Тепляков Н.А. Карпыч и немножко про замполитов

Эпиграф: «И с этих крутых бедер наши офицеры

падали прямо на зеленое сукно парткомиссии»

Шел 1981 год. Мы, как обычно, вернулись из зимнего отпуска, приняли корабль, сдали курсовые задачи и стали готовиться к боевой службе. Но случилось так, что у нас неожиданно потёк 1-й контур ядерного реактора. Не смотря на героическую борьбу за живучесть по поиску и локализации места течи, нам не удалось окончательно устранить эту аварию. Поскольку реактор был выведен, участники борьбы за живучесть отделались теплым душем из воды 1-го контура, приняли в саншлюзе душ, выжали радиоактивное мокрое РБ и локализовали неисправный участок. Но саму течь, как выяснилось позднее, можно было устранить только в заводских условиях.

Без промедлений нас отправили в Северодвинск на СМП*, где нам профессионально устранили неисправность. Простояв в Северодвинске 3 недели, мы неожиданно узнали, что наш ракетный подводный крейсер стратегического назначения попал в программу испытаний новых ракет и нам предстояло выстрелить, как минимум полтора десятка изделий из различных акваторий Северной Атлантики и Северного Ледовитого океана. Никто не испугался, особенно потому, что мы раз в два месяца после стрельб заходили в свою базу в Оленьей Губе и поэтому не теряли «полярку».

Самое «страшное» заключалось в том, что перед уходом в Северодвинск нашего замполита назначили заместителем начальника политотдела в учебный центр в Палдиски, а нового нам пока не назначили. Временно обязанности замполита поручили исполнять Юре – командиру БЧ-4*, являвшемуся секретарем партийной организации экипажа.

Все шло как нельзя лучше. Во время стоянки на СМП после нашей заполярной «дыры» жизнь нам показалась раем, кто в курсе, тот поймёт.  Ежедневные ужины в РБНе*, «Северном» и «Волне» были самыми безобидными мероприятиями, короче экипаж пустился во все тяжкие…

И тут раздался «гром среди ясного неба». Утром на построении на ракетной палубе на подъем флага, уставший, как и практически весь офицерский и мичманский состав «после вчерашнего» командир, представил экипажу нового замполита – Андрея Карповича. Командир был краток, сказав, что экипаж расслабился и наконец-то с приходом нового замполита у нас в экипаже воцарится порядок. Капитан 2 ранга Карпыч, так по отчеству звали нового замполита, кратко рассказал нам свою биографию, из которой мы узнали, что он уже был замполитом на многоцелевой  лодке в Западной Лице и его прислали к нам на повышение, поскольку у нас должность замполита была с категорией «капитан 1 ранга». Отпустив вниз личный состав срочной службы и мичманов, новый замполит обратился к офицерам.  Карпыч дословно сказал: «Я слышал, что офицеры расслабились на заводе, многие пьют, но я не допущу, чтобы в экипаже кто-нибудь пил больше замполита!» Все были в шоке – замполит трезвенник! После этого Карпыч пропал на 3 дня и появился только перед выходом в море после погрузки практической ракеты, объяснив свое отсутствие кучей дел, порученных ему политотделом бригады, к которой мы временно были приписаны во время нахождения на СМП.

После прихода на СМП на погрузку очередной ракеты, Карпыч никуда не ходил и большую часть времени проводил в своей каюте. Миша и Семен, жившие в 5-м бис отсеке в соседней с замом каюте стали жаловаться старпому, что не могут спать из-за музыки, раздающейся из каюты замполита. Дело в том, что Карпычу в старом экипаже подарили проигрыватель и одну пластинку Юрия Антонова с популярной песней «Золотая лестница без перил». Он слушал ее без перерыва и когда она заканчивалась — переставлял иголку звукоснимателя проигрывателя на начало песни. Когда эта песня звучала несколько часов подряд, даже у самых толстокожих подводников начинали сдавать нервы.

