XXIV. Черноморский флот в 1852 году
Николай I culture.ru
- Корнилов на аудиенции у Николая I 29 февраля и 22 марта 1852 года
С начала 1852 г. начальник штаба ЧФ контр-адмирал В.А. Корнилов находится в Петербурге. Спустя два года 29 февраля он вновь на аудиенции у Государя, теперь в его малом голубом кабинете на 1-м этаже, в котором помещался лишь рабочий стол и простая железная кровать параллельно ему, а между ними ‒ диван и столик для просмотра схем и карт. Царь усадил Корнилова на диван и приказал рассказывать о покойном Михаиле Петровиче Лазареве, а затем про флот и Адмиралтейство.
При расспросе о болезни адмирала Лазарева заключил, что Ему угодно, чтобы управление Черноморского флота продолжалось совершенно так, как и шло при покойном адмирале.
Государю Императору «было доложено о распространении набережной и о том, что предполагается землёй из бассейна (пространство между сухими доками для маневра поступающих из шлюзов или заходящих в них судов) пополнить место между сваями и берегом, что кроме того, вся площадь под Адмиралтейство срезана не горизонтально, а имеет от середины уклон на обе стороны; землю эту также придётся снимать» [258]. И это после того, как на срытие и удаление горы под Новое Адмиралтейство, было подрядчиком Волоховым израсходована вся сумма, запрошенная в размере более 3 млн рублей ассигнациями! [259]
Получается, что за прошедшие два года на площадке, готовой по заверению Корнилова для возведения Нового Адмиралтейства, вырос горб?!
Корнилов вновь ограничится ответами на вопросы, в то время как располагал ещё с декабря, по определению Меншикова, «полной диссертацией о военных судах с винтовыми двигателями в Британском и Французском флотах» [260].
Подчинённый Корнилова капитан-лейтенант И. А. Шестаков, в отличие от самого начальника, время в командировках в Англию зря не терял и смог собрать исчерпывающие сведения о переводе флотов ведущих морских держав на паровые суда.
«‒ А государь Император изволил спрашивать о М. Б. Берхе и выказал, что Ему доложено, что он пользовался особенным доверием покойного Лазарева.
‒ Изволил расспрашивать о дивизионных и контр-адмиралах (бригадных командирах).
‒ Я назвал ему Нахимова…» [261]
Только вот жаль, что Жандр не поместил в своих «Материалах…» ни слова из сообщённого Корниловым царю о командире 5-й флотской дивизии П. С. Нахимове. Это даёт основания считать, что Владимир Алексеевич не упустил случая выставить коллегу в неприглядном свете.
Жандр, по обыкновению, не приводит фрагменты несдержанных и часто просто оскорбительных записей Корнилова, которые он позволял себе делать, оставаясь один на один с бумагой. Но, выбрав сознательно для ответа Николаю Павловичу фигуру начальника 5-й флотской дивизии Нахимова, Корнилов навряд ли сообщал царю достоверные сведения. Для пытливых исследователей той эпохи не лишне было бы отыскать в архивах записную книжку Корнилова, прочитать полностью его пометки и в очередной раз убедиться в непростых отношениях двух адмиралов!
В интересах дела Корнилова на приёме у царя по интересующим его вопросам, строго говоря, должен был сопровождать Командир Севастопольского порта, ответственный за строительные работы в Лазаревском Адмиралтействе и сухих доках. Но вице-адмиралу С. П. Хрущову, обладавшему всей информацией о ходе работ и разрешении возникавших проблем, оставалось служить в действующем флоте лишь месяц ‒ до 30 марта.
И тогда понятно, почему ещё в начале 1850 г. Лазарев, до конца не решивший, ехать ли ему самому на доклад к царю (Корнилов заверял царя в том, что оставил «старика» в здравом состоянии) не мог преодолеть мнения «семейного совета» и вынужден был подсунуть некомпетентного Корнилова.
Но очевидно, что из двух вице-адмиралов, командовавших 4-й и 5-й дивизиями, так же, как из шести контр-адмиралов, командовавших шестью флотскими бригадами, пристрастный Корнилов не случайно остановится на П. С. Нахимове. И, наверняка, Корнилов докладывал Государю не о превосходных служебных качествах контр-адмирала Нахимова, которого ещё М. П. Лазарев числил в резерве на должность командующего флотской дивизии ЧФ, а совсем о другом.
Скорее наоборот, он пытается упредить уже рассматривавшееся Главным морским штабом решение об утверждении назначения Нахимова начальником 5-й флотской дивизии.
Но самонадеянный Корнилов явно перестарался, вызвав гнев Николая Павловича, бросившего удалявшемуся после второй аудиенции 22 марта Корнилову, с его слов, такое напутствие: «Он желает, чтоб я Ему всегда говорил правду, что можно разнствовать во мнениях, но он желает всегда знать мнение других» [262].
Такое услышать в свой адрес от помазанника Божия! Другой на месте Корнилова сквозь землю провалился бы! А верный присяге дворянин в адмиральских погонах покончил бы с собой!
Но Корнилов никак не уймётся: так 19 декабря того же года на совещании у Николая Павловича он продолжил свою линию на отстранение Нахимова от флота, предложив перевести его на должность Командира Севастопольского порта, поскольку он, видите ли, обладает исчерпывающими знаниями в области отделки и оснащения судов, а на его место назначить молодого кандидата…
В окончательном решении о служебном продвижении Павла Степановича сыграло, как мне видится, мнение князя А.С. Меншикова, знавшего цену Нахимову ещё с начала 30-х годов и Великого князя Константина, возглавлявшего в те годы Комитет по пересмотру Морских Уставов.
