1966 год. ДКБФ, Балтийск. Противолодочный корабль ПЛК-20.
Служил у нас на корабле писарем один матрос. Фамилию его называть не буду, он теперь уже дед, если не прадед. У него могут быть дети, внуки, и даже правнуки. Могут прочитать этот рассказ …
Москвич. Разбитной такой малый. Кстати, все моряки, которые попадали служить к нам на корабль из Москвы или из Ленинграда были, как правило, именно такими парнями. Шумными, говорливыми, не особенно добросовестными, обычно с ленцой. Они разительно отличались от сельских ребят, а особенно от деревенских. И сельские и особенно деревенские ребята были, как правило, тихие, спокойные, добросовестные, исполнительные, дисциплинированные, уравновешенные. Сказывались особенности городской и сельской жизни.
Писарь был, как писарь. Вёл всю положенную ему корабельную документацию. Вёл папку Приказов командира корабля, печатал Акты проверок разных комиссий, оформлял Отпускные билеты, Командировочные предписания и так далее и тому подобное. Часто бывал в каюте Старпома, Командира корабля, в каютах Командиров БЧ. Улыбчивый, немножко нагловатый, немножко хамоватый. Но всё было как бы в меру, как бы в пределах некоей нормы, так сказать.
И вдруг, как гром средь ясного неба по кораблю пронеслась удивительная весть — наш писарь – вор! Оказалось, что он украл велосипед у кого-то в близлежащем (за забором) местечке под названием Камстегал, спрятал его в кустах в дальней зоне причала, ездил на нём в город, когда получал увольнение. Ну и попался на этом. Его увидел в городе сам хозяин велосипеда, как — то смог связаться с милицией, в итоге милиционеры арестовали его, передали в военную Комендатуру.
Там в Комендатуре на Губе он и сидел, пока шло расследование его дела и пока шёл суд над ним. Судил его суд Военного Трибунала. Заседал он в Балтийском Доме офицеров. Всех офицеров, начиная с Командира корабля, суд опросил и выслушал, и меня — тоже. Судьи спрашивали нас, как он служил, чем отличался от других моряков, в чём был замечен нехорошем и прочее всякое разное.
На суде меня спросили, показывая моё водительское удостоверение: – Это Ваше Водительское удостоверение? – Я осмотрел его: – Да! Это моё удостоверение. — Где оно у Вас хранилось. – Оно хранилось у меня в каюте, в сейфе для секретных документов. – Вы ему передавали это удостоверение? – Нет! Не передавал!
Оказывается, он своровал не только моё удостоверение из моего сейфа, который стоял в моей каюте. Что — то он украл у Командира БЧ-2 Адонина – из его сейфа, кое — что у Командира БЧ-5 Мыслицкого – и тоже из его сейфа, даже чего — то он украл из сейфа Старпома Киселёва. Стало быть, воришка он был ещё тот.
Больше того, Командиру корабля Суханову показывают некое Удостоверение, в красной кожаной обложке, похожее на пропуск. А в Удостоверении написано, что предъявитель сего, матрос такой — то выполняет ну просто очень секретное особое задание и ему все органы местной власти и милиция должны не мешать выполнять это особо важное секретное задание. И подпись командира корабля, и корабельная печать! Командир корабля Суханов страшно удивился: – Не подписывал я такой документ! И не ставил я свою печать на него! – Но как оказались тут, на этом удостоверении, Ваша подпись и печать? – Командир развёл руками …
Дали ему год дисциплинарного батальона. Прошёл этот год как — то быстро — незаметно. И он вернулся на наш корабль – дослуживать (ему оставалось ещё один год служить). Это был совсем другой человек. Раньше это был обычный юноша, нагловатый, хамоватый, как все москвичи, но юноша. А вернулся к нам мужчина, мужик. Здоровый, раздавшийся в плечах, крепкий как бык, и ещё более наглый, и ещё более хамовитый, чем он был ранее. Оказывается, как рассказал мне один моряк – мой рулевой, слушавший рассказы этого матроса, провёдшего год в дисбате, — что сидящие в дисбате арестанты весь год занимались тремя вещами: изучением воинских уставов, строевой подготовкой и … какой-нибудь тяжёлой физической работой. Пару часов – уставы, пару часов строевая подготовка, четыре часа – физическая работа. Заказы на физическую работу были разные: погрузка-разгрузка, перенос-перетаскивание, подъём на верхние этажи-спуск с них …
А когда никакой физической работы не было, бывало, что заказы на неё отсутствовали, то они эти 4 часа, отведённые на физическую работу, занимались перетаскиванием груды камней с одной стороны плаца на другой.
Один день они всем дисбатом перетаскивают эту груду камней с одной стороны плаца на другую, на другой свободный от заказных физических работ день – они переносят эту кучу камней обратно. И так — периодически. Сначала, говорит, было очень трудно, нудно было часами заучивать наизусть статьи уставов, нудно было часами маршировать по плацу, но самое трудное поначалу было таскать камни. Камни были массой в 30-35-40 килограммов. Вначале было очень тяжело, но мало/помалу он физически окреп, ему стало легче их таскать, а в конце срока эти камни, говорит, он таскал уже играючи. Вот почему он вернулся к нам уже крепким мужиком.
Служить его определили уже не писарем, а направили в боцкоманду: красить надстройки, вязать маты, драить палубу.
Я с ним после его дисбата столкнулся как — то раз в ларьке, торговавшем лимонадом, куревом, печеньем, пряниками, чаем, кофе. Ларёк стоял внутри ограждения, на торцевом пирсе. Я зашёл в ларёк купить сигарет. В ларьке висело огромное объявление о том, что офицеры обслуживаются вне очереди. Все матросы, старшины и офицеры знали это, офицеры пользовались этим своим правом, матросы и старшины воспринимали это, как само собой разумеющееся.
