Большинство радиоэлектронной аппаратуры на наших кораблях питается переменным током с частотой 400 Гц. Такая частота обеспечивает возможность существенного уменьшения массы и габаритов вторичных источников питания и, в первую очередь, входящих в их состав трансформаторов. Однако, бортовая сеть корабля имеет частоту 50 Гц. Для изменения частоты применяются соответствующие преобразователи, которые в описываемые времена – середина 80-х годов прошлого века – были, преимущественно, электромашинными, т.е. на одном валу располагались роторы и электродвигателя, питаемого от бортовой сети 50 Гц, и генератора, вращение которого обеспечивало искомые 400 Гц.
Масса и габариты электромашинных преобразователей или, как их еще называли, агрегатов питания, довольно внушительные. Например, агрегат АТТ-30-400 имеет массу более одной тонны, длину более 120 см, высоту без малого 90 см.
В 1984 году мы были в дальнем походе. Боевая служба в основном проходила в теплых краях, в том числе в тропиках – более полутора месяцев на Кубе. И один из агрегатов питания, как раз АТТ-30-400, не сдюжил, умер. То ли производители оборудования не предполагали, что работать ему придется при высокой температуре в условиях 100%-й влажности, то ли инструкция по эксплуатации не учитывала необходимость более частого измерения сопротивления изоляции в тропиках, то ли еще что-то, но агрегат, использовавшийся для питания одного из двух передающих устройств главного радиолокационного комплекса большого противолодочного корабля «Удалой», вышел из строя.
Особого скандала из этого не вышло, поскольку любой из двух передатчиков радиолокатора мог быть обеспечен питанием от другого исправного АТТ-30-400, а одновременная работа обоих передатчиков разрешалась только в военное время, которого, к счастью, не случилось.
По возвращению с боевой службы корабль вместе со всей дивизией незамедлительно попал под инспекцию Министерства обороны и было не до ремонта. Однако, о выходе агрегата из строя было, как положено, доложено в радиотехническое управление СФ сразу по прибытии в базу. Заявка на замену была подана и довольствующий орган начал работу, результатом которой стало уведомление нас о наличии нового агрегата на складе.
Корабельные помещения, в которых размещаются электромашинные преобразователи, называются агрегатные. Масса и габариты агрегата не предполагали возможности извлечения его наружу через штатные люки и двери. Иными словами, достать агрегат из агрегатной можно было только проделав дыру в борту. А агрегатная радиолокационного комплекса находилась на второй платформе, что существенно ниже ватерлинии.
В начале осени корабль встал в док ПД-50 в заводе в Росляково, и появилась возможность решительно разобраться со сломанным агрегатом.
Самым простым оказалось вырезание в борту дыры и извлечение агрегата с установкой его на верхнюю палубу. Довольствующий орган – радиотехническое управление СФ в лице сотрудников отдела снабжения, выслушав мое радостное сообщение о том, что корабль готов к приему нового агрегата, заявил, что новый агрегат мы получим не ранее, чем старый, неисправный, окажется у них на складе. Выраженная мною горячая готовность немедленно доставить агрегат куда угодно была охлаждена сообщением о том, что неисправный агрегат подлежит ремонту путем замены статорных обмоток, а потому покуда я не выдам им намоточного провода, агрегат мне сдать не удастся. Сказать, что я ошалел – это ничего не сказать. Корабельному офицеру предлагается обзавестись намоточным проводом для изделия, выпущенного прокопьевским заводом «Электромашина»!
Пришлось сообщить о происходящем по команде, что называется, эскалировать проблему. Действительно, ненормальная ситуация: корабль первой линии не может выйти из дока, поскольку в борту – дыра ниже ватерлинии.
Новый агрегат, конечно, дали. Дыру заварили, и мы занялись боевой подготовкой в полный рост – дивизия устраняла замечания Главной инспекции Министерства обороны и было не до старого агрегата, который поставили на палубу крана на шкафуте, закрепили пеньковым тросом по штормовому и забыли о нем.
