Моряк и на берегу остается моряком, причем на всю жизнь в независимости от того, чем он занимается. То ли постоянная зыбкость водной подстилающей поверхности, то ли периодическое размагничивание корпуса корабля перед выходом в океан, то ли ограниченность пространства обитания в дальних океанских походах, то ли галактические пространства океана и неба, когда месяцами глазу упереться не во что, но что-то оказывает неизгладимое воздействие на извилины головного мозга моряка при восприятии береговой жизни. Морские извилины порой подкидывают странные, на «непросвещенный» сухопутный взгляд, решения в различных жизненных ситуациях.
Зачем я купил подержанное ружье «ТОЗ-32» — красивую, легкую, горизонтальную двухстволочку, одному Богу известно. Оправдание одно, что время было нелегкое, в моря я уже не ходил, а служил в научном учреждении Военно-морского флота и писал кандидатскую диссертацию, денег было мало, вот и решил стать добытчиком для семьи, как настоящий мужчина во времена первобытно-общинного строя. А какой добытчик без оружия? Тем более, что советчиком по охотничьему делу был у меня не много не мало, а мой руководитель диссертации доктор технических наук, доцент, капитан 1 ранга Саша Бояринцев. Человек он не ординарный, можно сказать талантливый во всем – и в науке, и в женщинах, и в охоте. Если собирает грибы, то больше всех и только боровики, если – ягоды, то за час ведро, если рыбу ловит – то самых крупных щук и сто штук, если любит женщину – то королеву, если уток бьёт – то влет и не меньше трех за один выстрел на вечерней зорьке. При этом, скромен в быту, не требователен к одежде и еде. Очень активен и коммуникабелен, а извилины его военно-морские работают так, что ни один компьютер не догонит. Вот Саша и уговорил меня вступить в охотничье общество. Купить-то ружье не очень сложно, но к нему надо иметь разрешение из милиции, которое выдается на основании кучи справок, в том числе из ПНД. Для хранения оружия дома требуется иметь сейф с замком, наличие которого раз в год может проверить участковый. Кроме этого нельзя обойтись без всяких причиндалов: патронов, разнокалиберной дроби, инструментов для набивки гильз и чистки ружья. В общем, если серьезно заниматься охотой, то диссертацию писать уже некогда.
После первого этапа подготовки к охотничьим мероприятиям идеи об экономической выгоде для семьи начали вызывать некоторые сомнения. Но мысль о великой охоте, с которой привезу лосятины, уток, зайчатины и смогу прокормить семью полгода без зарплаты все еще грела душу.
Дальше – больше. Что за охота без собаки? У моего ученого наставника и собака была чемпионкой по охоте — спаниелиха. У меня тоже неожиданно появился замечательный спрингер-спаниель черно-белого окраса, крупный, с умными карими глазами. Его подобрали соседи по нашему дому в электричке. Время было такое, что даже породистых собак люди бросали, так как было не прокормить. У соседа уже была собака, и он предложил забрать мне этого спаниеля. По нашим оценкам это был еще щенок до года, голодный, несчастный. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я понял, что он тоже все понимает, только что не говорит. Коротко пообщавшись на кухне у соседа, мы оба согласились на совместное дальнейшее существование. Домой пришли, привязанными друг к другу старой короткой веревкой. Отправились сразу в ванну, после чего была съедена миска горячей пищи и дальше собаку мы не видели сутки. Пес спал и во сне о чем-то вспоминал из своей предыдущей, наверное, не очень сладкой жизни, периодически жалобно поскуливая.
После крепкого сна он как-то быстро влился в наш дружный семейный коллектив и все были счастливы. Кличку пес получил, конечно, морскую — Чиф, что в переводе должно было означать шеф на корабле, т.е. капитан. По всей видимости, такое имя повлияло и на его извилины, как оказалось впоследствии.
