Харьковская катастрофа
Наверно я взял на себя неблагородную цель – поговорить о крупных поражениях Красной армии. Мы (наше руководство) привыкли вспоминать и изучать в основном победы. А о поражениях говорим вскользь, как будто их и не было или они были незначительными в истории страны. А зачастую просто забывали. Но они были в нашей истории и многие были оперативного или стратегического характера. Недаром нам пришлось, через полгода после начала войны, оборонятся у стен Москвы, Ленинграда и на Дону в тысяче с лишим километров от наших границ. Десятки миллионов людей нашей страны попали в оккупацию, миллионы погибли, миллионы стали инвалидами или попали в плен. А еще через полгода на Волге и у Кавказского хребта.
Сказать что-то плохое про Красную армию сложно. Она воевала, она оборонялась, погибала. Немцы, во-первых, использовали фактор внезапности нападения (святая вера нашего руководства в Пакт о ненападении, привели в начальный период войны к трагическим последствиям. Приблизительно как вера в Минские договора 2015 года или Предварительные Стамбульские договора 2022 года). Во-вторых, все же присутствовал фактор технического превосходства Германии, использовавшей технические, военные да мощности, наработки и военные силы всей Европы. Большинство авиации у нас было устаревшим И-15, И-16, И-152 (Чайкам) по своим ТТД было сложно соперничать с более современными немецкими «Мессершмитами» и «Фокке Вульфами». Более современные Ла-7, Лагг-3, Як-9, МиГ-3 различных модификаций начали массово поступать в боевые части лишь в 43-44 годах. Танковые части были укомплектованы в начальный период войны легкими танками Т-50, Т-60, Т-70 со слабой броней, легкими орудиями и обладали недостаточной манёвренностью. 45 мм орудия были неспособны пробить танковую броню даже средних немецких танков типа «Panzer-III» и «Panzer-IV», и даже легких чешских танков, названными в Германии «Panzer-35» и «Panzer-38», ставшими основными танками немецких таковых клиньев. Способных противостоять немецким современных самолетов, танков, минометов, орудий было незначительное количество. В-третьих, армия Германии все же лучше была подготовлена к войне. Солдаты и офицеры были обстрелянными войнами в Европе, полководцы более приспособлены к ведению современной войны, имели практический опыт. Безусловно в первый период войны и это сыграло свою роль. Имел место и психологический фактор непобедимости немецкой армии, не имевшей поражений.
Однако все же 1942 год начался для СССР положительно. И у руководства возникла эйфория, что немцев можно бить. И быть противника хотелось, как можно скорее, порой не имея для этого даже предпосылок. Руководство к началу 1942 года все же пришло в себя и стало налаживать систему обороны страны. Старые и замшелые генералы и маршалы времен Гражданской войны, потерпевшие поражения в первый период войны, были отстранены и из место заняли молодые и амбициозные генералы, такие как Жуков, Василевский, Рокоссовский, Черняховский, Москаленко и многие другие. Красной армии и ополченцам, огромными усилиями и большой кровью, удалось остановить наступление немцев на Москву. Немецкий каток сначала забуксовал в нескольких десятках километров от Москвы, а потом был отброшен от Москвы на сотню километров. Здесь можно учесть фактор начала зимы и сложности ведения боевых действий в условиях сильных морозов к которому немцы оказались менее подготовлены чем Красная армия. Также безусловно помог фактор переброски под Москву свежих сибирских, дальневосточных и среднеазиатских дивизий. Фактор возглавления войсками молодыми и амбициозными генералами, способными к действиям в условиях такой войны. Фактор начала поступления новых более современных вооружений способных на равных соперничать с немецкими (европейскими).
Немецкие части отброшены на сотни километров. Немцы не смогли взять Тулу, были освобождены областные центры Новгород и Калинин, высажен десант в Крыму сумевший освободить Керченский полуостров. На юге немцы, после поражения под Киевом Красной армией были остановлены практически по линии Северского Донца. Однако немцы смогли захватить крупный промышленный центр Харьков. На Крайнем Севере наступление немцев и финнов также забуксовало. Мурманск и Полярный (главную базу Северного флота) немцы не смогли взять. Сложная ситуация сложилась под Ленинградом на севере и Севастополем на юге, которые были блокированы, но положительным было то, что с ходу немцам Ленинград и Севастополь захватить не удалось и немцы были вынуждены вести длительное время осаду, не имея возможности использовать значительные части на других направлениях.
В приказе Верховного Главнокомандующего от 1 мая 1942 года говорилось:
Приказываю всей Красной Армии добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев.
В Генеральном штабе Красной армии и штабах фронтов и направлений начали в начале 1942 года строить планы на весну 1942 года, по повороту войны в обратном направлении.
Стала запускаться промышленность за Уралом, перебазированная из европейской части России, пошло вооружение на фронт для вновь формируемых частей. Так же вооружение пошло от союзников Британии через Мурманск и Иран, от США через Берингов пролив.
Несмотря на то, что основные кадровые части Красной армии на западе страны были в большинстве своем разбиты, но все же они оказали значительное сопротивление немцам, сорвав выполнение плана молниеносной войны «Барбаросса». А на помощь основным силам начали постоянно подходить хорошо вооруженные и экипированные свежие сибирские, дальневосточные и азиатские дивизии. Формируются новые части за счет использования мобилизационного резерва из жителей тыловых районов на Дону, Кубани, в Сибири, Средней Азии, Закавказье. Военные училища, выведенные из западной части страны на восток начали осуществлять ускоренные выпуски офицеров и прежде всего пехотинцев, летчиков и танкистов, потери среди которых необходимо было срочно восстановить.
