Вид корабля с бака (с носа)
Такие испытания идут после швартовых испытаний. Это испытания вооружения и корабельной техники уже на ходу корабля, когда работают все его системы, вся техника, все приборы и устройства по боевому варианту. А поскольку всякого вооружения и всякой техники на нашем новом (самом современном на тот момент-1964 год) корабле было очень много, то и испытаний всякого рода было тоже очень много.
Это было тяжёлое время. Почему? Потому что выходили в море почти каждый день, если всё было нормально. Каждый день что — то проверяли, что — то испытывали. На что — то мы закрывали так называемы Удостоверения (подписывали Приёмные Акты), на что — то не закрывали Удостоверения (не подписывали Приёмные Акты), если при этом что – то обнаруживалось ненормальное. При этом тут же вызывались спецы с завода, если можно было устранить эту ненормальность прямо у пирса. Или шли в Калининград (по Калининградскому морскому каналу) на завод, и уже там, на заводе, эта ненормальность быстренько устранялась.
Да, следует добавить то, что всегда, когда мы выходили в море, то с нами на борту находился Главный Строитель корабля и так называемая Сдаточная команда, а это человек 30-40 рабочих. Часть из них торчала на соответствующих БП, мешала л/с только там, но часть из них толкалась на мостике, заглядывала в штурманскую рубку, мешалась, путалась под ногами тут, у меня – в штурманской рубке. Часть рабочих кормилась с командой. Часть – кормилась у нас в кают-компании. Кстати, рабочие с большим удовольствием ходили с нами в море. Ибо им платили двойной оклад за так называемые «морские часы».
Экипаж ПЛК-20
Как-то на праздничные ноябрьские дни (было 4 свободных дня) с нами в Балтийске остался на дежурстве и сам Главный Строитель корабля – относительно молодой парень – лет 35-40. Нам с Юрой Каиновым он пояснил то — почему он остался у нас корабле: — Мне заплатят из такого расчёта – сутки – это три смены по 8 часов, четверо суток – это 12 смен, а заплатят мне по двойному окладу, то есть заплатят как бы за 24 дня. Я столько, — говорил он нам, — зарабатываю только за месяц. А тут я заработаю такую же сумму за 4 дня, ни *уя не делая, только отсыпаясь и отъедаясь …
На этих испытаниях (ходовых и государственных) проверялось всё: работа всех систем и механизмов корабля, всех устройств (надпалубных, палубных, подпалубных, трюмных), дизель-генераторов, турбин, насосов, успокоителей качки, авторулевого, торпедных аппаратов, артустановок, РБУ-6000, брашпилей, радиолокаторов, радиоприёмников и радиопередатчиков, а по моей штурманской части – магнитного компаса, лага, гирокомпаса, автопрокладчика, эхолота, радиопеленгатора, приёмоиндикаторов наземных РНС, механизмов ручного управления рулём.
Отдельно скажу о мерной линии. Я затребовал у Главного Строителя то, чтобы мы проверяли поправку лага не только на основных режимах хода (малый – 7 узлов, средний – 14 узлов, полный – 24 узла, самый полный – 32 узла), а и в промежуточных точках (5 узлов, 10 узлов, 18 узлов, 27 узлов), тем более, что наши ВРШ (винты регулируемого шага) позволяли выбрать любой ход (вплоть до десятых долей узла). Он, было, посопротивлялся для порядка ибо это удваивало время испытаний корабля на мерной линии, увеличивало расходы топлива, а стало быть, увеличивало и расходы на оплату работ, но на мою защиту решительно выступили Командир корабля и Замполит, и Главный Строитель сдался. Махнул рукой: — Ладно! Давайте, работайте!
Костяк экипажа ПЛК-20. Тут и Суханов, и Киселёв, и Павлов, и Пантелеев, и Каинов. Нет только Мыслицкого и Адонина
Мы потратили чуть ли не целый день, крутясь на мерной линии, проходя её на всех ходах, главных и промежуточных, но зато я получил прекрасную кривую поправок лага на всех скоростях, а не только на главных скоростях, что в последующем позволило мне, пусть и не очень существенно, но слегка повысить точность счисления пути.
Но, как водится, не забываешь учесть поправку лага, точно учитываешь поправку гирокомпаса, аккуратнее рассчитываешь ветровой дрейф корабля, а также поточнее учитываешь морское течение, и, глядишь в сумме / в интеграле у тебя терминальная / результирующая (конечная) точность счисления повышается уже существенно. А в этом кроется качество работы и авторитет штурмана!
