XXIV. Черноморский флот в 1852 году
1. Обмен посланиями российского царя Николая I и турецкого султана Меджида II
В январе-феврале начавшегося 1852 года Николай I и султан Меджид II обменялись письменными заверениями в стремлении сохранить мир. Абдул Меджид уверял Николая Павловича, что считает своим личным долгом оберегать от злоупотреблений членов каких-либо конфессий христианские святыни в Иерусалиме, и настаивал на своём праве проводить административные реформы, нужные его подданным всех религиозных убеждений [247].
2. Удаление вице-адмирала С. П. Хрущова с ЧФ
Степан Петрович Хрущев commons.wikimedia.org
Перестановки в руководстве ЧФ, вынужденно произведённые Лазаревым под давлением настойчивого свояка Корнилова, фактически положили начало развалу управления флотом и его портового хозяйства.
Теперь Корнилов не успокоится, пока не избавится от С. П. Хрущова, который не воспринимал всерьёз его суетливую активность, и на которого Владимир Алексеевич таил обиду аж с 1828 г., прослужив у него в подчинении в течение двух лет на «Азове». Корнилов решается на откровенную подлость в виде якобы случайно найденного подмётного письма. В ноябре 1851 г. «лейтенант Шемякин представил поднятое им безымянное письмо, в котором извещали, что 26 ноября злоумышленники намерены сжечь весь флот. Обстоятельство это привлекло из Николаева начальника штаба» [248]. Корнилов доложил в Петербург, из которого была прислана комиссия во главе с флигель-адъютантом капитаном 1-го ранга К. И. Истоминым. Никаких признаков подготовки диверсии по сожжению флота обнаружено не было, вместе с тем были зафиксированы недостатки в хранении делового леса.
И 30 марта 1852 г. вице-адмирал С. П. Хрущов усилиями Корнилова будет освобождён от должности командира Севастопольского порта с переводом в тот же Адмиралтейств-Совет, через который отправили в 1849 г. на покой и его предшественника А. П. Авинова.
В разразившейся через полтора года Восточной войне Степан Петрович Хрущов получит назначение на Белое море генерал-губернатором Архангельской губернии и не допустит захвата Соловецкого монастыря и нападения английского флота на Архангельск летом 1855 года.
Чтобы хоть как-то разрядить ситуацию вокруг главного командира ЧФ, М. Б. Берх 2.10.1852 г. производится в полные адмиралы с назначением генерал-губернатором Николаева и Севастополя.
Командиром Севастопольского порта и военным губернатором вместо 61-летнего С. П. Хрущова будет назначен 66-летний вице-адмирал М. Н. Станюкович, отличившийся позже невозмутимой отрешённостью от проблем обороны Севастополя, что вполне устраивало Корнилова, ведь начальник гарнизона Севастополя генерал-лейтенант от инфантерии Ф. Ф. Моллер предложил Корнилову возглавить его штаб и, получив на то согласие, объявил, что теперь в его подчинение переходят и армейские части гарнизона.
И начнутся бесконечные пикировки и неувязки с армейскими службами в Севастополе, вынуждавшие Меншикова решительно гасить эти неуместные свары в осаждённом городе.
После 5 октября вице-адмирал М. Н. Станюкович станет старшим по морской части и и.о. военного губернатора в Севастополе. Ему в полном составе перейдёт штаб погибшего Корнилова с жёстким требованием из Петербурга ‒ сохранить за каждым из бывших его порученцев то направление деятельности в обороне, которое они имели при нём. Но весьма скоро из полутора десятка при Станюковиче останутся единицы.
Главный командир ЧФ адмирал М. Б. Берх оставался на своём посту, но большую часть его прав забрал себе Корнилов, а оставшиеся ‒ контролировал обер-интендант (главбух ЧФ) контр-адмирал Н. Ф. Метлин, приставленный, по настоянию Корнилова, ещё с начала апреля 1854 г. к нему в качестве личного начальника штаба Главного Командира в Николаеве. Теперь вся деятельность М. Б. Берха оказалась под контролем, и Корнилов на время внешне угомонился.
Но, тем не менее, он так и не простит Берху, что тот встал непреодолимой преградой на его пути к заветной цели воцарения на ЧФ: «Мой главнокомандующий (М. Б. Берх) недавно возвратился из путешествия, и опять пошли недописанные или переписанные резолюции и в предупреждение их докладные записки мифа здешнего Управления ‒ начальника штаба (это он о себе). Опять пошла борьба и ухищрения неутомимых негодяев здешнего гнезда опутать и завладеть болваном, брошенным царствовать над болотами нашими; опять зашевелились партии скрытых врагов Михаила Петровича, состоящих по большей части из людей, им облагодействованных. Но всего не исчислить, с чем приходиться возиться… И это всё делается из-под юбки старой, слабоумной женщины, каков Берх!» [249].
Кто же эти негодяи, пользовавшиеся доверием Лазарева? И кто пытается использовать Берха в своих целях?
Корнилова никто не тянул, что называется за язык, но такое откровение говорит о его распущенности и не только внутренней, а также о явных признаках паранойи.
Кого он относит к неутомимым негодяям, пытающимся повлиять в своих интересах на М. Б. Берха? Нет таких, так же, как и скрытых врагов Михаила Петровича, тем более из числа им облагодействованных можно набрать в Крыму всего несколько человек: М. Н. Станюкович, В. И. Истомин, П. С. Нахимов и… сам В. А. Корнилов.
Врагами Михаила Петровича могли оставаться недобросовестные подрядчики, с которыми он вёл непримиримую борьбу и злопамятные еврейские семьи, которых по указу царя выселили в конце 1830-х из Николаева и Севастополя с одновременным уничтожением их книг со списками должников и сумм долга запущенного в рост!