Не будем рассматривать что было на севере и в центральной части страны. Там начались безуспешные бои на Ржевском выступе, в Карелии и на Крайнем Севере.
А вот что получилось на юге мы рассмотрим, так как это привело возможности наступления немцев на Кавказ и на Волгу.
Здесь Военный Совет Юго-Западного направления в марте 1942 года во главе с маршалом, героем Советского Союза за финскую войну Тимошенко С.К., членом военного совета Хрущевым Н.С. и начальником штаба Баграмяном И.Х. предложил провести крупную наступательную операцию на южном крыле фронта с целью разгрома противостоящей группировки противника (реально группа армий «Юг») и выхода на линию Гомель – Киев – Черкассы – Первомайск – Николаев. К проведению операции предлагались войска Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов, усилив их резервами Западного фронта. В первой части предлагалось провести две частные операции – одну силами Юго-Западного фронта для разгрома вражеской группировки в районе Чугуев – Балаклея и вторую силами Южного фронта в районе Славянск – Краматорск. Военный Совет Юго-западного направления направил свои предложения в Ставку Верховного Главнокомандующего.
Ставка рассмотрела предложение и отказалась от его проведения рекомендовав Тимошенко разработать лишь план по разгрому Харьковской группировки противника осуществление этого открывало дорогу на Полтаву и Днепропетровск.
Командование Юго-Западного направления в кратчайший срок разработало новый план по разгрому Харьковской группировки противника. Операция предполагала силами Юго-Западного фронта нанесение двух сходящихся ударов: одного из района Волчанска на севере, второго с Барвенковского выступа на юге в направлении на Харьков. Именно этот план Ставка утвердила. Причем начальник Генерального штаба Василевский высказал свои опасения и частично несогласия. Но Верховный Главнокомандующий заинтересовался планом и одобрил, тем более что старые друзья по Сталинграду руководители Юго-западного направления Тимошенко и Хрущев заверили Верховного в успехе предполагаемой операции.
С Барвенковского выступа по плану должна была наступать 6-ая армия генерал-лейтенанта Городнянского А.М. и армейская группа генерал-майора Бабкина Л.В. Она должна прорвать оборону противника от Верхнего Бишкина (35 километров западнее Балаклеи) до Грушино (40 километров юго-западнее Балаклеи) и развивать наступление на Харьков с юга. Отвлекающий удар силами 6 армии планировался на Красноград с целью связать боем противника и не дать ему перебросить подкрепления под Харьков. Прикрывать 6-ю армию у южного фаса Барвенковского выступа должны были: 57-я армия (командующий генерал-лейтенант К. П. Подлас), 9-я армия (командующий генерал-лейтенант Ф. М. Харитонов).
Из района Волчанска планировалось наступление 28-й армии под командованием генерал-лейтенанта Рябышева Д.И. с дополнительными фланговыми соединениями 21-й и 38 армий. Задача прорвать оборону противника от Нежеголя (16 километров севернее Волчанска) до Больших Бабок (30 километров восточнее Харькова и развивать наступление на Харьков с северо-востока навстречу наступающей с юга основной группировки. Поддерживать должны были части 21 армии часть 21-й армии (командующий генерал-майор В. Н. Гордов) части 38-й армии (командующий генерал-майор К. С. Москаленко).
Наступление с юга на южном фасе Барвенковского выступа должен был поддержать Южный фронт, а конкретно 57 армия под командованием генерал-лейтенанта Подласа К.П. и 9 армия под командованием генерал-лейтенанта Харитонова Ф.М. Однако командование Юго-Западного направления не поставило никаких активных задач этим армиям Южного фронта, что отрицательно впоследствии сказалось на всей Харьковской операции.
Руководство наступлением осуществляли: командующий войсками Юго-Западного направления и одновременно командующий Юго-Западным фронтом Маршал и герой Советского Союза С. К. Тимошенко, командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант Ф. И. Голиков и командующий Южным фронтом генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. В состав ударных соединений наступающего Юго-Западного фронта на первом этапе было выделено 23 стрелковые дивизии, 2 кавалерийские, 2 танковых корпуса. Впоследствии были подготовлены танковые корпуса для поддержки и развития наступления. Кстати, немцы считают, что на них наступали 26 стрелковых, 18 кавалерийских дивизий, 14 танковых бригад.
Противник располагал всего 14 пехотными, 2 танковыми дивизиями 6-ой армии генерал-полковника Паулюса и 1-ой пехотной дивизией армейской группы «Клейст».
При планировании не учили силы 17 армии группы армий «Юг» на юге и 1-ой танковой армией генерала Клейста на Севере в районе Белгорода. Почему при планировании посчитали, что они будут пассивными или их смогут сдержат выделенные силы Южного фронта.
Преимущество над 6-ой армией позволяло Тимошенко решить все поставленные задачи. Но реальные советские дивизии были неполностью укомплектованными (40-50%), было много необстрелянных бойцов, набранных срочно на Дону и Волге. Советские танки значительно уступали по своему качеству немецким танкам, в авиации также было много недостатков из-за более старой техники и количеству немецких самолетов 4-ого воздушного флота.
В это же время немецкое командование готовило свою наступательную операцию на Воронеж и Ростов-на-Дону, названную «Фридерикус». Цель операции была прорвать Российский фронт и оттеснить русские части за реку Дон, ликвидировав Барвенковский выступ. Наступление планировалось на 18 мая.
Однако Юго-Западный фронт начал наступление 12 мая, опередив почти на неделю своего врага.
