- Нетерпение Корнилова и развал отлаженной системы управления Лазарева
Был ли выбор у Михаила Петровича Лазарева касаемо кандидатуры его преемника? Нет, Корнилов на пару с супругой Екатериной Тимофеевной вынудят его расстаться со своим первым помощником ‒ вице-адмиралом С. П. Хрущовым, занимавшим с 1838 г. должность начальника штаба ЧФ и внёсшим основной вклад в восстановление боевой готовности флота. Лазарев предварительно уговорит другого незаменимого своего соратника и помощника ‒ командира Севастопольского порта вице-адмирала А. П. Авинова, председателя Комитета по постройке Нового Адмиралтейства и сухих доков в Севастополе подать прошение о переводе на менее ответственную работу в связи с неожиданными проблемами со здоровьем (?!).
И Александр Павлович Авинов 3 апреля 1849 г. будет переведён в Петербург в Адмиралтейств-Совет и в полном здравии прослужит в Совете ещё пять лет. А на освобождённую должность командира Севастопольского порта, военного губернатора и Председателя Комитета постройки Нового Адмиралтейства и доков Лазарев назначит 3 апреля 1849 г. начальника своего штаба вице-адмирала Степана Петровича Хрущова.
За отведённые ему три года на этом ответственном посту Хрущов успеет завершить строительство пяти сухих доков и двух шлюзов для завода в них судов из Главной Севастопольской бухты, решить проблему с надёжной подачей воды для шлюзования посредством паровых насосов. При нём осенью 1849 г. в завершённый фрегатный док успешно введут первое судно ‒ транспорт «Березань». Эта операция происходила в присутствии адмирала М. П. Лазарева и продолжалась два дня, поскольку пришлось опускать водолазов в колоколе, чтобы убрать камни, мешавшие затворить входные доковые ворота.
А функции Председателя Комитета постройки Адмиралтейства и доков Лазарев, расчищавший бесцеремонному свояку дорожку к посту начальника штаба ЧФ, вынужденно доверит не имевшему никаких познаний и опыта в строительной сфере престарелому контр-адмиралу Ф. Г. Артюкову, командиру Абхазской экспедиции, которому тогда исполнилось 70 лет, и который вскоре (в конце 1851 г.) скончается, так и не войдя в курс дела.
О тогдашней обстановке на ЧФ и в Севастополе бесстрастно напишет капитан-лейтенант И. А. Шестаков: «В 1851 году, оставив Англию с «Аргонавтом», я в декабре прибыл в Николаев. Здесь меня уже ждало назначение на бриг «Персей». Местное управление по смерти М. П. Лазарева составилось из придуманного князем Меншиковым М. Б. Берха, доброго старика, вовсе не мечтавшего о таком наследии. Само собой, правил флотом В. А. Корнилов, которого князь не счёл ещё созревшим для самостоятельной власти. В Севастополе княжил Хрущов с обычными титулами командира порта и временного военного губернатора, а интендантская часть была в руках Дмитриева… Берх весьма хорошо понимал своё положение и мирился с этим, но своенравный Хрущов не мог переварить сравнительно молодого начальника штаба (В. А. Корнилова). Вскоре после моего прибытия в Севастополь лейтенант Шемякин представил поднятое им безымянное письмо, в котором извещали, что 26 декабря злоумышленники намерены сжечь весь флот. Обстоятельство привлекло из Николаева деятельного начальника штаба. Принятыми Корниловым мерами Хрущов оскорбился и напомнил, что он местный военный губернатор. «Временный», тут же уточнил Корнилов» [239].
Никакой попытки поджога флота 26 декабря в Севастополе, конечно, не произошло, но после доклада Корнилова в Петербург была прислана полномочная комиссия, удостоверившая, что никаких признаков подготовки диверсии в порту Севастополя не обнаружено. При этом отмечены были недостатки в хранении пиломатериалов в Новом Адмиралтействе. Инспирированная подмётным письмом возня вокруг командира Севастопольского порта имела свое целью удаление Степана Петровича Хрущова от дел на ЧФ. И уже в марте 1852 г. он был отправлен в Адмиралтейств-Совет. Но с приходом Восточной войны его опыт боевого командира будет вновь востребован: с чином полного адмирала 24 декабря 1854 г. его назначат Главным командиром Архангельского порта и военным губернатором.
26 ноября 1851 г. контр-адмирал Корнилов получит Святого Георгия 4 кл. «За выслугу узаконенных 25 лет в офицерском чине». Вот, пожалуй, и все достижения Корнилова в 1851 году.
