XXIV. Черноморский флот в 1852 году
- Внедрение казнокрада на пост обер-интенданта ЧФ
Год 1852-й начнётся с «бунта на корабле»! Бывалый махинатор Н. Ф. Метлин, возведённый стараниями Корнилова в обер-интенданта ЧФ, не прослуживший на этом посту и пары месяцев, уже в январе неожиданно подаёт прошение об отставке от службы по причине расстроенного в конец здоровья. Видимо, его смутил размер затребованной Корниловым суммы наличных из казны ЧФ на свои личные расходы.
В 1851-м, уже без Лазарева, Корнилов руками не посвящённого в интригу князя Меншикова вынудит вице-адмирала обер-интенданта И. П. Дмитриева подать в отставку «по слабому его здоровью». Иван Прокофьевич в течение 15 лет занимал пост обер-интенданта при Главном командире ЧФ М. П. Лазареве. Это был выдвиженец самого Михаила Петровича, и при нём не было случаев нецелевого использования финансов ЧФ.
Но, видимо, крепко спаянные коррупционным интересом «доброжелатели» в Петербурге оказывали влияние и на Светлейшего князя.
Удаление Дмитриева и назначение контр-адмирала Н. Ф. Метлина в октябре 1851 г. исполнять должность обер-интенданта ЧФ, как-то неожиданно совпали с прекращением стенаний Владимира Алексеевича в его письмах в Петербург о безысходных финансовых затруднениях семьи Корнилова, влачившей жалкое существование на оклад начальника штаба ЧФ и всякие там столовые, плюс унаследованная от отца аренда в 2,5 тысяч годовых…
Портрет адмирала Н.Ф. Метлина. Художник А. Першаков (конец XIX в.)
Николай Фёдорович Метлин был примечен Корниловым ещё в кавказских десантах, когда Лазарев держал Владимира Алексеевича при себе в качестве начальника штаба практической эскадры на «Силистрии» и др. кораблях. Корнилов уже тогда выискивал единомышленников для осуществления своих честолюбивых планов.
6 (18) декабря 1840 г. Метлин был произведён в капитана 1-го ранга. С 1841 г. он командир 39-го флотского экипажа. В течение последующих 8 лет Метлин крейсировал на «Гаврииле» у Кавказских берегов с отрядом судов. В декабре 1849 г. он был произведён в контр-адмирала с назначением состоять при 4-й флотской дивизии. Можно заключить, что на тот момент в 4-й дивизии не оказалось вакантной должности командира бригады.
В кампаниях 1850‒1851 гг. Николай Фёдорович возглавлял отряды кораблей из линейного корабля «Ягудиил», фрегата «Мидия» (флагманского) и парохода-фрегата «Бессарабия». Производя крейсерство у восточных берегов Чёрного моря. Метлин безвылазно пребывал в отряде, охранявшем Кавказское побережье от различных контрабандистов, видимо, будучи особо заинтересован в получении двойного оклада. Семью Николай Фёдорович заведёт только в 1861 г., но, может, он содержал бедствующих родителей?
Чего ожидал контр-адмирал Метлин, пребывая как бы в запасе на непонятной роли у берегов Кавказа и не получая назначения командиром одной из флотских бригад?
И тут же, за два месяца до официального назначения Метлина, Владимир Алексеевич спешит заранее в письме брату в Петербург поделиться радостью и доложить через него Лутковскому и Матюшкину о скором освобождении места обер-интенданта ЧФ для водворения Метлина на предназначенное ему «добропорядочной партией» место при финансах: «По болезни интенданта Дмитриева назначен контр-адмирал Метлин, мой хороший приятель, и мне, кажется, придётся оставаться в этой злополучной стране и в этом грустном городе Николаеве» [250]. Так вот что смогло удержать выдающегося и несравненного контр-адмирала В. А. Корнилова в этой злополучной России!
«Хороших приятелей» подбирал себе Корнилов!
