Парадоксальным образом стол моряка на корабле, пребывающем в дальнем походе, в советские времена был более разнообразен и калориен, чем таковой при стоянке корабля в базе. Причин тут, вероятно, несколько. Очевидная причина – это тот факт, что продовольственное снабжение корабля, например, в Средиземном море, осуществляется продуктами, которые зафрахтованные Военно-морским флотом суда закупают в иностранных портах. В частности, умытые морковки, уложенные в легкие деревянные ящички поштучно алчными испанскими капиталистами, в 80-х годах прошлого столетия производили ненужное впечатление не только на неокрепших в политическом плане матросов – уж очень явным был диссонанс этих овощей с процессом обработки картофеля, лежащего кучей на причале № 8 Североморска, с помощью струи забортной воды от пожарной магистрали – был такой высокопроизводительный способ отделения гнилых корнеплодов от всех остальных. Об иных причинах улучшения питания экипажа вне базы даже говорить не хочется.
Октябрь 1988 года, корабль ошвартован у стенки в ливийском порту Бенгази. Только что закончился прием пищи, и я, тогда еще юный тридцатилетний капитан 3 ранга, совершенно удовлетворенный качеством только что съеденного обеда, пребываю в приятном предвкушении предстоящего адмиральского часа.
– Евгений Леонидович, – слышу голос командира отряда, – Вы там особенно не расслабляйтесь.
Апартаменты командира соединения на корабле проекта 1155 соседствуют с каютой начальника штаба, так что идти далеко не потребовалось.
– Владимир Владимирович, что случилось?
– Через двадцать минут выезжаем в консульство, будет прием.
Внутренне сокрушаясь по поводу не оставленного в желудке места для предполагаемых на приеме деликатесов, начинаю приводить форму одежды в соответствие предстоящему мероприятию.
В установленное время прибывает ливийский офицер связи, и начинается движение в сторону консульства на невиданном у нас в те годы автомобиле Toyota Land Cruiser.
Ехали небыстро, куда-то заезжали – беспокойство по поводу потенциально несъеденных деликатесов постепенно прошло.
Столы были накрыты на крыше. Они изобиловали всевозможными яствами, в том числе ожидаемыми деликатесами. Все хорошо, но легкое беспокойство вызывало отсутствие на столах ёмкостей с алкоголем. Сотрудники консульства – хозяева мероприятия – быстро успокоили нас, сообщив, что вожделенные напитки принимаются отдельно, в специальной комнате внутри здания. Причина – неустанное наблюдение за крышей консульства специальными сотрудниками службы безопасности Джамахирии, контролирующими, в том числе, соблюдение законов шариата, не предполагающих употребление алкоголя. Кстати, это пояснение мы получили от двух ливийских офицеров связи, которые, вероятно с целью укрепления дружественных советско-ливийских отношений, выпивали вместе с нами, тщательно скрывая при этом свои страдания от нарушения установленных для них правил.
Примерно после третьего похода в комнату возлияний мне показалось, что выпивать в одном месте, а закусывать в другом – это несколько искусственно. У соседствующей за столом дамы я поинтересовался, не входит ли в программу вечера чаепитие или употребление кофе. Получив утвердительный ответ, я предложил перелить в кофейники алкогольные напитки и соответствующим образом доукомплектовать сервировку стола, за которым мы сидели.
Больше походов в специальную комнату не было. Наполнение чашек из кофейников у контролёров ожидаемо не вызвало беспокойства. Дипломатические особенности были соблюдены.
А не с этих ли возлияний началось разложение и последующее поражение Ливийской джамахирии? Вот он пагубное влияние: что русскому офицеру ВМФ хорошо, то ливийцу смерть 🙂