Вот и тут, я подошёл с левой стороны, подождал, пока продавщица обслужит очередного матроса, и когда он отошёл, то я попросил у продавщицы пару пачек сигарет. Очередь была небольшой, всего человека 3. И вдруг слышу грубый вопрос: — Товарищ старший лейтенант, а Вы почему подошли без очереди? – Это был он – бывший писарь. Он стоял третьим в очереди. Он знал то, что офицеры здесь обслуживаются вне очереди, он видел большой плакат, на котором это было написано, и тем не менее, он задал мне этот вопрос … Я показал рукой на плакат и сказал: — Станешь офицером и ты будешь подходить без очереди! — Спокойно взял сигареты. Положил 50 копеек на кассу и, не глядя на него, ушёл.
Когда я ушёл с корабля на повышение, ему оставалось ещё служить на нём полгода.
Ещё я хочу несколько слов сказать о нашем корабельном коке. Был у нас такой кок – молдаванин Будеску. Неплохой кок, прошедший свою коковую подготовку в учебном отряде. Готовил еду морякам он вполне себе прилично. Прошло некоторое время после его прихода на корабль. Он освоился, изучил корабль, подружился с моряками. И лучшим другом у него стал моряк из БЧ-5, дизелист. И вот через некоторое время кок приходит к Замполиту Павлову с просьбой перевести его в БЧ-5 на должность дизелиста. Не к Командиру корабля он подошёл, не к Старпому, не к Командиру БЧ-5, а именно к Замполиту. Наш Замполит нравился морякам. Замполит ему популярно объяснил, что его никак невозможно туда, в БЧ-5, на должность дизелиста, перевести, потому что у него нет нужной специальной подготовки для обслуживания дизелей. Тогда кок задаёт вопрос Замполиту, а переведёте меня туда, если я подготовлюсь по этой специальности? На что Замполит ответил: – Ну, тогда, может быть, и переведём.
Кок ушёл. Замполит в кают-компании за обедом рассказал нам об этом. Все отнеслись к этому скептически. И забыли на несколько месяцев об этом разговоре. Кроме Командира БЧ-5. Но постепенно до нас, до остальных офицеров корабля, стали доходить слухи о том, что наш кок усиленно готовится по дизельной специальности. Всё своё свободное от коковских обязанностей время, в выходные и праздничные дни, а также по вечерам он торчал в БЧ-5, изучал технику и её обслуживание, консультировался у старшин, а по дизелям он не только консультировался у соответствующих матросов, их обслуживающих, но он стал изучать учебники, какие-то инструкции, положения и руководства, описывающие дизеля, их устройство, их работу и правила их обслуживания. И изучал не только дизеля – изучал всё рядом находящееся …
Стало очевидно, что это не просто прихоть матроса — перейти в БЧ-5, а что это его «голубая мечта»: стать специалистом – дизелистом. Наш скептицизм сменился уважением, когда он снова пришёл к Замполиту и сказал, что он готов сдать экзамен на дизелиста, или на моториста, или на электрика, правда, на сильноточника, но только не слаботочника.
Замполит тогда пошёл с ним к Командиру БЧ-5 Мыслицкому. Объяснил ему ситуацию с коком. Мыслицкий, конечно, уже и без этого визита знал о коке и его стремлении стать дизелистом. И он сказал Замполиту и коку, что нет ничего проще: создаём Комиссию в составе: Замполит, старшины команд мотористов и электриков и он – командир БЧ-5, и принимаем у него экзамен. По ходу экзамена мы увидим, на что он годен, как хорошо он подготовился к экзамену, и решим — может ли он вообще служить в БЧ-5. Если он сдаст экзамен успешно, то мы оформляем этот экзамен в виде отдельного Акта и как только появляется возможность, то мы переводим Приказом Командира корабля такого старательного матроса в БЧ-5. А он – кок, пусть кроме всего прочего найдёт и приготовит себе замену – другого кока. На том и порешили.
Сиё решение Замполит и Командир БЧ-5 доложили Командиру корабля. Суханов усмехнулся в усы: — Ну что ж, давайте работайте, там посмотрим, я не против …
Прошло немного времени, Приказом Командира корабля была создана Комиссия по приёму экзамена от матроса — кока Будеску по специальностям БЧ-5. Кок нашёл желающего его заменить (минёра) и начал его натаскивать по своей коковской специальности. Командир БЧ-3, откуда был этот желающий, возражать не стал, в кои веки ему потребуется минёр-постановщик мин, к тому времени придёт новое пополнение.
Провели экзамен. Замполит был приятно удивлён: наш кок совершенно уверенно, со знанием дела отвечал на самые каверзные вопросы. А старшины команд и командир БЧ-5 удивлены не были. Во-первых, они ясно видели то, с каким рвением молодой матрос-кок изучал новые для себя специальности. Во-вторых, они сами помогали ему освоить эти специальности: и рядовые матросы, и старшины команд, и сам командир БЧ-5. Разумеется, решение было однозначным, положительным, в пользу кока. Он вполне готов обслуживать не только корабельные дизеля, но даже и генераторы.
Через пару месяцев, когда кок подготовил себе замену на камбузе, когда прибыло новое пополнение, когда можно было безболезненно сделать надлежащие перестановки в составе экипажа, он был Приказом Командира корабля переведён в БЧ-5. Командир БЧ-5 Мыслицкий был рад. Он получил замечательного матроса – аккуратного, знающего, а главное — очень дисциплинированного, исполнительного и старательного.