Ударные группировки Юго-Западного фронта, после часовой артиллеристской подготовки перешли в наступление и прорвали фронт 6-ой армии севернее и южнее Харькова. В прорыв удалось углубится на 25-30 километров.
Паулюс срочно запросил помощь у группы армий «Юг». И ему оперативно были переброшены свежие 4 дивизии из группы армий «Клейст».
К исходу 14 мая севернее и южнее Харькова уже создались условия для ввода в прорыв ударных танковых сил. Однако командование фронта и направления, введенные в заблуждение разведотделом, что противник сосредотачивает в районе Змиева крупную танковую группу промедлило. Это отрицательно повлияло на проведение все операции.
Войскам 28-ой армии генерал-лейтенанта Рябышева Д.И. пришлось теперь уже не наступать, а отражать наступление танковой группы немцев на шоссе Белгород-Харьков.
Только с большим опозданием командование фронта ввело в бой 21-ый танковый корпус. Но момент наступления был упущен. Противник успел произвести перегруппировку и подтянуть дополнительные силы. И противник начал наступление силами группы армий «Клейст», насчитывающей 8 пехотных дивизий, 2 танковые и 1 моторизованную. С воздуха немцев прикрывал 4-ый воздушный флот. А с юга на отрезание от своих тылов прорвавшихся частей начали наступать 17 армия и частично силы 1-ой танковой армии. Отразить удар такой силы 9-я и 57-я армии оказались не в состоянии. В значительной мере это объяснялось их неукомплектованностью, не полным вооружением, отставанием тылов.
Инициатива на юге полностью перешла на сторону противника.
Уже к 18 мая ситуация начала резко ухудшилаться. Начальник Генштаба А. М. Василевский предложил немедленно прекратить наступление и срочно отвести 6-ю, 9-ю, 57-ю армии и армейскую группу генерала Л. В. Бобкина с барвенковского выступа. Однако руководивший наступлением маршал Тимошенко доложил Верховному, что угроза со стороны южной группировки вермахта преувеличена и Сталин приказ на выход не дал.
По воспоминаниям Василевского:
С утра 18 мая обстановка для наших войск на Барвенковском выступе продолжала резко ухудшаться, о чём я прежде всего доложил Верховному. Часов в 18 или 19 того же дня мне позвонил член военного совета Юго-Западного направления Н. С. Хрущев. Он кратко проинформировал меня об обстановке на юге Барвенковского выступа, сообщил, что И. В. Сталин отклонил его предложение о немедленном прекращении наступления, и попросил меня ещё раз доложить Верховному об этой их просьбе. Я ответил, что уже не однажды пытался убедить Верховного в этом и что, ссылаясь как раз на противоположные донесения Военного совета Юго-Западного направления и лично маршала Тимошенко, Сталин отклонил мои предложения. Поэтому я порекомендовал Н. С. Хрущеву, как члену Политбюро ЦК, обратиться непосредственно к Верховному. Вскоре Хрущев сообщил мне, что разговор с Верховным через Г. М. Маленкова состоялся, что тот подтвердил распоряжение о продолжении наступления.
В полосе 9-ой армии противник уже превосходил войска Красной армии более, чем в 1,5 раза. В первый день наступления противник прорвал фронт 9-ой армии, прикрывавшей фланги наступающих армий. К 18 мая танковые группы противника продвинулись уже на 40-50 километров и вышли к Северскому Донцу в районе Петровского (30 километров юго-западнее Изюма).
6-ой воздушный флот немцев нанес мощный удар по штабу 6-ой армии управление частями было полностью нарушено. Командование армией погибло.
Требовались срочные решительные действия Юго-Западного направления по прорвавшемуся противнику и оказанию помощи частям оказавшимся уже в тылу у немцев.
Тимошенко приказал 21-ому, 23-ему танковым корпусам и силам 57-ой армии ликвидировать прорыв и восстановить положение в полосе 9-ой армии. Однако это было уже поздно. Танковые корпуса вошли в прорыв и это лишь усугубило ситуацию.
23 мая группа армий «Клейст» уже соединилась с частями 6-ой армии в 10 километрах южнее Балаклеи фактически замкнув кольцо вокруг потерявших управление частей 9 и 57-ой армий. Командование погибло, средства связи фронтового уровня были уничтожены. Части Красной армии оказались окруженными в треугольнике Мерефа – Балаклея – Лозовая. Силы 6-ой и 57-ой армий и танковых корпусов, оказавшиеся в окружении, возглавил по приказанию Тимошенко генерал-лейтенант Костенко Ф.Я. – его заместитель. Который тоже скоро погиб.
С 25 мая начались отчаянные попытки попавших в окружение частей Красной армии вырваться из окружения под командованием уцелевших командиров дивизий, полков, корпусов. Командующий 1-й горно-пехотной дивизией Вермахта (входила в 49-й горный армейский корпус 17-й армии) генерал Х. Ланц в своём отчёте по итогам боев писал:
Десятки тысяч русских, с танками, орудиями и транспортными средствами всех типов, подгоняемые комиссарами, в течение двух ночей непрерывно волнами шли на штурм обороны дивизии. В ожесточённой борьбе, применяя все вооружение в максимальном темпе стрельбы, с ближними боями, егерским полкам удалось не допустить прорыва.
Примерно также охарактеризована ситуация и в журнале боевых действий командующий 1-й немецкой танковой армией:
1-я горная дивизия ночью была атакована густыми массами русских сил, которые местами смогли прорвать дивизионный фронт и, несмотря на сильный огонь, просочиться через неплотную линию обороны.