Следующим председателем Комитета в 1852 г. будет назначен боевой вице-адмирал, командовавший до этого 3-й бригадой 5-й флотской дивизии 60-летний Е. И. Колтовской, также далёкий от административно-хозяйственной деятельности.
Желал ли такого фактического развала дела завершения возведения портовых сооружений и Адмиралтейства в Севастополе Корнилов, или это происходило по стечению обстоятельств? Но на туманной Темзе им вполне были довольны!
В итоге Корнилов вскоре окажется без тех, кто были незаменимыми помощниками и исполнителями грандиозных замыслов Михаила Петровича в возведении доков, Нового Адмиралтейства, оборонительной линии…
И как фальшиво звучат слова Корнилова в письме жене в Николаев от 21 июля 1854 г., где он пишет о замерших навсегда доках и Лазаревском Адмиралтействе: «Горько смотреть на эти памятники работ Михаила Петровича, которые я, с тех пор, как его не стало, мечтаю докончить (прим. авт.: здесь уместнее было бы – «прикончить»!). Несносный Восточный вопрос отдалил исполнение моей мечты на неопределённое время…» [240].
Деятельность Комитета за эти годы совсем угасла, работы в новом Адмиралтействе фактически остановились, а в сухих доках шли переделки и облицовка гранитом.
А сам Корнилов на личных приёмах у Николая Павловича часто отвечал на его вопросы невпопад и намеревался в дальнейшем поручить строительство Нового Адмиралтейства капитан-лейтенанту И. А. Шестакову, досконально вникшему в кораблестроительные проблемы в командировке в Англии, хотя раньше эти функции исполняли вице-адмиралы.
Всех неугодных разогнал, послушных приблизил, только вот с Нахимовым ничего не получается…
Но послужила ли вся эта недостойная в предвоенной обстановке возня повышению боеготовности ЧФ и её прибрежной структуры? Нет, управление Черноморского флота вследствие целенаправленных действий Корнилова пришло в крайне расстроенное состояние, нетерпимое даже в мирный период.
А что сам контр-адмирал В. А. Корнилов, начальник штаба Черноморского флота?
Его нытьё о нехватке денег для безбедного существования по-прежнему присутствует в переписке с братом Александром с той лишь разницей, что теперь всю свою энергию неугомонный Корнилов тратит на захват контроля над финансовыми средствами ЧФ, получения права присутствия на заседаниях интендантской коллеги ЧФ и на компрометацию действующего обер-интенданта вице-адмирала И. П. Дмитриева для замены его на своё доверенное лицо ‒ контр-адмирала Н. Ф. Метлина.
Из письма Корнилова брату 9 ноября 1851 г: «Я должен здесь 700 р. серебром и не знаю, как пополнить. Тверскому поручил продать Высочайшие табакерки… за безупречную службу!» [241].
К огорчению мелочного Корнилова зачисление его в свиту царя и обретение вензелей на эполеты, благодаря хлопотам брата-сенатора, не принесло вожделенной тысячи столовых, поскольку он уже выклянчил до этого надбавку за участие в заседаниях интендантского присутствия.
26 декабря 1851 г. из письма Корнилова брату: «Если бы ты не догадался пустить в ход прошение (перевод на В. А. Корнилова аренды, полагавшейся его отцу), то мы не имели бы ни гроша, и я бы теперь был в тяжёлом затруднении со своим свитским воротником, потому что рассчисления твои о следуемых будто мне свитских столовых, к моему крайнему огорчению, неверны. В своде законов сказано самым ясным образом, что давать в таком случае, когда столовые по занимаемому месту не превышают…, а мои далеко превышают. Итак, вся прибавка моего содержания ограничится арендой покойного батюшки, т.е. 3500. Несмотря на это Ивановское будет освобождено от всяких пособий, а там урожай плохой» [242].
А что, собственно, изменилось? Почему Черноморское Управление, безотказно действовавшее при М. П. Лазареве, оказалось вдруг нежизнеспособным, по уверению В. А. Корнилова, в первый же год отсутствия безупречного во всех отношениях администратора, каким, несомненно, был адмирал Михаил Петрович Лазарев? Не звал ли Корнилов в угоду своим скрытым покровителям в Европе, ненавидевшим лично Лазарева и страшившихся его успешных дел на юге России, к развороту вспять всего того, что он успел совершить?