Николай Фёдорович Метлин 1804‒1884 гг. заведёт семью только по отставке в 1861 году. Наследников у него с супругой А. К. Бендеровской не было.
Наиболее близкий к Корнилову порученец капитан-лейтенант И. Ф. Лихачёв (1826‒1907 гг.) оставался холостяком до конца своих дней. Ну и Фёдор Фёдорович Матюшкин, приятель брата Александра по Царскосельскому лицею, так и не вкусившего прелестей семейной жизни и похороненный в сентябре 1872 г. на лютеранской части Смоленского кладбища в Петербурге, но перезахороненный в 1956 г. в Александро-Невской Лавре.
Ещё один гений «добропорядочной партии морского сословия» контр-адмирал Феопемпт Степанович Лутковский, особо почитаемый Корниловым. Он был привлечён адмиралом Ф. П. Литке в качестве наставника в морской подготовке Великого князя Константина и поэтому оказался вхож в семью царя. Лутковский почиет 49-летним контр-адмиралом, холостым, не оставив после себя наследников. От него как от вице-директора Инспекционного департамента во многом зависели награды и продвижения по службе. Корнилов вспоминал по поводу его ухода из жизни: «Не знаю, кто заменит и как заменит Феопемпта Степановича в его трудной роли, знаю только, что вряд ли я найду в новых такого верного друга, каковым он был для меня всегда». [251].
Можно и дальше перечислять членов тесного круга Владимира Алексеевича, прошедших воспитание в Морском кадетском корпусе или в Царскосельском лице, обладающих схожим, сближающим их психотипом, определяющим их духовную общность и часто лишь рациональное отношение к отчизне и своим обязанностям.
И дело не в том, что среди перечисленных особ встречаются персоны с явно нетрадиционной ориентацией, а то, что они, сбившись в группу, активно пропихивают свои интересы, расходящиеся с традиционными же ценностями российского общества!
Влияние такой кружковщины в российской действительности тех лет было велико, даже после подавления мятежа праздных дворян, т.н. декабристов, содержавшихся на средства российских ненавистников разных мастей.
Ведь соберёт своих единомышленников в ночь на 1 мая 1854 г. Корнилов на Северной стороне Севастополя в Голландии, когда уже месяц как англо-французы атаковали в начавшейся Восточной войне Одессу и другие прибрежные объекты. И до нас не дошло, кого там в глубокой тайне собирал Корнилов по именным пригласительным билетам, где одних гостей было за сотню и какие речи он там произносил…Но уж он точно не призывал отстаивать до конца Севастополь и Крым.
Павел Степанович Нахимов, естественно, не был в числе приглашённых на это нелегальное сборище и, прекрасно понимая силу этой нечести, сбившейся в агрессивный клубок, в сердцах выскажется: «Что, если бы в настоящее военное время назначили бы на место Владимира Алексеевича даже Матюшкина или Пущина, людей, которых я нисколько не ценю и не уважаю, то и тогда каждый из нас покорился бы и повели бы дело так, что не пострадала бы честь русского флота!». [252].
Фёдор Матюшкин, в то время уже контр-адмирал, человек без специального военно-морского образования, получивший в качестве волонтёра большую практику в плавании вокруг света и в известных экспедициях Головнина и Врангеля. На действующем флоте он дослужит до контр-адмирала командира флотской бригады. К самостоятельному решению стратегических флотских задач он не привлекался и не был на то способен, именно это и отмечал в нём Нахимов.
Крещённый в Мюнхене в лютеранском костёле в 1799 г., он и по духу оставался протестантом, впрочем, это в иезуитском Царскосельском лицее только приветствовалось.
В октябре 1851 г. и.о. обер-интенданта ЧФ был назначен состоявший без должности при 4-й флотской дивизии на Кавказской линии контр-адмирал Н. Ф. Метлин. О его неподкупной честности ходили, а точнее, намеренно и заранее петербургскими сообщниками распускались легенды. Теперь тема нехватки денег из писем Корнилова брату Александру исчезает навсегда.