А в Севастополе Корнилов уже без М. П. Лазарева имитировал намерение продолжить строительство Адмиралтейства. Он, несмотря на то, что сам до этого пробыл 2 года в Англии, будет жадно вбирать сведения от отправленного повторно в 1852 г. в командировку в Англию капитан-лейтенанта Шестакова. «За сообщённые подробности о пильном заводе, кузнице и прочем так Вам благодарен, ‒ что, в добавок к настоящему письму, официальной бумагой поручаю Вам помочь нам в постройке Лазарева Адмиралтейства и взять на себя все хлопоты по этому важному государственному делу» [263]. И это после того, как он выдавил Авинова и Хрущова, профессионально занимавшихся Севастопольским портом и Лазаревым Адмиралтейством!
«Подряды состоялись, деньги отпущены, и нужные работы разложены на 1854-й, 1855-й и 1856-й годы. Пересмотрите прилагаемые планы, вникните во всё подробно, заберите цены и пришлите нам с вашими мнениями… Касательно шлюпок и машин для кораблей нельзя не одобрить ваши предложения совершенно, и доставленное описи возвращаю Вам без всяких пометок. Цель Черноморского флота Вы понимаете давно и дельно, и составленные сообразно ей размещения, вполне удовлетворяют назначению судов. Одобряю совершенно и утверждаю всё без исключения. В. Корнилов» [264]. Это Корнилов письмом направляет капитан-лейтенанту Ивану Шестакову в Англию?!
Но время было упущено, и люди, которые могли бы реализовать грандиозные планы М. П. Лазарева, поддержанные лично государем Николаем Павловичем, были безвозвратно, по прихоти Корнилова, удалены с ЧФ. И, конечно, регулярно информируя своих английских хозяев, он прекрасно понимал, что они не останутся безучастными к тому, что происходило на ЧФ, и всеми возможными в мирное время средствами воспрепятствуют успешному завершению проектов, запущенных на период 1854‒1856 гг. ещё гением великого Лазарева.
Николая Павловича сознательно вводили в заблуждение, чтобы выбить финансирование на будто бы возможное обновление «Варшавы» (спущенной на воду аж в 1833 г.!), а затем и памяти «Трёх Иерархов» и «Трёх Святителей» (1838 г. спуска!).
Последний план Корнилов утвердит в начале 1853 г. (или в конце 1852-го) для установки винтовой паровой машины. Всё это в итоге окажется благими пожеланиями, а если честно ‒ намеренным обманом.
Также как-то неожиданно обнаружилось, что «фрегатные доки не годятся для фрегатов, чрез увеличившиеся размеры фрегатов», и их следует переделать [265]. Так же, как и шлюзы, поэтому возникло предложение на месте трёх шлюзов разместить два, но большей вместимости.
При этом поражает осведомлённость государя о том, что происходило на Чёрном море, его предупредительность и такт в диалоге с часто недостаточно компетентным доверенным лицом уважаемого им адмирала М. П. Лазарева, каким откровенно предстал В. А. Корнилов.
В ответ на слова Корнилова о применении гнилой «Варшавы» для размещения нижних чинов в отсутствии в Севастополе казарм, Николай Павлович парирует: «Да, мне известно, что у вас нет казарм, но всё-таки надо вводить в доки старые корабли и чинить. Для этого я завёл доки. Балтийский флот держится этим; есть корабли, которые выстроены в начале Моего царствования, а Я 25 лет на этом месте: корабли «Император Александр», «Гангут»» до сих пор в строю» [266].
Корнилов не унимается: на ЧФ «есть старые, слабые суда: «Силистрия», «Махмуд», «Селафаил», которые выслужили по 13 и более лет. Прежде это не слыхано было на ЧФ, чтоб корабль, без поддержки, мог служить так долго». Мог бы хотя бы сказать, что на ЧФ сроки кампаний на три месяца дольше, чем на Балтике, и не свирепствует червь, пожирающий деревянные корпуса! Трудно представить себе, чтобы государь адресовал бы слова «говорить всегда правду» Михаилу Петровичу, Павлу Степановичу, это бы их, несомненно, оскорбило бы!
Но если допустить, что Светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков, начальник главного Военно-морского штаба, до конца преданный сюзерену, оберегал его и старался доводить до него лишь существенное, то желание царя иметь своё собственное суждение на происходящие события было вполне естественным. Необходим был лишь канал, который информировал бы «о мнениях других».
Павел Степанович долгими зимними вечерами занимался правкой проекта Морского устава, его IV раздела, выполняемой им по прямому указанию Великого князя Константина, и по завершении 20 февраля выслал их в Комитет для пересмотра Морских Уставов [267].
Но при этом и родной Черноморский флот без присмотра он не оставляет. С 4 июля по 25 октября 1852 г. из Cевастополя Нахимовым были совершены для доставления сухопутных войск два рейса в Одессу, потом он выходит с эскадрой в Чёрное море для практики и эволюций. Затем он отправляется в Севастополь и из него совершает два рейса в Одессу для доставления войск, после чего возвращается обратно в Севастополь командующим эскадрой судов, имея флаг свой на корабле «12 Апостолов» [268].