С самого начала все как-то не ладилось. И погода была препаршивая. И на практику уезжать очень не хотелось, да еще на Северный флот.
Приехали в Североморск и нас разместили на СКР-73 (сторожевой корабль проекта 50 водоизмещением 1300 тонн, постройки пятидесятых годов) в небольшой четырехместной каюте, очень похожей на купе в поезде. Вдоль стен по две койки одна над другой, а между ними небольшой столик, на котором, как позже оказалось, очень опрометчиво мы разместили свои домашние съестные припасы. Кругом, куда ни кинь взгляд, металл, покрашенный в серый мышиный цвет. Холодно и неуютно. Но мы не на круиз приехали, а учиться военному делу настоящим образом.
В первую же ночь я проснулся от шуршания бумаги и шумного чавканья. В каюте было темно, лампочки в изголовье кровати хоть и были предусмотрены, но не работали. Товарищей будить не хотелось. Поэтому зажег спичку и увидел круглые блестящие глаза, которые принадлежали довольно крупным серым существам с длинными упругими хвостами. Это были веселые корабельные крысы, которые нагло считали себя хозяевами местного пространства. Они решили ночью закусить, чем бог послал, а наш стол, можно сказать, ломился от яств.
Будучи курсантом 4 курса военно-морского училища, я слышал байки о том, что на кораблях есть традиция: матрос срочной службы, который приносит своему командиру боевой части литровую банку с крысиными хвостами, получает внеочередной отпуск на целую неделю. Но я не думал, что это вполне реально можно осуществить даже на небольшом СКР – такое множество этих существ прописалось на корабле. Радовало только то, что если крысы не бегут с нашей посудины, значит мы еще на плаву.
На следующий день после прибытия нас на практику предстоял выход в Баренцево море для обеспечения боевых стрельб с атомной субмарины. Сначала с подводной лодки в погруженном состоянии должны быть выпущены две боевые торпеды по береговой цели, а затем баллистическая ракета. У нас на борту находился в качестве руководителя стрельб целый контр-адмирал, командир дивизии атомных подводных лодок. Наша курсантская роль заключалась в том, чтобы наблюдать и не болтаться под ногами у командования. В общем, роль не сильно отличающаяся от наших прожорливых друзей, обитающих в трюме.
В море дул свежий ветер, но, слава богу, не штормило. Сквозь облака периодически показывалось солнышко. Пахло холодной морской водой и металлом с переработанной в дизелях соляркой. Мы вышли в район обеспечения. Вдали, в серой полупрозрачной туманке, виднелись очертания скалистого безлюдного берега. Все, кто мог оказаться здесь, были заранее оповещены по соответствующим каналам о закрытии района стрельб для судоходства и пролета авиации. В этой точке моря были только мы и где-то в глубине подводный крейсер.
В назначенное время «Ч» торпеды вышли из торпедных аппаратов подлодки. Командование внимательно наблюдало в бинокли за той частью берега, где в расчетное время должны были показаться всполохи взрыва, свидетельствующие о поражении цели. Вот показался первый всполох. А где второй? Прошла минута, вторая и вдруг посыпались команды: «Полный вперед, идти противолодочным зигзагом». Вторая торпеда по предположению адмирала, оказалась неисправной, и у нее головка самонаведения могла указать в качестве цели наш бедный СКР. Поэтому от греха подальше мы и начали этот срочный маневр. Уж не знаю, куда делась торпеда, может, затонула, отработав ресурс, может, достигла какой-то другой цели на берегу, но мы ее больше не увидели и были этому весьма рады, в отличие от контр-адмирала.
Первый этап учений закончился, и теперь предстояло самое главное и ответственное – удачно пустить ракету в заданный район. Вышли в новую точку. Субмарина находилась на глубине 40 метров где-то совсем рядом. До момента выхода грозного оружия из воды оставалось полчаса. И вдруг на горизонте появилась точка, которая приближалась к нашему местонахождению. Штурман быстро оценил ситуацию и бодро доложил адмиралу, что если цель будет идти тем же курсом и с той же скоростью, что и сейчас, она окажется точнёхонько в нужный момент именно над вылезающей из морских пучин баллистической ракетой. О последствиях даже думать не хотелось. Такую провокацию мог придумать либо враг, либо сумасшедший.
Чем ближе оказывался вражеский корабль, тем яснее в его очертаниях проглядывалась рыболовная шаланда. Она, мирно покачиваясь на волнах, шла в направлении берега к своей гибели. Надо было что-то срочно предпринимать. По звукоподводной связи попытались связаться с подводной лодкой. Но связь, напоминающая переговоры с потусторонним миром, как будто разговаривают два совсем пьяных человека, очень сильно растягивая слова, не позволяла в короткое время разъяснить ситуацию, а могла только ее запутать. Из ракетниц были выпущены все возможные предупреждающие сигналы в виде белых, красных и зеленых ракет, чтобы лайба отвернула вправо или влево, а еще лучше застопорила ход. На вызовы по радиостанции никто не отвечал. Все было бесполезно. И тогда единственным решением осталось идти на абордаж.
До выпуска ракеты оставались минуты, а наш СКР-73 медленно набирал ход, разворачиваясь в направлении рыболовного судна. Там царила полная тишина, уже даже без бинокля можно было разглядеть рулевую рубку, в которой у штурвала находился, по всей видимости, не совсем адекватный рулевой, так как он до сих пор ничего не понял, хотя слова мата в мегафон были уже четко различимы, по крайней мере, на половину Баренцева моря. До столкновения нас отделяли считанные метры. Адмирал рявкнул, вцепившись в заграждение верхнего мостика: «Бить в борт!» Все, не мигая, наблюдали за стремительно приближающимся бортом жалкой посудины, которую мы должны были переехать пополам, и в ожидании сильного удара. В последний момент, видимо протрезвевший или проснувшийся рыбацкий рулевой так вертанул свой штурвал, что лайба почти на месте развернулась на правый борт, и мы столкнулись по касательной носовыми скулами. Удар был сильный, но не смертельный ни для рыбака, ни тем более для нас.
В следующую секунду все замерли, но не оттого, что произошло столкновение, а оттого что буквально рядом с нашими бортами молча из-под воды начала вылезать огромная баллистическая ракета. Было видно, как по ее гладкой оболочке стекают капли воды. Все происходило как в замедленном кино. Она полностью показалась во всей своей бесчеловечной обтекаемой красоте, поднявшись на высоту трехэтажного дома и, казалось, застыла в вертикальном положении над водой. В какой-то момент почудилось, что ракета начала наклоняться и сейчас рухнет на наш СКР. Но тут раздался оглушительный звук сработавших стартовых двигателей. Вода под ракетой закипела, и она сначала медленно, а затем все быстрее стала подниматься над стальной поверхностью моря.
Все выдохнули. Рулевой на рыбацком судне крестился, глядя в небеса. Адмирал выкладывал в мегафон весь свой богатый ненормативный словарь, а проснувшаяся команда рыболовного судна с благоговением всему этому внимала. Мы, курсанты, радовались тому, что не получили пробоины и остались на плаву, а крыски наши не покинули СКР-73.
Замечательный рассказ! Рыбачий рулевой, небось, поседел?
Спасибо за отзыв.