Летом 1985 года дивизия успешно прошла повторную инспекцию, командир дивизии получил адмиральское звание, а я передал дела новому командиру радиотехнического дивизиона Михаилу Робертовичу и перешел на службу в штаб дивизии.
Некоторое время спустя «Удалой» ушел на средний ремонт в КМОЛЗ – Кронштадтский морской ордена Ленина завод.
Осенью 1989 года КМОЛЗ сообщил о завершении ремонта корабля, и я в составе штаба отправился в Кронштадт для проверки корабля к выходу в море.
Захожу на корабль, поднимаюсь на шкафут и с изумлением вижу, что на площадке крана стоит все тот же агрегат, но уже покрашенный шаровой краской. И никаких верёвок – агрегат надежно приварен к палубе. Спрашиваю у сопровождающего дежурного по кораблю – это что, мол, за устройство? Тот сообщает, что это заведование БЧ-5, а он сам не в курсе. Прошу вызвать дежурного БЧ-5. Приходит:
– Что это такое? – интересуюсь.
– Это, товарищ капитан 3 ранга, очень важное оборудование, без него никак не возможно, заведование моторной группы… – сообщает находчивый мичман.
Давлюсь от смеха и понимаю, что «расследование» надо прекращать.
Чуть позже Михаил Робертович рассказал мне историю, содержание которой мало отличалось от той, которую я пережил пятью годами ранее: никто агрегат не принял, а выбросить за борт нельзя – числится он за кораблем. Единственное что командир РТД сделал – это покрасил агрегат так, чтобы он не бросался в глаза – изначально он был желтого цвета, и убрал веревки. Кстати, никто до меня его годами не замечал…
К слову, о надежности агрегатов питания. Когда в 1988 году я оказался флагманским РТС походного штаба, я дал команду по всем кораблям нашего отряда, чтобы при нахождении в Средиземном море и в тропиках сопротивление изоляции статорных обмоток всех агрегатов питания измерялось ежедневно. Однако, без курьезов и тут не обошлось.
Отряд в точке якорной стоянки. Прихожу на один из кораблей проекта 1135. Спускаюсь с командиром РТД в пост РЛС «Ангара» и интересуюсь результатами ежедневных замеров сопротивления изоляции агрегата питания. Мне демонстрируют журнал эксплуатации с ежедневными записями. Спрашиваю:
– Кто измеряет?
– Я сам измеряю, – сообщает командир отделения радиометристов, целый старшина первой статьи.
Уточняю:
– Один измеряете?
– Так точно! Один.
Предлагаю ему продемонстрировать, как он проводит измерения. Спускаемся в агрегатную. Старшина все грамотно делает: отключает питание, снимает крышку с агрегата, достает мегомметр, подключает к нему провода, берет их в руки и застывает – на проводах нет «крокодилов». Т.е. ничего он измерить один не может в принципе – обе руки будут заняты контактами, а рукоятку мегомметра крутить нечем. Я еще раз интересуюсь – один ли производите измерения? Командир РТД грудью кидается на защиту подчиненного:
– Конечно не один, – говорит, – зови второго!
В агрегатную ссыпается матрос, старшина говорит ему:
– Крути ручку!
Матрос крутит ручку, стрелка мегомметра отклоняется, старшина смотрит на прибор и молчит. Вопрошаю о результате измерения и старшина сообщает:
– Вот сейчас он перестанет крутить ручку, я буду наблюдать за тем, как стрелка возвращается в нулевое положение, вот сколько секунд она будет возвращаться, столько и мегаом…
Немая сцена.
Следует отметить, что за все семь месяцев боевой службы, из коих два прошли в тропиках, ни один агрегат питания ни на одном корабле отряда из строя не вышел.
А пользоваться мегомметром научились все.