XXIV. Черноморский флот в 1852 году
- Завершение эры парусных кораблей и фрегатов на верфях Черноморского флота
Капитан 2-го ранга Иван Алексеевич Шестаков.
Программа перевода российского флота на паровую тягу отсутствовала ввиду неопределённости задач, подлежащих разрешению в первую очередь, исходя из скудных средств, которые казна могла реально выделить на эти цели.
Капитан 2-го ранга Иван Алексеевич Шестаков.
Начальник штаба ЧФ и портов В. А. Корнилов решает обратиться к авторитету англичан, спешно реформировавших в тот период свой парусный флот. С этой целью он повторно командирует в Англию капитан-лейтенанта И. А. Шестакова, одновременно поручая ему сопровождение постройки заказанных ранее двух винтовых паровых корветов и размещения новых заказов на силовые машины к парусным кораблям, которые предполагалось удлинять в севастопольских доках.
Своё впечатление об увиденном за несколько месяцев пребывания в Англии после посещения различных верфей и детального, как было свойственно Ивану Алексеевичу, ознакомления с новейшими образчиками морского строительного искусства, он привычно и подробно изложит в дневнике:
«Идея о негодности парусных кораблей для военных надобностей охватила давно уже всю Англию, и, как целость её зависит от действенности морских сил, торопилась создать паровой флот, не заботясь об издержках и не придерживаясь никакой системы. Распиливая и надставляя старые корабли, принимали и выполняли всякие проекты, обещавшие успех, вставляли в корабли механизмы полные и вспомогательные, делали винты подъёмные и постоянные, короче, пользовались огромными государственными и частными средствами Англии и массой технических познаний в стране без определённого плана, лишь бы скорее задымился флот во всём его составе. Такая щедрость и нерасчётливость были возможны в стране, где от флота зависит само существование.
Наши морские силы содержались с известной ограниченной целью, предназначались для определённых случайностей, а главнее всего, финансы наши не дозволяли прихотливого разнообразия и сомнительных опытов.
Знакомство с тем, что делалось в Англии, убедило меня, что первым приступом к преобразованию нашего флота должно быть ясное определение цели, с которой он содержится, и затем средств и способов для достижения целей нужных, короче, по-моему, следовало прежде, нежели приступать к огромным тратам, дать себе отчёт, чего мы хотим, и решить, каким образом достичь желаемого самым экономическим, требуемым нашей сравнительной бедностью способом. Взгляды мои во многом расходились с предложениями, высказанными мне в Николаеве (Корниловым). Самые суда, которые должны были служить ядром нового флота, начертанные николаевскими инженерами весьма искусно, но без внимания к подробностям, им по новизне дела чуждым, пришлось изменять от носа до кормы; корабельные механизмы же могли определяться тогда только, когда решили бы, чего от кораблей ожидают. Чтобы помочь разрешению и насколько от меня зависело поставить распорядителей на твёрдый определённый путь, я счёл долгом выяснить собственное воззрение на будущий Черноморский флот.
Преобразование английского и французского флотов в парусно-паровые, ‒ писал я ‒ само собою требует соответственной реформы в нашем, если мы не хотим в случае войны убедиться, что морские силы наши в их настоящем положении только обременяют финансы и подвергают честь и самолюбие горьким случайностям.
Для избежания бесполезных расходов, в которых со временем придётся раскаиваться, нужно теперь же определить, из каких именно судов должен состоять будущий флот наш и какой силы машины достаточны для того, чтобы он был действителен при возможно меньших издержках.
Пользуясь примерами Англии и Франции относительно общей реформы флотов, нужно применить вопрос к нашим требованиям, и вникнуть в наши обстоятельства. И здесь, прежде всего, представляется решение следующей задачи: какая цель Черноморского флота и вероятное его употребление в случае войны.
Принявши 15 лет за средний век судов, мы должны рассчитывать все изменения на этот период времени или на больший ‒ на двадцать лет ‒ срок годности (паровых) машин. Думаю, согласятся, что на такой период мы не в праве смотреть далее Босфора, Дарданелл и Средиземного моря, и то последнее может предстоять только в случае необыкновенных успехов, предполагающих стечение счастливейших обстоятельств и екатерининскую магию» [269].
«Кроме этих двух классов судов, составляющих, так сказать, тело флота, необходимы быстрые винтовые пароходы для посылок. Цель эта ‒ пока не уничтожатся теперешние колёсные пароходы, будет выполняться ими, а потом я предлагаю ввести небольшие трёхмачтовые шхуны, вооружённые шестью пушками значительного калибра.
Как аргумент против введения фрегатов прибавлю ещё то обстоятельство, что изменённые суда этого рода не войдут в севастопольские фрегатские доки и придётся пойти на огромные издержки для этого предмета, ибо на корабельные доки рассчитывать нельзя; при реформе все три будут заняты».
«Семилетняя работа в Лазаревом Адмиралтействе завершилась. Планы Адмиралтейства были давно уже утверждены, но перед самым приступом к делу все сомнения на счёт перестройки флотов на новый лад устранились успехами винтовых движителей в Англии и Франции» [269].
Но Черноморский флот окажется не готовым к таким революционным преобразованиям. А сам Шестаков не вернётся уже на сонное Чёрное море, его намерения будут реализованы на Балтийском флоте при решающей поддержке Великого князя Константина.
Это было мнение молодого офицера, воспитанного тем же Лазаревым, но не отравленного подобно Корнилову честолюбивыми устремлениями взобраться на командные высоты ЧФ.
Остаётся удивляться, как рано этот самородок со Смоленщины, 30-летний капитан-лейтенант созрел до понимания государственных проблем! Как чётко он представлял себе положение Британской империи, разжиревшей на колониальных дрожжах!
Впрочем, вслед за Шестаковым самим Николаем I был послан в Англию другой воспитанник Михаила Петровича контр-адмирал Е. В. Путятин. Цель его командировки была той же ― составление проекта преобразования флота, на сей раз Балтийского флота [270].