Остатки частей 6-й и 57-й армий, при поддержке сводной танковой группы генерал-майора Кузьмина, состоявшей из остатков 5-й гвардейской, 7-й, 37-й, 38-й и 43-й танковых бригад, а также остатков 21-го и 23-го танковых корпусов, с огромными потерями сумели прорваться к своим в районе села Чепель.
28 мая наконец последовал приказ маршала С. К. Тимошенко о прекращении наступательной операции, но усилия по выходу из окружения попавших в него частей Красной армии продолжались вплоть до 31 мая.
Командование Юго-Западного фронта предприняло попытку организовать прорыв кольца ударом силами 38 армии из района Савинцы (15 километров юго-восточнее Балаклеи). Но из-за ограниченности выделенных сил успех был ограниченным. Из окружения удалось вырваться лишь 10% от окруженных во главе с командиром дивизии генерал-майором Батюней и членом Военного Совета Юго-Западного фронта дивизионным комиссаром Гуровым К.А.
Остальные части были вынуждены сражаться в окружении и погибнуть или сдаться в плен. В окружении погибли заместитель командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Костенко Ф.Я., командующий 6-ой армией генерал-лейтенант Городнянский А.М., командующий 57-й армией генерал-майор Подлас К.П., командующий армейской группой генерал-майор Бобкин Л.В., генералы, командовавшие дивизиями и бригадами. Всего в котле погибло по данным немцев 270 тысяч человек 352355 человек попало в плен. Уничтожено и захвачено в плен 1320 танков, 2648 орудий, 557 самолетов.
После поражения не последовало никаких репрессивных мер в отношении руководства Юго-Западного направления, руководства фронтами и армиями. Единственным пострадавшим оказался И. Х. Баграмян, который по прямому указанию Сталина был снят с должностей начальника штаба Главного командования войск Юго-Западного направления и Юго-Западного фронта, после чего назначен с понижением начальником штаба 28-й армии. В отношении остальных руководителей фронта Сталин в том же документе ограничился указанием на то, что допущенная ими «катастрофа по своим пагубным последствиям равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии» и что «если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе — с потерей 18—20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает ещё переживать, то я боюсь, что с Вами поступили бы очень круто».
Командующий бронетанковыми войсками фронта генерал-лейтенант танковых войск В. С. Тамручи был отстранён от командования, направлен в академию, через год арестован, семь лет находился в заключении, где в 1950 году умер.
Поражение Красной армии под Харьковом соизмеримо в потерях с поражением 6-ой армии немецких войск под Сталинградом.
Стратегические последствия поражения войск Красной армии под Харьковом:
В результате окружения и последующего уничтожения крупных сил Красной армии под Харьковом вся оборона советских войск в полосе Южного и Юго-Западного фронтов была кардинально ослаблена, а частично просто рухнула из-за недостатка сил. Пользуясь этим, немецкое командование начало успешное стратегическое наступление силами группы армий «Юг» фельдмаршала фон Бока по двум направлениям — на Кавказ и на Волгу («план Блау») 6-ая армия на Сталинград при поддержке 4-ой танковой армии и 17 армия при поддержке 1-ой танковой армии на Кавказ и в Закавказье. Немцы рвались к Бакинской и Грозненской нефти и пытались одновременно по Волге отсечь центральную и северную части СССР от поставок с юга.
Надо ли изучать это поражение? Мне кажется, что надо. Фактор планирования, фактор времени, фактор тыла, фактор оценки всех сил противника оказали свое влияние.
Командир одной из атомных подводных лодок сказал мне вещие слова:
Каждая нерасследованная до конца катастрофа может привести к новой катастрофе с более тяжелыми последствиями, а во время войны к поражению оперативного или стратегического характера.
Можно, если есть желание прочитать, что про это наше наступление, приведшее к катастрофе на юге, написали сами немцы. Конкретно бывший офицер СС Пауль Карель в своем труде «Гитлер идет на восток».
Советское Верховное Главнокомандование во что бы то ни стало стремилось с помощью двустороннего охвата вырвать Харьков из рук противника. Северный клин охвата застрял в районе Белгорода и Волчанска, но вот южный — советская 57-я армия — сумел прорвать немецкий фронт на Донце по обе стороны от Изюма, в результате чего образовалась брешь шириной 80 километров. Советские дивизии уже создали плацдарм глубиной 100 километров. Головные атакующие части противника угрожали Днепропетровску, центру снабжения группы армий Юг. Превратится или нет вклинение Советов в районе Изюма в прорыв дамбы бурной рекой с непредсказуемыми последствиями зависело от того, сумеют ли немцы удержать два краеугольных камня обороны Балаклею и Славянск. Последние несколько недель оба населенных пункта защищали батальоны двух немецких пехотных дивизий, проявляя чудеса подлинного героизма. От результатов этой борьбы зависело будущее всего Южного фронта. Славянск обороняла 257-я пехотная дивизия из Берлина, Балаклею — 44-я пехотная дивизия из Вены.
В жестоких и кровопролитных боях берлинские полки под командованием генерала Сакса, а позднее — полковника Рюхлера разгромили войска противника на южном крае Изюмской излучины. Боевая группа полковника Драббе, командовавшего 457-м пехотным полком, продемонстрировала такое воинское умение, отвагу и самопожертвование в схватках за крохотные деревушки, колхозы и маленькие хутора, что даже в советских оперативных сводках — как правило, скупых на освещение подвигов немецких солдат — говорилось о них с восхищением. Сражение за станицу Черкасскую стало примером такого рода боев. За одиннадцать дней группа Драббе в составе 1000 человек лишилась почти половины личного состава. Около 600 защитников держали круговую оборону по 14-километровому фронту. Количество погибших советских солдат перед позициями немцев в станице достигало 1100 человек. В конце концов русские овладели станицей, но к тому моменту, когда это произошло, в сражении за нее со стороны противника участвовало до пяти полков.