Настал сезон охоты, выпал первый снежок. У настоящих охотников все было готово. Егерь тоже был знакомым Бояринцева. Дело было за транспортом. Машина на ходу зимой оказалась только у меня. Газ-21 «Волга» с оленем на капоте, резина лысая, но еще местами с протектором (о зимней резине у нас только еще слышали, но никто не видел). Автомобиль достался мне в наследство от отца, и был почти в хорошем состоянии, не смотря на почтенный для техники возраст – 26 лет. Корпус у машины был луженый, днище меднёное. В багажнике постоянно хранился запас деталей для оперативной замены: карбюратор, генератор, промежуточный вал, диск сцепления, тормозные колодки, мешочек с резьбовыми пальцами для передней подвески, набор сальников для тормозных цилиндров, трубки для радиатора, приводные ремни, болты, стяжки и прочие мелочи, которые могли неожиданно пригодиться во время путешествия. В полиэтиленовом мешочке хранился запас сухой горчицы, которая запускалась в горловину радиатора, если вода начинала подтекать из него. Кроме того в багажнике отводилось постоянное место для хранения пятитонного гидравлического домкрата, реечного домкрата, трех наборов гаечных ключей различного калибра, ручного насоса для подкачки шин и, конечно, запасного колеса от автомобиля «ЗИМ». Последнее было с отличным, почти неизношенным протектором, но с рубленой раной на боковине. Повреждение довольно сильное, но не насквозь. По всей видимости, кто-то рубанул чуток колесо топором. Зато досталось по дешёвке. Запаска могла послужить в качестве «докатки», но только сзади, так как колесо было другого, большего по радиусу и ширине типа-размера, чем остальные четыре. Если его поставить спереди, то рулевое колесо уже было бы не повернуть. Так что если спускало переднее колесо, то надо было снять заднее целое, переставить его вперед, а затем запаска-докатка ставилась назад. Для этого и нужны были два домкрата. Сначала поднимался нос машины на гидравлическом домкрате. Затем корма машины поднималась на реечном домкрате, так как сзади, как известно, у «Волги» были рессоры, в связи с чем, бампер надо было задрать до уровня груди, чтобы освободить колесо от дороги. Вот, пожалуй, и все особенности моего авто, если не считать, что глушитель уже два раза был обварен дополнительным листом железа и что в нем было внутри никому неизвестно, а части выхлопной трубы периодически выпадали из глушителя, так как хомуты крепления периодически прогорали. Но была молодость, силы и желание ездить на машине. Так что выходные, проведенные в гараже, позволяли всю неделю ездить почти без проблем. Зимой, правда, чтобы завести двигатель, надо было притащить в гараж две двадцатилитровых канистры с горячей водой. Вода заливалась в радиатор при открытых спускных кранах в двигателе и в радиаторе. Таким образом, прогревалось масло в движке, затем «кривым стартером» (это ручка, с помощью которой можно в ручную проворачивать карданный вал – думали ведь люди, когда машину проектировали, не то, что сейчас) проворачивались все шестеренки. Наставал самый ответственный момент: ключ в зажигание, подсос на себя, деревянная палка в упор педали газа вместо ноги, рывок кривым стартером и с «тычка» (т.е. с первого оборота), мотор заводился. Когда двигатель, несколько раз чихнув, начинал медленно набирать обороты и равномерно рычать – это было счастье! Дальше в течение дня надо было просто стартером заводить периодически машину, чтобы не дать охладиться двигателю и замерзнуть воде.
Ну вот, кажется, к охоте все готово: ружья заряжены, собаки не кормлены, машина урчит.
Компания у меня была отменная: доктор технических наук, профессор, капитан 1 ранга Житов Юрий Иванович (читал курс теории радиоприема на кафедре связи в Военно-Морской Академии) – знаток охотничьего дела, Бояринцев и два спаниеля: чемпионка Чинка и мой неопытный ушастый шалопай, который ни разу пороха не нюхал. На шикарные диваны «ГАЗ 21» я накинул брезент, чтобы их не испачкали собаки. Чинка и Чиф, не ссорясь, каждый занял свое место: дама в ногах у хозяина, который сидел впереди и работал штурманом, а мой юный охотник уютно свернулся на заднем сиденье рядом с доктором наук.
Выехали под вечер, уже начало темнеть. Легкий морозец прихватил ледяную корочку на асфальте, которая быстро заметалась снегом. Машин в такую погоду было мало, ехали потихоньку, чтобы не поскользнуться. Первые приключения начались на набережной Обводного канала. Из глушителя вывалилась часть выхлопной трубы, и под задним сиденьем зарычал неслабый звук двигателя. Пришлось остановиться, залезть с фонарем под машину. Кое-как удалось закрепить проржавевший остаток трубы к глушителю хомутом и проволокой. Звук стал тише, и мы поехали дальше.