Так что же представлял собой ещё один приближённый Корнилова ‒ Н. Ф. Метлин, назначенный в октябре 1852 г. исполнять обязанности обер-интенданта ЧФ?
Бывалый махинатор, отличившийся еще в июле 1848 г. на посту командира 39-го флотского экипажа, капитан 1-го ранга Н. Ф. Метлин, не брезгавший экономить на матросском обмундировании и дерзнувший прислать в 41-й флотский экипаж, подчинённый контр-адмиралу П. С. Нахимову, 6 нижних чинов без установленного комплекта обмундирования и постельных принадлежностей.
В своём отношении к Метлину 18 июля возмущённый Павел Степанович сообщит: «Из числа присланных из вверенного вам экипажа нижних чинов для укомплектования команды фрегата «Коварна» 6 человек по неимению у них постелей, тюфяков, рабочего платья, шинелей, мундиров и летнего белья я приказал отправить обратно в экипаж (39-й)» [253].
В ноябре 1853 г. в крейсерстве у Анатолийских берегов Турции отряд Нахимова подвергнется испытанию жестокими штормами, когда температура опускалась до нескольких градусов тепла, постоянно дули пронизывающие ветры с дождём, а одежда не успевала просыхать. Обер-интендант не шлёт командам положенное тёплое бельё. Павел Степанович, направляет Метлину очередное послание, в котором сообщит: «Я снял с себя тёплую рубаху и не надену её, пока вы не оденете моей команды». [254].
А что Метлин? Уже в феврале 1852 г., через пару месяцев после утверждения его в должности обер-интенданта ЧФ, поняв, к каким изъятиям из флотской казны склоняет его Корнилов в своё личное пользование, Николай Фёдорович подаёт рапорт об отставке по болезни, прося вовсе уволить от службы.
Сколачиваемая в Петербурге «партия добропорядочной части морского сословия», готовившая его специально на этот ключевой для их подлого сообщества пост, отставку не принимает, а оробевшего было подельника Корнилова отправляют на излечение хандры за границу. Очевидно, что Николай Фёдорович просился в отставку в феврале 1852 г. не по причине болезни. Его напугала та роль, которую ему отводил Корнилов в своих планах захвата благородной партией в свои руки флота нашего! Планы дворцовых переворотов и меньшего масштаба всегда предполагают установление контроля над финансовыми и кадровыми артериями!..
При этом адмирал Берх 17 апреля 1852 г. вынужден будет, по указанию из Петербурга, уведомить Метлина: «…Государь Император во всемилостивейшем внимании к деятельным и полезным трудам Вашим и, желая сохранить Вас, для пользы службы, Высочайше повелеть соизволил: буде нет ещё очевидной крайности в отставке, предложить Вашему Превосходительству воспользоваться сначала отпуском для восстановления своих сил, дабы потом Вы снова могли заняться служебными делами. За успешное же управление Черноморским интендантством (да когда же это он успел проявить себя?) его Величеству угодно было пожаловать Вас кавалером ордена Св. Владимира 3-й степени» [255]. Почётной боевой наградой?! Да с кем же Метлин сражался в финансовых закромах ЧФ, если только с крысами?
Вот такой карт-бланш ворюге, да ещё и со ссылкой на мнение Государя смогла состряпать в Петербурге партия добропорядочной части морского сословия, как они сами себя именовали.
Пробыв за границей четыре месяца, Н. Ф. Метлин возвращается в Россию, смирившись с участью обслуживать интересы тех, кто вознёс его на финансовый трон, и приступает к своей разлагающей само существование ЧФ деятельности.
Как же надо было раскрутить фигуру неподкупного цербера у ящика с казной, что его и заменить-то оказалось неким!