Со смертью Михаила Петровича ушла из Черноморского флота сила, объединявшая всех в одном общем порыве и труде во славу Государя, ушёл начальник (несомненный сподвижник Николая I), всю свою жизнь отдавший подготовке флота к той задаче, от которой зависело всё будущее государства. Но самое главное, со смертью М. П. Лазарева нарушилось в Черноморском флоте то единство командования, единоначалие, которое и давало возможность командиру Черноморского флота направлять всю деятельность его к единой цели ‒ к повышению боевой готовности!
«Только через три года, летом 1853 г. были завершены и введены в строй «Вел. Кн. Константин» и «Императрица Мария», т.е. возник сбой в программе обновления флота» [243].
Сократилось финансирование Черноморского флота, и Корнилов спешит далее обосновать свои претензии: «При последнем смотре Вашей Светлостью заведений Черноморского флота, получив несколько вопросов, на которые я по вышеизложенным причинам отвечать удовлетворительно не мог, ибо не имел необходимых для того положительных сведений» [244]. Так на смотры руководитель приходит с сопровождающей его свитой, и конкретные вопросы переадресовываются непосредственным ответственным за то или иное инспектируемое заведение. Попытка объять необъятное весьма характерна для Корнилова, и здесь он должен был бы винить себя, но он-то откровенно за правом присутствия на докладах Главному Командиру прятал своё стремление постепенно «подвесить» его и устранить от дел.
Наглец Корнилов пытается обосновать свои претензии Высочайше утверждённым образованием Главного Управления Черноморского флота и портов, в котором записано: «Начальник Штаба есть помощник Главного Командира по всем частям, входящим в состав Штаба».
Да, именно помощник, которого Главный Командир привлекает по своему разумению для решения по тому или другому вопросу.
Да, начальник штаба ЧФ второе лицо в управлении ЧФ, он замещает главного командира в его отсутствии. Так начальник штаба ЧФ вице-адмирал С. П. Хрущов исполнял должность Главного командира на время болезни М. П. Лазарева летом 1842 года.
Ну как не посочувствовать Владимиру Алексеевичу? Казалось, и Михаил Петрович ушёл вовремя, уступая дорогу напору наглого свояка, а Петербург всё не решается вручить ему бразды правления Черноморским флотом!
Кто-то и оправдает его…
Тем временем Николай I произведёт Морица Борисовича Берха в полные адмиралы с обязанностями генерал-губернатора Николаева и Севастополя.
И когда в январе 1854 г. адмиралу Морицу Борисовичу Берху надоедят интрижки, которые постоянно устраивал вокруг него неисчерпаемый затейник Корнилов, он обращается к князю Меншикову с просьбой освободить его от исполнения должности Главного Командира ЧФ. Меншиков оставляет его просьбу без удовлетворения. Нет сомнения, что Светлейший князь Александр Сергеевич поступил так, запросив предварительно мнение царя.
И вот те призраки, мешавшие Корнилову утвердиться в качестве главного лица на ЧФ: «Возвратясь 12 сентября из Севастополя, я к крайнему моему сожалению нашёл, что финансовая смета для будущего 1852 года отправлена в С.-Петербург без предварительного моего взгляда. Она готовилась целый месяц в Интендантстве и когда дошла до Канцелярии Главного Командира, то тут нужно было отослать её в тот единственный день, в который я отлучился в Севастополь» [245].
Согласующей подписи на смете начальника штаба ЧФ не требовалось. Готовил документ профессионал с 15-летним стажем, обер-интендант вице-адмирал Дмитриев и ошибок там быть не могло. Просто из общения с сообразительным Метлиным, которого Корнилов тащил на место главбуха ЧФ, он знал какие заранее закладываемые расходы проще скрыть от ревизии, чтобы иметь возможность безотчётно распоряжаться ими, чем эта лихая парочка активно и займётся после отправки Дмитриева в отставку и войдёт в раж с приходом войны в Крым, так что и на масонские слёты стало доставать.
А с Кремером у Корнилова, как выясняется, отношения не прерывались. Так в письме брату Александру 26.12.1851 г., потреблявшему исключительно мадеру и британские сигары, он успокаивает нетерпеливого брата, обещая написать в Лондон Кремеру, чтобы тот оплатил очередную партию и отправил её в Одессу. Выясняется, что у Корнилова есть счёт в Британском банке, доступный тому же Кремеру! [246] Старая добрая Англия щедро оплачивала услуги неразборчивого в связях честолюбца, регулярно сливавшего интересующую её информацию о планах командования российского военно-морского флота. Вот так «ласковый теля» сосал двух маток и любую готов был предать в удобный для себя момент!..