Гайдук Е.Л. Кранцы

«Корабль ошвартован левым бортом у причала № 7 п. Североморск. С бака на причал заведены 150 мм капроновые концы: в нос огоном и серьгой, в корму огоном и серьгой. Со шкафута на причал заведены …. С юта на причал заведены ….. В действии … и т.д.». Такую молитву помнят все, кто, будучи дежурным по кораблю с наступлением новых суток делал подобную запись в вахтенном журнале стоящего у причала корабля. Но с момента заступления на дежурство до начала следующих суток проходит обычно около пяти часов. И проходят они по-разному…

Декабрь, полярная ночь. Заступаю дежурным по кораблю, сменяю нашего ракетного комбата Женю Демьяненко.

Приходим в каюту к командиру:

– Товарищ командир, старший лейтенант Гайдук дежурство по кораблю принял!

– Товарищ командир, старший лейтенант Демьяненко дежурство по кораблю сдал!

Геннадий Александрович приподнимается с кресла и задумчиво произносит:

– Сдал-принял, значит… Кранцы по правому борту на месте?

Я ни сном, ни духом, какие нафиг кранцы? Корабль ошвартован к причалу левым бортом. Вторым бортом нет никого. Женя что-то знает, и потому сообщает в том смысле, что сейчас немедленно разберётся и доложит. Выходим из каюты командира и идём на правый шкафут. Никаких кранцев там нет.

Оказалось, что после дневной погрузки чего-то настолько важного, что в ней участвовал плавкран, который швартовался к нашему правому борту, после отхода крана кранцы оставались на месте. А кранцы в этом случае – это связка из трёх набитых воздухом баллонов, каждый из которых имеет длину около трёх метров, диаметр чуть менее одного метра и массу более 200 кг.

Докладываем командиру – кранцев нет. Командир приказывает найти и водрузить на место. Кто будет дежурить, а кто будет заниматься кранцами – на наше усмотрение.

Из всех видов человеческой деятельности, с которыми мне приходилось сталкиваться на протяжении прожитых без малого семидесяти лет, мне неизвестно ничего более трудного как в физическом смысле, так и в ментальном, чем дежурство по надводному кораблю, стоящему у причала в Североморске. Особенно зимой – сутки в шинели, с заряженным пистолетом, снимать нельзя даже во внутренних помещениях (вдруг начальник придёт, и ты не сможешь встретить его у трапа в шинели). И все это под ежеминутной угрозой быть «снятым с дежурства». За малейшее упущение можно оказаться отстранённым от несения дежурства с тем, чтобы тем же вечером заступить на него снова. При этом упущение может быть самым безобидным. Контр-адмирал Скок, Николай Алексеевич, как-то ещё будучи капитан- лейтенантом и старпомом на нашем корабле, рассказывал о своей лейтенантской службе на скр проекта 159А в Ара-Губе. Однажды его «снимали» с дежурства пять раз подряд, каждый раз в одно и то же время – в 8 часов 10 минут. Причину объяснили лишь на пятый раз – давая по корабельной трансляции команду «Оружие и технические средства осмотреть и проверить» он неправильно ставил ударение, произносил средства́. Про ответственность дежурного по кораблю за все происходящее на нем, от поддержания назначенной боевой готовности до выполнения мало дисциплинированными матросами корабельных правил, говорить излишне.

Решили, что Женя будет продолжать дежурить, поскольку после ужина ничего особенного на корабле происходить не должно, вышестоящее командование уже по домам, а я со свежими силами стану искать и доставлять кранцы.

Я отобрал десяток добровольцев из своего радиотехнического дивизиона, и мы пошли на поиски.

Кранцы нашлись довольно быстро – на осушке между причалами № 9 и 10 (см. схему) – был отлив. Связка из трёх кранцев лежит на камнях метрах в пятнадцати от уреза воды.

Сдвинуть более чем полу тонную махину длиной три метра и высотой более полутора оказалось не под силу даже лучшим гидроакустикам и радиометристам.

В какой-то момент обнаружили трактор на гусеничном ходу. Запрягли его и попытались вытащить связку на сушу, чтобы отбуксировать кранцы волоком на седьмой причал – все было покрыто снегом, который, собственно, трактор и убирал. Трактор не сдюжил – гусеницы скребли по асфальту, а кранцы оставались неподвижными.

Оставалось ждать прилива.

Прилив достиг требуемой полноты ближе к полуночи. К этому времени мы завели на связку концы и начали буксировку.

Основная сложность состояла в том, что у причала № 9 стояли корабли седьмой оперативной эскадры, и зайти нам на них без разрешения было невозможно. Ночь, личный состав спит, дежурный по кораблю самостоятельно принять решение не может и не хочет. Начинает запрашивать дежурного по бригаде, тот, вероятно, у оперативного эскадры, да кораблей ещё по два-три с каждой стороны причала. В общем процедура получения общего разрешения заняла почти час.

Но потом оказалось, что это ещё цветочки – пройти вдоль борта корабля проекта 57А с буксирным концом задача неординарная.

Примерно около двух часов ночи мы с нашими кранцами оказались уже на торце дружественного причала № 8 – к нему швартовались корабли нашего соединения. Работы оставалось ещё примерно на один час, и тут появился измученный Женя, дежуривший уже вторые сутки, и по правилам готовый отдыхать как положено дежурному по кораблю – не раздеваясь и не снимая снаряжения.

Оценив обстановку, Женя предлагает решение, свойственное по накалу и целеустремлённости большинству представителей ракетно-артиллерийского офицерского сообщества – использовать линемет, т.е. подать с его помощью буксирный конец прямо с торца причала № 8 на бак нашего корабля.

Все уже настолько ошалели, что я согласился. Женя принёс линемет – все что с пороховым зарядом в ведомстве БЧ-2. Зарядили, привязали и бахнули.

Ночь, тишина, темнота, оперативные легли спать, сменившие их помощники ничего о буксировке кранцев не ведают. И тут доклад на КП эскадры сигнальщика – звук выстрела, ракета, светящийся след и т.п.

Вообще, только чудом можно объяснить, что помощник ОД седьмой оперативной эскадры не объявил по главной базе СФ боевую тревогу.

Кранцы, конечно, доставили и привязали на прежнее место.

Разбор полёта ракеты линемета был утром, но это не запомнилось.