Прежде чем во второй половине дня 28 марта выехать из своей штаб-квартиры и направиться в Вольфсшанце, генерал-полковник Гальдер запросил оперативные сводки 257-й пехотной дивизии, где содержались сведения о битве, полыхавшей уже семьдесят суток. Он хотел, чтобы дивизию упомянули в коммюнике Главного командования: на тот момент ее полки отразили 180 неприятельских атак, и 12 500 убитых красноармейцев осталось лежать перед линией ее обороны. Три советских стрелковых и одна кавалерийская дивизия были серьезно потрепаны и еще четыре стрелковых дивизии и одна танковая бригада понесли значительные потери. Конечно, и потери немцев говорили о степени ожесточенности боев: 652 убитых, 1663 раненых, 1689 обмороженных и 296 пропавших без вести — итого 4300 человек, половина всех потерь дивизии за десять месяцев ведения боевых действий в России. Так обстояли дела под Славянском.
На северной оконечности зоны прорыва на Изюме, в районе Балаклеи, действовала венская 44-я пехотная дивизия, 134-й пехотный полк из состава которой являлся наследником полка Хох-унд-Дойчмайстер. Дивизия под командованием полковника Дебуа удерживала позиции, проходившие от Андреевки через Балаклею и Яковенково к Волкову Яру — то есть линию протяженностью 100 километров. И на этом 100-километровом фронте атаковал целый советский корпус, пользовавшийся поддержкой бронетехники и батарей реактивной артиллерии.
Здесь тоже боевые группы и их командиры стали душой сопротивления. Подвиги боевой группы полковника Бойе, командира 134-го пехотного полка, действовавшей на жизненно важных участках в районе Яковенково и Волкова Яра, на высоком, продуваемом ледяными ветрами берегу Балаклеи, заслуживают места на страницах, где описаны деяния величайшего героизма, совершенные немцами на Востоке.
Бои шли вокруг деревень и хуторов — иными словами, за места расквартирования солдат. При температуре 50 градусов ниже нуля хата с теплой печкой обеспечивала возможность короткого сна, и обладание ими становилось вопросом жизни и смерти. Немцы дрались за села, а русские пытались выбить их оттуда, потому что тоже хотели перебраться из утопавших в снегу укреплений, за которыми сосредотачивались для атаки, под крышу, к теплым печам, чтобы получить шанс поспать несколько часов без страха замерзнуть насмерть.
Вновь борьба шла за элементарное выживание. И немцы и русские находились на пределе своих сил. На сей раз интересы солдат в окопах и штабах совпали: и те и другие хотели, чтобы 44-я пехотная дивизия удержала Балаклею и села к северу от нее. Правда, первые нуждались в тепле и крове, а вторыми двигали соображения стратегического характера. Если бы немцы потеряли угловую точку, Балаклею, и высоты, господствующие над дорогой к западу от города, Тимошенко смог бы превратить изюмскую брешь в крупномасштабный прорыв на Харьков.
Но Балаклея держалась, со всем упорством обороняемая 131-м пехотным полком полковника Поппинга. Однако севернее опорный пункт № 5 с находившимся на нем 1-м батальоном 134-го пехотного полка подвергся такому массированному штурму, что удержать позиции стало невозможно. Батальон отражал атаки советских танков до последнего человека. Среди погибших в тех боях был и обер-лейтенант фон Хаммерштайн, племянник бывшего начальника Управления сухопутных войск, фон Хаммерштайн-Экворда. В тех оборонительных баталиях участвовало немало молодых офицеров, подобных Хаммерштайну, готовых пожертвовать собой ради других. Вместе с прокопченными дымом сражений бесстрашными старыми унтер-офицерами и обер-ефрейторами они создавали небольшие боевые команды, неизменно проявлявшие чудеса подлинного героизма.
Так, обер-лейтенант Форманн с оставшимися в живых бойцами 2-й роты в жестоком ночном бою разгромил целый советский батальон.
Обер-лейтенант Иордан, командир 13-й роты, сам, лежа перед русскими позициями в районе Яковенкова, ночь за ночью направлял огонь своих пехотных орудий на пулеметные точки противника на холме, уничтожая их одну за другой. И Форманн и Иордан оба нашли свою смерть и могилы в Сталинграде.
Сколь ожесточенными были бои на Балаклейском участке, можно судить по тому факту, что полковнику Бойе вместе со своим штабом не раз приходилось участвовать в рукопашных схватках, с пистолетами и гранатами в руках отражая атаки русских. В конце концов советский лыжный батальон вышел к крайне важной дороге Балаклея-Яковенково на южном фланге боевой группы и обосновался в огромных скирдах соломы. Бойе бросил последние имевшиеся в его распоряжении резервы, чтобы спасти свою боевую группу от смертельной опасности окружения. Русские словно вгрызлись в землю и не подавались ни на шаг. Даже когда солома запылала от бомб пикирующих бобардировщиков, они стреляли из пушек и оборонялись до последнего.