Успешно выехали из города, пустая дорога летела навстречу легким танцующим снежком в свете фар, впереди виднелся довольно продолжительный и резкий подъем дороги. Нам удалось доехать только до его середины. Полторы тонны железа сначала замерли, а затем по ледяному покрытию медленно начали сползать вниз. Счастье, что дорога была пустая, и сзади не было машин. Пока как на санках катились вниз, удалось вырулить на обочину, где сцепление было лучше. В это время сзади показались приближающиеся огни фар. Шустро мимо проскочили «Жигули», взбираясь на неприступную для нас гору. Мы с завистью наблюдали, как они вот уже добрались почти до самой вершины, как вдруг «Жигулёнок» развернуло и машина еще шустрее помчалась вниз. Теперь нам было не так обидно.
Поскольку народ со мной ехал не простой, а имеющий непосредственное отношение к науке, собрали учёный совет, провели мозговую атаку и приняли решение. Я, как и прежде выполнял функцию рулевого, собаки оставались в машине, а два доктора наук поднимались на середину горки. Я должен был отъехать назад и разогнаться до максимально возможной и разумной скорости и двигаться по обочине. При условии, что машина благополучно доберется до докторов, они начинают толкать ее сзади, увеличивая, таким образом, количество лошадиных сил.
Все прошло успешно с первого раза. Слава богу, горных склонов на нашем пути больше не встретилось и вскоре в полной темноте мы подгребли к лесному домику егеря. Разгрузились, начали накрывать на стол, ведь любая успешная охота требует предварительно от участников выпить водочки и как следует закусить, но так, чтобы утром голова была ясная, а глаз острым. Собаки, к которым прибавился еще егерский спаниель, родственник Чинки, быстро распределились по углам со своими мисками, съели все, что в них было и пошли по кругу проверять миски друг друга. Хозяйский кот философски возлежал на серванте и сверху наблюдал суету собачьего племени. У него была своя, недосягаемая для гавкающих миска. Мое место было опять под родной «Волгой», на расстеленном на мокром снегу под машиной брезенте. Надо было, как следует отремонтировать глушитель, чтобы он совсем не развалился на лесных заснеженных дорогах. Народ меня не бросил, периодически в свете моего фонаря появлялись докторские ноги и руки, которые заботливо и бережно подносили к моему рту рюмку прохладной водочки и закуску, так как мои руки были сильно нечистые. Мне нужно было только высунуть голову из-под автомобиля. Вскоре все было сделано, я согрелся уже за столом в скромном уюте дома лесного хозяина и около полуночи все улеглись спать рядом со своими собаками, которые чутко охраняли околосонное пространство своих хозяев.
Утором все у меня болело, меня все чаще посещала мысль: «А зачем мне все это надо?» Но я крепился ради науки и про себя повторял народную мудрость: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж».
Утро было замечательное – легкий морозец, солнышко, белый снежок, ветра почти не чувствуется.
Выехали в лес, к месту, где по теории егеря был прикормлен лось. Машину оставили на лесной просеке, разделились на две группы. Одна должна была обойти кругом дальше в лес и гнать лося к дороге, а вторая чуть зайти через болотце в лесок и сидеть в засаде. Болотце хоть и подмерзло, но идти егерь посоветовал след в след, чтобы не провалиться. Так и шли: первым егерь, за ним Юрий Иваныч, потом Бояринцев и я замыкающим. Собаки счастливые носились по лесу по собственному плану. Когда по болоту прошли метров двести и до леса оставалось совсем немного моему наставнику вдруг расхотелось следовать за впереди идущими, а может на соседней кочке что-то интересное привлекло его внимание. Он вдруг сделал несколько шагов в сторону и тут же исчез. Над болотной поверхностью торчала только умная, начинающая лысеть, голова и поднятые вверх руки, которые бережно держали очень дорогую двустволку. Впереди идущие этого даже не заметили, продолжая шагать по чавкающей жиже и только мой тревожный трехэтажный рев заставил их оглянуться. Сашу выдернули легко, то ли с испугу, то ли потому, что весу в нем было немного. Вода стекала с одежды Бояринцева медленными ручейками с тенденцией замерзания. Ничего не оставалось, как нам с Александром отправиться обратно к машине, чтобы переодеться, а егерь с Юрием Ивановичем пошли дальше.