Никто сначала ничего не понимал, замполит никого не трогал, со всеми шутил, короче был своим парнем и охотно вливался в любую компанию, собирающуюся на ужин в РБН. Потом многие стали понимать, в чем дело. Старпом на докладе командиров боевых частей официально предупредил – заму «шило»* не наливать! На очередном подъеме флага командир, заметив отсутствие замполита спросил старпома – где Карпыч, на что тот ответил: «Перила к золотой лестнице прибивает!» Командир с понимаем кивнул.

Мы успешно отстреляли полтора десятка ракет, гражданские специалисты из макеевского КБ вместе с замом генерального конструктора, ходившие с нами на все стрельбы получили ордена, командир стал лауреатом Государственной премии «За освоение Арктики», а нас просто не наказали, после чего мы «под ёлочку» вернулись в основной пункт базирования – родную Оленью Губу, и в скором времени убыли в очередной зимний отпуск. Как без этого, ведь плавающий 1-й экипаж по известной притче, не должен пить теплую водку и, извините за слэнг, любить потных женщин. Поэтому в счастливые жаркие летние отпуска у нас ходил постоянно 2-й экипаж, возвращаясь в конце весны из автономок — так уж составляли график боевого использования нашего экипажа — одного из самых плавающих экипажей дивизии в вышестоящих штабах… Здесь добавлю, что я не помню ни одной автономки, а в том экипаже у меня их было 7, чтобы с нами кто-то ходил старшим на борту, только на краткосрочные выходы в море на приемы курсовых задач. Всегда старшим на борту был наш командир ПЛ – Владислав Маркович.

У Карпыча в то время были «Жигули», и он любезно предложил нашей компании, в которую, кроме меня (КГДУ), входили: КДЖ — Андрей, КГУ БЧ-2 — Сергей и ИЭНГ — Саша*, отвезти нас в мурманский аэропорт Мурмаши, откуда мы все вылетали в Питер. Заехав по пути в Мурманске в винный магазин Карпыч купил несколько бутылок коньяка, одну из которых сразу открыл. Остановившись у проезжей части, он взял открытую бутылку, достал из бардачка стакан (пластиковых стаканчиков тогда не было и каждый уважающий себя автомобилист имел в бардачке обычный граненый стакан), налил в него коньяк, предложив нам также причаститься. В это время мимо нас проезжала машина ГАИ. Мы предложили Карпычу спрятать бутылку, во избежание неприятностей, на что он дословно ответил: «Да пошли они нах…, сукодеи, может я машину снимаю, чтобы в ней выпивать». Милицейская машина проехала, не обратив на нас никакого внимания, а мы продолжили свой путь в аэропорт. Могу добавить, что Карпыч в любом состоянии мог водить машину и по его внешнему виду было трудно определить, что он был «не в себе», видимо сказались годы тренировок. Мы благополучно приехали в аэропорт, попрощавшись с Карпычем, который уехал обратно в гарнизон. Мы всей компанией пошли в аэропортовский ресторан, чтобы скоротать время до рейса. За 10 минут до вылета нас каким-то чудом заметили работники аэропорта, поскольку рейсов в то время было немного и предложили нам срочно пройти на посадку, поскольку мы от эйфории наступающего отпуска и прохладительных напитков немного потеряли ориентацию во времени и пространстве, начиная тихонько петь песню (не «Под крылом самолета о чем-то поёт», как в известном фильме), а «Полчаса до рейса».

Вернувшись из отпуска на родное ПКЗ-223 (у нашего экипажа казармы не было, жили на плавказарме финской постройки, что являлось неоспоримым преимуществом, по сравнению с размещением в казарме, но сейчас не об этом). Здесь только добавлю, что наше ПКЗ впоследствии было затерто льдами и героически утонуло при переходе на Тихоокеанский флот Северным морским путем. Перед переходом в гарнизоне долго звали всех забрать свои вещи с ПКЗ, но поскольку наш экипаж был в очередной летней автономке – нас это не коснулось — все личные вещи пропали (хорошо хоть, что кортик я всегда брал с собой в море). По приходу я был очень удивлен, когда увидел матроса с бербазы, щеголяющего в моем шикарном на то время спортивном костюме (который хранился в каюте на ПКЗ), выглядывавшим из-под ватника, но это уже совсем другая история.