Что интересно в тех тяжелейших боях, так это то, что решающая роль в них часто принадлежала отдельным личностям. В общем и целом все успешные оборонительные сражения, которые вели немецкие войска зимой и весной 1942 г., выигрывались по большей части благодаря солдатам. В то время немецкий солдат превосходил своего русского противника и опытом, и боевым духом. Уже одним этим фактом можно объяснить поразительные подвиги, совершаемые часто вынужденными полагаться только на самих себя немцами на передовой от Шлиссельбурга до Севастополя, где им повсеместно приходилось иметь дело с численно превосходящим и технически лучше оснащенным противником.
Приводимый далее пример храбрости, хладнокровия и практической смекалки из района жарких схваток под Харьковом вполне и вполне типичен.
В марте 1942 г. 3-я танковая дивизия действовала на данном участке в роли пожарной команды на фронте, где постоянно то там, то тут возникали угрозы прорыва. В районе населенного пункта Непокрытая унтер-офицер Эрвин Дрегер с пятнадцатью солдатами 1-й роты 3-го стрелкового полка удерживал линию протяженностью почти два километра. Это, естественно, оказалось возможным только благодаря особому тактическому подходу Дрегера и стальным нервам его людей — всех как один ветеранов Восточного фронта. Используя трофеи, Дрегер вооружил каждого из них пулеметом, оставив три ствола про запас, просто на всякий случай. В селе и на его окраине, а также на подступах к нему Дрегер приказал сложить большие запасы пулеметных боеприпасов, чтобы стволы могли обслуживаться без привлечения второго номера расчета.
Солдаты Дрегера располагались широкой дугой перед рощицей, откуда русские постоянно разворачивали свои атаки. Это как раз и была та точка, в который передовые части противника намеревались осуществить прорыв, хотя, конечно, ни Дрегер, ни даже командование 3-й танковой дивизии о том не знали. Советы выбрали дату 17 марта. Ближе к 10.30 русские пошли в атаку силами батальона. Дрегер со своим пулеметом находился по центру — то есть в самой удаленной от противника точке дуги. Русские всё приближались — ни выстрела. Дрегер отдал строгий приказ:
– Не стреляйте, пока я не начну.
Противник находился уже в 50 метрах, когда заговорил Ведущий пулемет Дрегера. Несмотря на весь свой опыт, бывалые солдаты испытали большое облегчение, услышав сигнал открыть огонь. Поскольку противник нацеливался как раз в середину дуги, немцы действовали своего рода охватом. Под плотным огнем с обоих флангов русский штурм сорвался уже через двадцать минут после начала. В группе Дрегера не погиб никто, в то время как русские понесли тяжелейшие потери.
После получасового затишья русская артиллерия открыла прицельный огонь по выявленным пулеметным точкам немцев. Дрегер и его люди только потешались над этим — надо ли говорить, что они давным-давно уже оставили прежние позиции и заняли новые.
Русские за четырнадцать часов ходили в атаку пять раз. Пять раз батальоны рушились на землю под сосредоточенным огнем пулеметов группы Дрегера. Шестнадцать упорных храбрецов противостояли противнику, превосходившему их численно примерно в сто раз.
Однако через три дня война заставила Дрегера заплатить за победу дорогой ценой. Противник в конце концов вынудил унтер-офицера и его взвод оставить село. Но при 30-градусной температуре и на пронизывающем ветру они нуждались в крыше над головой — в хате, комнате или хотя бы подвале. Дрегер решил отбить колхоз у противника неожиданным ударом. Командира скосила автоматная очередь. Солдаты оттащили его за скирду соломы. Дрегер постукивал леденевшими пальцами одной руки о пальцы другой, словно желая согреть их. Делая так, он вслушивался в холодный мрак ночи. И вдруг этот обычно не склонный к каким-то жестам и тем более к громким фразам человек сказал своим товарищам:
– Слышите? Это смерть стучится в двери.
С этими словами он и умер. Генерал-полковник Гальдер не знал о том, что случилось с унтер-офицером Дрегером, но 28 марта он внимательно изучил оперативную сводку, отправленную штабом 44-й пехотной дивизии из района боев под Балаклеей.
13 февраля он передал документы Йодлю для включения в коммюнике Главного командования. Четырнадцатого числа венцев упомянули впервые. С тех пор прошло шесть недель. В общем и целом советское наступление истощило силы и обломалось об удивительную стойкость немецких солдат на ключевых точках обороны в Изюмской излучине. Но даже и при оптимизме и уверенности, что кризис этот, как и другие, будет преодолен, все же остается резонный вопрос: не лучше ли было бы сделать паузу на всем Восточном фронте, включая и участок группы армий Юг, и пусть бы русские атаковали, изматывая себя, разбивая лбы о немецкую оборону и постепенно истощая свои резервы?
С целью обретения подходящих исходных позиций для большого летнего наступления 1942 г. из района Харькова в направлении Кавказа и Сталинграда, в соответствии с директивой фюрера № 41, немецким войскам предписывалось охватывающим маневром ликвидировать советский выступ по обеим сторонам от Изюма, представлявший постоянную угрозу для Харькова. Для осуществления данной операции командующий группой армий Юг, генерал-фельдмаршал фон Бок, разработал простой план: 6-я армия генерала Паулюса должна была атаковать с севера, а группа фон Клейста частями 1-й танковой армии и 17-й армии — с юга. Таким образом скопление войск Тимошенко на выступе оказывалось отрезанным, и собранные там советские армии ждало окружение и уничтожение. Операция получила кодовое название Фридрих.