Залезли в еще не совсем остывшую машину. На заднем сиденье в одних трусах расположился наш болотный ныряльщик, положив ружье на полочку у заднего стекла. Я закинул свое ружье в багажник, достал оттуда сухую одежду и отдал Саше, сам сел на переднее сиденье. Из-за мокрой одежды и нашего дыхания стекла в машине сразу заиндевели и начали покрываться красивыми узорами. В это время снаружи послышались какие-то звуки. Кто-то подошел к машине, поскрипывая снегом и начал вылизывать боковые стекла шершавым большим языком. Мы застыли в изумлении. Хотя сквозь замерзшие стекла машины и не было видно, кто находится снаружи, но по масштабам очертаний мы поняли, что лось сам пришел к нам, чтобы поинтересоваться ходом охоты на него. Пока он с удовольствием слизывал ледок со стекол, полуголый Бояринцев пытался достать ружье и зарядить его. Патроны, конечно, лежали на переднем сиденье. Все было как во сне, делали все тихо и медленно, стараясь не вспугнуть животное. Надо отметить, что окна в «ГАЗ 21» открывались ручками, которые надо было крутить, прилагая довольно серьезные усилия, а учитывая, что стекла подмерзли, они и вовсе отказывались открываться. После первых же попыток открыть амбразуры для стрельбы лось, естественно, насторожился и решил, что пора делать ноги. Двери в машинке тоже открывались не с первой попытки, надо было поднажать плечом. Когда Саша с голым торсом, в одних носках, но с ружьем вырвался из нашего броневика, сохатый уже перемахнул через капот с гордо летящим оленем на носу и несся во весь опор на противоположной стороне просеки в сторону леса. Бояринцев вскинул ружье в направлении бегущего зверя, чтобы выстрелить, поскользнулся, но на курки нажал. Оба ствола изрыгнули смертоносный свинец.
Всем повезло. Все, в том числе и лось остались живы. Даже не продырявили наши лысенькие колеса дробью.
Вторая группа, услышав нашу пальбу, решила, что они свою задачу выполнили и вскоре подошли к машине, сопровождаемые собаками.
Не буду рассказывать, что по поводу наших действий сказал егерь, но мы быстро свернули в этот день охоту и решили, что лучше всего вернуться на базу и все как следует запить и заесть, тем более, что у главного виновника торжества зуб на зуб не попадал. Я был очень этому рад, так как все время переживал, что если мы убьем лося, то, как надо будет его разделывать, грузить в машину. Мне ночью представлялись ужасные картины рек крови и т.п. После баньки все сидели за столом румяные и под холодненькую с удовольствие делились домашними съестными припасами. Егерь достал вяленую лосятину, которую я попробовал в первый раз в жизни.
На следующий день предстояла охота на диких гусей и уток.
Приехали той же компанией на лесное озеро. Основная группа сразу ушла на поиски дичи, а мы с Чификом чуть задержались, пока закрывали машину. Буквально через десять минут раздались выстрелы, охота началась, как я понял успешно. Я бодрым шагом шел по лесу в сторону ружейной стрельбы. Когда догнал всех и занял позицию, понял, что собаки моей рядом нет. Так прошло довольно много времени, и я забеспокоился. Пошел обратно к машине, периодически зазывая своего охотничьего пса. Но он не появлялся. Нашел я своего горе-охотника, спрятавшимся под задним колесом машины. Чифика всего трясло мелкой дрожью. Тут-то мне все стало ясно про охоту. Мы с псом сошлись во мнении, что стрелять и убивать не наше хобби.
Вернулись мы домой без охотничьих трофеев и жена моя тоже этому возрадовалась.
Несколько лет у меня еще хранилось ружьё, охотничий билет, я отмечался, как положено, у участкового за хранение оружия и платил взносы в военном охотничьем обществе. Затем все это мне надоело, и я с радостью избавился от охотничьих причиндалов.