Слушая доклад Владимира Юрьевича Цветкова «Вклад М.В. Ломоносова в освоение Арктики» в Русском географическом обществе, я обратил внимание на одно из рекомендаций Михаила Васильевича при подготовке судна к ледовому плаванию. Удивляет простота и гениальность этого величайшего ученого. Ведь он не видел настоящих тяжелых льдов, не плавал в них, давая такие рекомендации. Лед Белого моря, где он бывал с отцом на промысле, далеко не арктический. Тем не менее, все, что он предлагал учитывать при подготовке судна к выходу в Арктику, заставляет думать о человеке, будто он всю жизнь только и занимался работой во льдах. Среди прочих, очень нужных и важных, рекомендаций одна — обивать корпус судна досками. Понятно, что это защита корпуса от воздействия льда. В те времена не было таких ледоколов и судов арктического класса, но люди все же шли в Арктику, ведомые жаждой открытий и изучения неизведанного. Поэтому усиление корпуса перед встречей с льдами имело первостепенное значение. Возникают подобные проблемы и в настоящее время, когда появляется необходимость перевести по Северному морскому пути судно неарктического класса.
Служа в Военно-морском флоте, я восемь лет командовал экспедицией особого назначения, которая занималась переводом судов и кораблей ВМФ на Дальний Восток. Суда строились для Тихоокеанского флота на предприятиях в западной части страны, и наиболее удобным и коротким для перехода был Северный морской путь. Только при строительстве плавание в арктических льдах не предусматривалось и защитой слабых корпусов приходилось заниматься уже при непосредственной подготовке к переходу. Только тогда я и не предполагал, что идея защиты корпусов от воздействия льда деревом принадлежит М.В. Ломоносову.
Если ледовый класс судна оказывался ниже, чем Л-1, ближайшему конструкторскому бюро давался заказ на разработку ледовой защиты корпуса и винто-рулевой группы, а судоремонтному заводу заказ на постановку в док и выполнение этих работ.
Дерево-металлическая защита выполнялась из пяти миллиметровых продольных и поперечных пластин шириной 100 миллиметров, которые приваривались к корпусу в районе переменной ватерлинии в доке. В промежутки между пластинами вкладывались 100 миллиметровые деревянные брусья. Сверху все это зашивалось пяти миллиметровым железом. Среди моряков эта защита называлась «шуба». Ставилась она и на корпуса дизельных подводных лодок при переходах на ТОФ.
Борис Макарович Соколов капитан атомного ледокола «Ленин», герой социалистического труда, почетный гражданин города Мурманска с иронией всегда говорил мне: «Что ты, Виктор, опять придумал какую-то «шубу»?». Все переходы Северным морским путем, что касается корпусов, закончились для моих судов благополучно.
Атомный ледокол Ленин проводит караван судов по Северному Морскому пути
Другие происшествия случались. Было одно и связанное с корпусом. В 1986 году ВТР-76, находясь на буксире «вплотную» у ледокола «Василий Поярков» в проливе Лонга, получил вмятину в районе первого грузового трюма в правом борту площадью 6 квадратных метров. Ледокол ударился о тяжелую льдину, отлетел, его развернуло вправо на 90 градусов, порвались «усы» (буксир), он своей кормой навалился на судно и сделал эту вмятину. Когда в порту Провидения я увидел размер и глубину вмятины, мне стало плохо. Если бы не ледовая защита, последствия могли бы оказаться плачевными. Как жаль, что рядом не было моего любимого Бориса Макаровича. Думаю, он перестал бы надо мной надсмехаться, хотя и в шутку. Можно отпускать шутки, стоя на мостике мощного атомохода, который имеет толщину обшивки корпуса в скуловой части 46 миллиметров и набор, выполненный специально для ударов о лед. В тяжелом льду из-под винтов ледокола (у него их три) всплывают ледовые глыбы размером с трамвай. Встреча такой «льдинки» с корпусом судна, следующим в канале за ледоколом, даже на маленькой скорости, может оказаться большой неприятностью. Судно, идущее «на усах» (буксировка вплотную), испытывает ощущение от льдин, бьющих о корпус, будто его везут по стиральной доске. Поэтому ледовая защита судам со слабыми корпусами необходима.
Вот так, не зная трудов М.В. Ломоносова, я оказался исполнителем его гениальных идей.
С Виктором Александровичем я знаком уже более пятидесяти лет. Прошел с ним 13-месячную боевую службу на подводной лодке. В 1988 году, уже будучи командиром Экспедиции особого назначения, Виктор Александрович вызвал меня из Военно-Морской академии, где я был адъюнктом, на переход Северным Морским путем. В составе Экспедиция были Плавказарма, плавдок и два рейдовых буксира. Баренцево, Карское и море Лаптевых мы прошли под обеспечением ледокола «Мудьюг», в Восточно-Сибирском и Чукотском морях нас сопровождал ледокол «Владивосток». Конечно, в сложных условиях к нам подходили атомные ледоколы Ленин и Сибирь. Часть пути плавказарма прошла на «усах» у ледокола «Ленин». В Беринговом море нас обеспечивал Дальневосточный буксир. Меня всегда поражала работоспособность и багаж знаний по морской тематике Ануфриева. Ходовую вахту я стоял ночью и, честно говоря, к утру спина у меня была мокрая. Однажды я не успел уклониться от льдины, и тут же получил экзекуцию от Виктора Александровича. Арктика меня покорила своей красотой, суровостью. Я считаю Виктора Александровича своим учителем и другом. Спасибо большое чудесному человеку и командиру за учебу и многолетнюю дружбу. Здоровья, новых творческих успехов, отличного настроения.
Виктор Александрович, здравствуйте! С удовольствием прочитал Вашу «Шубу». Хорошо помню Вас по службе в Полярном, где Вы были в ряду лучших командиров подводных лодок. Мы равнялись и учились у вашего поколения командиров! С уважением, Владимир Пучнин, доктор военных наук, профессор ( в Полярном командир пл Б-435 с 1979 по 1983 гг.).
С интересом прочел рассказ и в памяти всплыла плеяда командиров подводников Вашего поколения, Виктор Александрович, которые формировали «школу» 4 Эскадры ПЛ по воспитанию офицеров подводников, в частности из офицеров, пришедших на эскадру в начале 70-х годов прошлого столетия. У Вас было чему учится и Вы умели учить. Вы, создающие эту суровую школу, своим примером в специфических условиях службы на дизель-электрических ПЛ учили успешно решать задачи боевой службы на морских и океанских театрах, входящих в операционную зону СФ, а также и другие сложнейшие задачи, в частности описываемые Вами, уже будучи в должности командира Экспедиции особого назначения.
Я горжусь тем, что прошел суровую школу, созданную Вашим поколением и тем, что являюсь обладателем совместного фото с Вами ,Виктор Александрович и двумя офицерами Югославских ВМС. Это было в октябре 1981 года в период делового захода в Дубровник. Вы руководитель штаба отдельной бригады ПЛ в Средиземном море, я командир ПЛ «Б-9». Сфотографировались на экскурсии по городу, организованной руководством города для офицеров отряда советских кораблей (два БПК и ПЛ «Б-9»). С уважением и пожеланием доброго здоровья, Анатолий Виноградов, капитан 1 ранга, кандидат военных наук, доцент.