Но у русских тоже имелся свой план. Маршал Тимошенко намеревался повторить январское наступление, а потому подготовил атаку даже большими силами, чем накануне, — атаку, которая, как он предполагал, решит исход войны. Пятью армиями и целой танковой армадой он собирался ударить с Изюмского выступа и из района севернее него, из Волчанска, где остановились советские войска зимой, и прорвать немецкий фронт двумя мощными клиньями. В ходе крупного охватывающего маневра предполагалось отбить у немцев областной город Харьков — важнейший центр тяжелой промышленности Украины. В результате немцы лишились бы огромной базы снабжения — базы, на которой скопились гигантские запасы разного рода грузов.
Одновременно Тимошенко хотел повторить предпринимавшуюся ранее попытку вырвать из рук немцев Днепропетровск, а также и Запорожье, что в 100 километрах дальше, с его крупнейшей гидроэлектростанцией, считавшейся в сороковые годы чем-то вроде восьмого чуда света.
Реализация этого плана стала бы для немецкой группы армий Юг еще большей катастрофой, чем просто потеря тыловой базы снабжения, коей служил Харьков. Через Днепропетровск и Запорожье пролегали автомобильная и железная дороги к низовьям Днепра. В тех местах река походила на цепь озер, и больше между теми городами и Черным морем переправиться через нее было негде. Все снабженческие грузы для немецких армий на южном фланге, для войск, действующих восточнее Днепра в районе Донца и в Крыму, неминуемо проходили через эти две узловые станции. Потеря их обернулась бы тяжелейшими последствиями.
Итак, весной 1942 г. внимание обеих воюющих сторон сфокусировалось на огромном Изюмском выступе, вокруг которого предстояло разыграться судьбоносным как для фон Бока, так и для Тимошенко сражениям. Вопрос стоял просто: кто ударит первым, кто выиграет схватку за время — Тимошенко или Бок?
Немцы наметили начало наступления на 18 мая, но Тимошенко опередил их.
12 мая он развернул операцию по охвату 6-й армии генерала Паулюса неожиданно очень сильными войсками. Северный клин, направленный из района Волчанска, образовывала советская 28-я армия, насчитывавшая в своем составе шестнадцать стрелковых и кавалерийских дивизий, три танковые и две механизированные бригады. Имевшему, таким образом, численное преимущество противнику немцы противопоставили два своих корпуса — 17-й корпус генерала Холлидта и 51-й армейский корпус генерала фон Зейдлиц-Курцбаха насчитывавшие вместе только шесть дивизий.
Южный клин Тимошенко, нацеленный на немецкий фронт с Изюмского выступа, наносил удар еще более сосредоточенными силами. В составе двух советских армий, 6 и 57-й, на позиции 8-го корпуса генерала артиллерии Гейтца и румынского 6-го корпуса наступали двадцать шесть стрелковых и восемнадцать кавалерийских дивизий, а также четырнадцать танковых бригад. Полдюжины немецких и румынских пехотных дивизий, изначально не располагавшие ни одним танком, оказались под натиском значительно превосходящих сил противника, пользовавшегося к тому же поддержкой огромного количества бронетехники.
Нельзя было и надеяться пресечь прорыв русских в этих двух главных точках. Противник прорвал фронт. В то же время, точно так же, как и во время зимней кампании, отдельные немецкие опорные пункты продолжали держаться, даже оказавшись в глубоком тылу противника.
Генерал Паулюс бросил все имевшиеся в распоряжении его 6-й армии части для того, чтобы остановить русский поток, мчавшийся через немецкие рубежи. Ему удалось достигнуть цели буквально в последний момент, когда враг находился уже в 20 километрах от Харькова, ударив во фланг северному клину Тимошенко в спешном порядке переброшенными туда 3 и 23-й танковыми и 71-й пехотной дивизиями.
Но небывало мощный южный клин Тимошенко, нацеленный с Изюмского выступа, сметал на своем пути все. Катастрофа казалась неотвратимой. Русские рвались все дальше и дальше на запад, 16 мая их кавалерийские соединения уже приближались к Полтаве, где располагался штаб генерал-фельдмаршала фон Бока, находившийся в 100 километрах западнее Харькова. Ситуация сделалась опасной. Бок оказался перед трудным выбором.
Через два дня должна была стартовать операция Фридрих. Однако советское наступление кардинально изменило обстановку. 6-я армия генерала Паулюса увязла в жесточайших оборонительных боях с противником, следовательно, как наступательный контингент ее приходилось списывать со счетов. Это означало, что маневр охвата войск противника становился невыполнимым.
Правильно ли будет вообще отказаться от операции Фридрих или все же наступать, пусть и всего одним клином? Начальник штаба Бока, генерал пехоты фон Зоденштерн, подталкивал командующего к Одноклиновому решению. Учитывая численность войск противника, шаг был рискованный, однако аргументом в его пользу выступал тот факт, что с каждым километром продвижения на запад Тимошенко все больше открывал свой фланг.
Тут у Бока возникал шанс, и в конце концов генерал-фельдмаршал решил рискнуть. Он отважился реализовывать операцию Фридрих с одной Рукой. Чтобы лишить русских возможности прикрыть их растянутый фланг, он даже передвинул дату начала наступления на один день раньше.
Итак, группа фон Клейста — называвшаяся теперь армейской группой начала атаку 17 мая из района южнее Изюма частями 1-й танковой армии и 17-й армии. В ударную группировку Клейста входило восемь пехотных, две танковых и одна мотопехотная дивизия. Левый фланг прикрывали румынские дивизии.
В 03.15 лейтенант Тойбер выскочил из окопа и повел свою роту в атаку на русские позиции в лесу. Бомбардировщики Штуки завывали над головой, пикируя и сбрасывая бомбы на выявленные советские опорные пункты, блиндажи и огневые точки.