Беда пришла откуда не ждали. Нас в очередной раз «обрадовал» политотдел. Было принято решение провести показательное отчетно-выборное комсомольское собрание в нашем экипаже, с присутствием на нем 1-го заместителя командующего Северным флотом, вице-адмирала. Стоял немыслимый ажиотаж, секретари первичных комсомольских организаций всех уровней стояли на ушах – готовили наглядную агитацию, комсомольскую документацию, форму одежды личного состава, а также актовый зал на ПКЗ. Пропагандисты и комсомольские работники из политотдела дивизии не вылезали с нашего экипажа.

Утром, в день проведения собрания в нашу со штурманенком каюту на ПКЗ раздался стук. Это был Карпыч, который попросил налить ему немножко шила. Мы категорически отказали, сказав, что перед отчетно-выборным комсомольским собранием, на котором будут присутствовать высокие гости, это нонсенс. Карпыч тяжело вздохнул, прокомментировав свой вздох фразой: «Да, наверное не поймут, есть такие сволочи», после чего исчез. Не знаем, как и где он нашел необходимый «допинг», но к началу собрания он был уже в своем обычном состоянии.

На пирс пришвартовался катер с 1-м заместителем командующего Северным флотом, прибывший из Североморска, его встретил командир и все прошли в актовый зал. Собрание началось и продолжалось в соответствии с установленным Уставом ВЛКСМ регламентом до того момента, когда надо было избрать новые руководящие органы комсомольской организации экипажа. Председательствующий предоставил слово для информации по данному вопросу начальнику политотдела дивизии Валерию Ивановичу. В это момент, сидящий до этого тихо Карпыч встал и сказал на весь зал: «Не надо! Я сам всё расскажу». НачПо чуть не упал в обморок, но быстро пришел в себя сказав: «Не надо Андрей Карпович, я объясню процедуру выборов комсомольцам». После этого Карпыч вернулся на свое место и сел мимо стула… Его быстро усадили на место, объяснив данный инцидент волнением и плохим самочувствием, короче, для непосвященных высоких гостей это прокатило.

После этого случая Карпыча быстро списали с плавсостава по здоровью и перевели служить в Питер, где он благополучно закончил свою службу капитаном 1 ранга. Политотдел в те времена имел свой отдел кадров и лозунг – «Своих не бросаем» у политработников действовал уже тогда. Но для нашего экипажа Карпыч навсегда остался добрым отзывчивым человеком, просто делавшим свою работу. Здесь можно добавить, что полиморсос (политико-моральное состояние) в экипаже находился на должном уровне, план политико-воспитательной работы выполнялся, ругали нарушителей воинской дисциплины, поощряли отличников боевой и политической подготовки, проводились партийные и комсомольские собрания, выпускалась наглядная агитация, все шло своим чередом, но без фанатизма. Хороший человек был Карпыч…

 

Не секрет, что многим политотдел испортил нервы, карьеру и т. д.

Про себя лично могу сказать, что я служил на 3-х подводных лодках (две 667БДР проекта и одна БДРМ) и мне, если можно так сказать, повезло со всеми 5-тью замполитами. Только начальник политотдела в Палдиски пытался меня «сожрать» и снять с должности (об этом я уже писал в одном из своих очерков). Также начПО дивизии не хотел моего назначения на новое формирование, но ЭМС* дивизии оказалась хитрее и подала меня в приказ Главкома до утверждения им моей партийной характеристики. Ему оставалось только развести руками.

Мои замполиты:

1-й Сергей Иванович, молдаванин, 1936 года рождения.