А авторитет штурмана, как я убедился впоследствии, великая вещь! А тогда, когда весь экипаж, включая Командира, Замполита, Старпома и всех офицеров, тебе доверяет целиком и полностью, безоговорочно, признавая в тебе мастера своего дела, профи, так сказать, то тебе — штурману и служить становится существенно легче! Существенно!
Отдельно надо сказать об испытаниях турбин. Сначала испытывали дизеля. Гоняли их на всех ходах от самого малого до самого полного. Делали при их работе повороты от «руль влево/вправо на 5, 10, 15 градусов», до «руль влево/вправо на борт!» Всё нормально! При повороте влево, корабль кренится вправо, при повороте вправо корабль кренится влево. Всё, как говорится, путём!
А потом перешли на испытания турбин. Гоняли их тоже на всех ходах от самого малого до самого полного. Также делали при их работе повороты от «руль влево/вправо на 5, 10, 15 градусов», до «руль влево/вправо на борт!»
Вид корабля с правого крыла мостика
А тут всё ненормально! А что было ненормального? Да то, что корабль кренится в ДРУГУЮ сторону, чем обычно! То есть, при повороте влево и корабль клонится влево, внутрь поворотного круга! При повороте вправо и корабль клонится вправо, внутрь поворотного круга. Ничего себе!
Особенно это заметно было при команде «Руль влево/вправо на борт»! Корабль накренялся так, что чуть ли не черпал воду внутренним бортом!
Кстати, при проверке работы этих турбин на поворотах полными ходами случилась большая неприятность – турбины были сорваны с некоторых анкерных болтов. Оказалось, что они оказались недостаточно прочными – болты, не турбины. Дело в том, что многотонный ротор турбины при скорости его вращения более 2000 оборотов в минуту превращается в гироскоп. А гироскоп, как это известно со времён Софьи Ковалевской, при воздействии на него внешней силы (поворот и есть такая внешняя сила) стремится удержать ось своего вращения в пространстве неизменной. А анкерные болты представляли собой болты диаметром сантиметров 7-8 (примерно равна толщине руки у плеча взрослого мужчины). Истошные доклады механиков – сдатчиков на мостик о том, что лопаются мощнейшие анкерные болты, заставили Командира корабля немедленно положить «Руль прямо!» и остановить турбины («Стоп турбины!»). На одной из них были сломаны 2 анкерных болта из 4-х, на второй был сорван 1 анкерный болт, а 2 других уже треснули.
Вид корабля с кормы
Пришлось идти на завод и заменить анкерные болты ещё более мощными. Потратили на это дело замены анкерных болтов, наверное, с неделю. Но все только рады были этому обстоятельству. И экипаж, и сдаточная команда. Сдаточная команда эту неделю жила не на корабле — в тесноте и толкотне, а дома, в домашнем тепле и уюте, а мы, экипаж корабля, могли эту неделю отдохнуть от корабельных дежурств и походных вахт.
Когда после этого мы снова вышли в море и начали проверять работу турбин на полном ходу на всех поворотах влево/вправо заново, то Командир корабля наотрез отказался давать команду «Руль лево/право на борт» для проверки работы турбин на полных ходах при этих крутых поворотах, мотивируя это тем, что он не хочет рисковать даже этими новыми более мощными анкерными болтами.
Всем понравились испытания РБУ-6000. Когда отстрелялись ими, то на поверхность воды всплыли косяки рыбы разных видов и размеров. Рыбаки из состава сдаточной команды, знающие вкусную рыбу из прошлых своих сдаточных работ, в составе шлюпочной команды собрали много такой рыбы. Коки нажарили её на ужин, и весь экипаж вместе со сдаточной командой с большим удовольствием полакомился ею.
Орудия испытывали стрельбой по щиту, таскаемому буксиром. Ничего интересного. Бах-бах, и всё. Дальше спуск шлюпки, переход её к щиту, осмотр щита, возвращение шлюпки, всё это медленно, томительно, в дрейфе, скучно/нудно/томительно.
В таких вот походах, событиях, проверках и прошёл почти что весь 1964-ый год. Как водится, Акт сдачи корабля флоту подписали в конце года, а именно — 25 декабря 1964 года.
Сдаточная команда сошла с корабля. На корабле после тесноты и толкучки сразу показалось просторно.
Началась наша нормальная флотская служба корабля – с походами на Боевую службу, на Парады, с обеспечением научных изысканий, с обеспечением работ подводных лодок, со стрельбами торпедами и из всех видов оружия, с постановкой мин и так далее и тому подобное разное-всякое ….