рубки вся в шрамах от троса трала, в который мы попали в начале автономки. Море было спокойным, сбавили ход до «самого малого» и на талях со страховкой спустили боцманенка с банкой черной краски закрасить повреждения, чтобы не шокировать располосованной рубкой командование дивизии и флотилии, которое должно было встречать нас на пирсе с жареным поросенком.
В это время как черт из табакерки неожиданно появился английский вертолет «SEA KING» — Король моря и завис над нашей рубкой. Погружаться было нельзя, боцманенок закрашивал «раны», личный состав БЧ-4 на ракетной палубе сматывал буксируемую антенну… У вертолета открылась сдвижная дверь и один из английских летчиков, сев в проеме открытой двери и нагло свесив ноги достал видеокамеру с громадным объективом и начал нас снимать. Командир закричал, чтобы все скрыли лица и все, находящиеся на мостике наклонились вниз, показывая англичанину номер войсковой части и якорь, нарисованные на спинах ватников и канадок.
Но мы все-таки ответили англичанам – начальник РТС Миша выскочил на мостик с фотоаппаратом «Зенит» и отснял вертолет в полной красе. Через пару минут, вертолет слегка качнувшись так же неожиданно исчез за горизонтом, а мы продолжили движение по плану в наши территориальные воды.
Еще до входа в Кольский залив ссадины на рубке были закрашены, а краска быстро обсохла от набегающего встречного ветра.
У входных боновых заграждений Оленьей Губы нас уже ждали буксиры. При подходе к пирсу заиграл оркестр и мы быстро пришвартовались.
Нас встречал сам командующий флотилией. Он поблагодарил за успешное выполнение боевого задания, вручил экипажу жареного поросенка и объявил, что наш командир приказом Главнокомандующего ВМФ зачислен в академию без экзаменов.
Конец был хорошим. Старпома назначили командиром, мы сдали лодку и поехали в отпуск. А наш командир после академии вернулся в дивизию уже начальником штаба и впоследствии стал контр-адмиралом.