По-русски говорил с небольшим акцентом и ошибками. При всплытии на перископ и принятии радио, в том числе и краткого описания политической обстановки в стране от ГлавПУРа, после погружения на безопасную глубину всегда подходил к «Каштану» и зачитывал политинформацию. Фраза «Американская ракета Томагавк потерпела фиаско» в устах Сергея Ивановича звучала так: «Американская ракета ТОМГАВК потеряла ФЕТЯСКУ», где он видимо имел ввиду молдавское вино… В своем первом выступлении на партсобрании после получения звания капитана 1 ранга он сказал: «МОЯ родился при капитализме и 9 лет жил (с 1936 года по 1945-й Бессарабия была в составе Румынии), с 5 лет батрак, а сейчас я капитан 1 ранга и сам себе горжусь, что я такая…»

Он купил новую «семерку» Жигулей, которой очень гордился, ездил прямо сказать «не очень», но всегда старался кого-то подвезти в зону. Как-то вез боцмана, а тот ему говорит: «Сергей Иванович, а почему Вы всегда на одной второй передаче ездите?», на что замполит остановил машину, открыл дверь и сказал: «Я тебя везу, а ты еще и ..здишь – вылезай нах из машины и иди пешком». На очередном собрании офицеров по дележке дефицитов: «Тут нам на экипаж выделили два ковра, один мы отдадим доктору – он давно в очереди стоит, а второй я наверное, возьму себе и тихо почти про себя — у меня еще на ПОТОЛЬКЕ нету…» Встретились мы с ним впоследствии в Палдиски, где он был замом НачПО. Я, стараясь сказать ему что-нибудь приятное, вымолвил: «Ну теперь Вы большой начальник», на что он, постучав кулаком в стенку соседнего кабинета (начальника политотдела) с грустью сказал: «Я что? Вот там начальник…»

 

2-й Андрей Карпович – о нем все или почти все сказано выше.

 

3-й Станислав Константинович (подпольная кличка Стас) – для него было главное – наглядная агитация, красивые красные папки воспитательной работы у всех командиров подразделений и секретарей партийных и комсомольских организаций всех уровней, толстые корочки для дипломов подводника, фотографий у флага корабля (пару папок храню до сих пор в своем архиве). Одна из его фраз на партсобрании: «К этому походу мы готовились целый год, варились в своей скорлупе. Стреляли отлично, а «Боевой листок» не выпустить! Это толчковое партсобрание – пора работать!». Как-то, он принес из дома в живой уголок в кают-компании перед автономкой двух хомячков. К большому удивлению, они бесконтрольно расплодились и к концу автономки всю эту свору пришлось вылавливать из шхер по всему 5-бис отсеку. Душевный человек, ничего негативного сказать не могу.

 

4-й – Олег Васильевич (подпольная кличка – Ольга Васильевна), прошел с нами весь пусть с момента формирования экипажа БДРМ — обучение в учебном центре, прием лодки от промышленности на СМП, совершил с нами первую боевую службу, после чего получив капраза, ушёл в политуправление Северного флота. Свою замовскую работу выполнял прилежно и грамотно. Рыбак, грибник, отличный компанейский мужик. 80 бутылок вина, зашхеренных «годками» для празднования прихода с боевой службы и обнаруженных мной в конце автономки в немыслимых для понимания обычного человека местах энергетических отсеков, демонстративно вылил в гальюн 3-го отсека.

 

5-й – Александр Фёдорович, (тезка Керенского — мой последний замполит). Нормально делал свою замовскую работу, личный состав особенно не «кошмарил». Может быть, я уже был старым механиком, но никакого негатива я от него не видел. Относился он ко мне с пониманием. Меня в то время уже по полной программе «харчили» вновь назначенные командир дивизии Владимир Михайлович и командир Николай Дмитриевич и я был озабочен в основном своим переводом с плавсостава на берег.

 

Вот, коротко вроде бы и все про ум честь и совесть нашей эпохи.

 

P.S. Мнение, высказанное мною в данном очерке чисто личное и субъективное, поэтому прошу офицеров данной специальности строго меня не судить 😊

 

*СМП – Северное машиностроительное предприятие

*РБН – Ресторан «Белые ночи»

*БЧ-4 – боевая часть связи

*Шило – корабельный спирт, выдаваемый для протирки оборудования

*КДЖ – командир дивизиона живучести электромеханической боевой части

*КГУ БЧ-2 – командир группы управления ракетной боевой части

*ИЭНГ – инженер электронавигационной группы штурманской боевой части

*КГДУ – командир группы дистанционного управления ядерным реактором