Вот такую силу имела в Петербурге свора мздоимцев ‒ черноморских доброжелателей нам ‒ по меткому определению М. П. Лазарева, данному им ещё в 1835 году.
Тогда, оценивая заинтересованность определённой публики в Петербурге в миллионных годовых бюджетах ЧФ, М. П. Лазарев высказался о сообщниках черноморских мздоимцев в столице. «…Подобным образом здесь знали через жидов (гораздо прежде, нежели получен был высочайший приказ) о назначении контр-адмирала И. П. Дмитриева обер-интендантом, а насчёт ассигнованной суммы на сей 1835 год известно было за месяц прежде получения официального известия от морского министра не только назначение круглым числом 16.000.000, но именно 16.598.109 руб. 8 коп. Сиё доказывает, что в Петербурге много есть черноморских доброжелателей нам, так сказать, желающих участвовать в будущих расходах наших, которые заблаговременно о том уведомляют. Я подозреваю, что всё это делается через М.» [256].
Ничего не поменялось за истекшие с момента письма Михаила Петровича Меншикову 17 лет, петербургские “доброжелатели” не выпустили смутившегося было Метлина, завербованного Корниловым, из своих удушающих объятий. Они же, для которых изнурительная Крымская война оказалась, благодаря лихоимцу Метлину, что мать родна, вытолкнут его в благодарность на пост Морского министра в 1857 году.
Инспекторский департамент при Морском министерстве, как современный ГУК ‒ Главное управление кадрами, контролировался в то время вице-директором вице-адмиралом Ф. С. Лутковским, а с 29 апреля 1852 г. Ф. Ф. Матюшкиным, находившимися в доверительных отношениях с Корниловым. Через них шли повышения, назначения и перемещения, оформления командировок, награждений и пр.
Также стоит привести слова Корнилова о той роли, которую играл в его наполеоновских планах Феопемпт Степанович Лутковский: «Смерть Лутковского (апрель 1852 г.) меня душевно огорчила: это был добрый гений нашего флота, существо данное небом благонамеренной части нашего морского сословия. Лутковский был незаметным, но необходимым звеном, которым эта благородная партия присоединялась к князю (А. С. Меншикову), министру и к генерал-адмиралу (Вел. кн. Константину Николаевичу), рано или поздно долженствующая иметь в руках своих флот наш» [257].
При «неподкупном» Н. Ф. Метлине вернулись подряды и откупы представителям иудейской общины Новороссии. Проведя торги, а чаще и без них, Метлин, видимо, получив откат, совершенно устранялся от контроля за исполнением условий договора и не требовал этого от подчинённых своего ведомства.
Когда эти факты всплыли в 1857 г. в работе Военно-судебной комиссии для разбора злоупотреблений по интендантской части ЧФ во время Крымской войны, председателем которой был безупречный контр-адмирал свиты государя К. И. Истомин, то вице-адмирал Н. Ф. Метлин, занимавший с 27 июня 1857 г. место Морского министра, намеренно удалил Константина Ивановича, отправив его во главе эскадры фрегатов в продолжительное плавание в Средиземное море.
В 1860 г. на очередном приёме Александра II произошёл инцидент, имевший последствия как для К. И. Истомина, так и для Н.Ф. Метлина. Метлин стал публично обвинять Истомина в необъективности, оспаривая выводы комиссии, и между ними возникла словесная перепалка, вследствие которой Константин Иванович вынужден был приблизится к Метлину и натурально схватить того за горло. Об этом мне поведал Олег Игоревич Филимонов, мать которого имела своим прадедом Константина Ивановича, и история эта передавалась в их роду из поколения в поколение.
Н. Ф. Метлин вскоре (1 октября 1860 г.) выйдет в отставку по расстроенному здоровью.
А Константин Иванович 1 февраля 1860 г. будет назначен Главным командиром Архангельского порта и военным губернатором г. Архангельска, с состоянием в свите ЕИВ.