Ввиду нехватки танков наступление взводов Тойбера поддерживало небольшое количество 20-мм армейских зениток на самодвижущихся лафетах. Ведя огонь прямой наводкой, эти 20-мм орудия из состава армейского 616-го дивизиона ПВО били в центр советского сопротивления. Пехотинцы любили самоходчиков со смертоносными установками, никогда не отсиживавшихся позади, а все время выдвигавшихся на самый передний край.
Первые тщательно оборудованные советские позиции пали под градом бомб и снарядов. Вместе с тем русские солдаты, уцелевшие после артподготовки, оказывали яростное сопротивление. Штурмовой батальон, на позиции которого осуществлял свой натиск 466-й пехотный полк, держался до последнего человека. Четыреста пятьдесят погибших русских солдат и офицеров — вот наглядные доказательства того, с каким ожесточением сражались здесь противники.
Медленно, шаг за шагом продвигался полк среди зарослей кустарника, через минные поля и препятствия в виде стволов поваленных деревьев. Лейтенанту Тойберу и его роте пришлось столкнуться с наиболее упорным сопротивлением неприятеля, окопавшегося на пасеке Маяки, расположенной невдалеке от главной линии фронта. Русские вели огонь из пулеметов, карабинов и минометов. Рота остановилась.
– Прошу артиллерийской поддержки, — крикнул Тойбер артиллерийскому офицеру связи.
По переносной рации офицер связи передал:
– Огонь в квадрат четырнадцать.
Через несколько минут на противника обрушился шквал огня. Со своей стороны русская артиллерия ответила заградительным огнем, прикрывая своих на пасеке.
Тойбер и его солдаты бросились вперед. Там совсем рядом находились окопы русских. Противник оставался в них. Атакующие прыгали в траншеи среди снарядов, падавших повсюду — впереди, сзади, слева и справа.
Вжимаясь в пыль, немцы лежали в окопах рядом с русскими плечом к плечу друг к другу. Никто и не думал сражаться. Все стремились поглубже уйти в землю. В тот момент все они стали просто живыми существами, чьей единственной целью было спастись от смертоносных раскаленных докрасна кусков железа. Словно бы некая высшая сила лишила их взаимной ненависти, слепив в единый комок русских и немецких солдат.
Прошло еще полчаса, прежде чем, когда артиллерийский обстрел внезапно прекратился, бойцы Тойбера вскочили на ноги и закричали:
– Руки вверх! Сдавайтесь!
И русские, побросав автоматы и винтовки, подняли вверх руки.
Взводы Тойбера продолжили продвижение. Через два километра от пасеки они натолкнулись на десять русских полевых кухонь, где готовились чай и просяная каша. Глаза русских поваров округлились, когда они увидели немцев, протягивавших свои котелки.
– Клади, не жалей, Иван!
Поначалу советские повара заколебались, но потом заулыбались и положили в котелки немцам каши, а во фляги налили ароматного чая.
Но завтрак закончился на иной ноте. Внезапно с неба спикировал советский биплан, открывший пулеметный огонь по расположившимся на отдых немцам. Солдаты роты Тойбера принялись палить по Этажерке из пулеметов и винтовок. Несколько пуль попало в двигатель, а обшивку на плоскостях разорвало в лохмотья. Самолет стал крениться к земле и в конце концов упал примерно в 200 метрах от того места, где немцы угощались русской кашей.
1-й взвод направился к самолету. Летчик продолжал стрелять из пулемета. Когда патроны у него подошли к концу, он и его напарник — оба в кожаных пилотских куртках — выбрались из разбитого фюзеляжа.
– Руки вверх! — закричали немцы по-русски. Но летчики рук не подняли, а вместо этого достали свои пистолеты.
– Ложись! — крикнул взводный командир. Но в том не было необходимости. Летчики не собирались стрелять в немцев, просто не желали попадать в плен. Сначала офицер, пассажир биплана, а потом и сам пилот выстрелили себе в висок. Когда солдаты роты Тойбера, все еще качавшие головами в недоумении, подошли поближе, то обнаружили, что вторым офицером была девушка в звании лейтенанта.
С наступлением ночи 17 мая полки 257-й пехотной дивизии полковника Пухлера вышли к Донцу по всей ширине фронта своего наступления. 18 мая они овладели самым северным объектом — Богородичное. Когда обер-лейтенант Густ, командовавший 3-м батальоном 477-го пехотного полка, со своим головным взводом вышел к реке, речной паром со сгрудившимися на нем тридцатью лошадьми в последний раз попытался оторваться от пылавших повсюду барж. Однако, увидев немцев, паромщик передумал. Горящие лодки поплыли по течению словно огненные островки.
Левее 101-я легкая дивизия также вышла к Донцу вечером 18 мая. В удушающую 30-градусную жару батальонам пришлось прокладывать себе путь через огромный участок леса, осторожно пробираться через отлично замаскированные в кустах и деревьях советские позиции, двигаясь друг за другом и обходя мины. Саперы творили чудеса. В первый день наступления 213-й инженерный батальон, действовавший со 101-й легкой пехотной дивизией, обезвредил 1750 мин различных типов.
Впервые после прошлогоднего летнего наступления вновь появились мины-собаки — восточноевропейские овчарки и доберманы-пинчеры несли на спинах противотанковые заряды. Проводники собак, скрывавшиеся на тщательно замаскированных позициях, выпускали своих питомцев на атакующие ряды немцев. Тем приходилось устраивать настоящую охоту на животных и без жалости уничтожать их. Но собак становилось все больше — целые стаи. Они стремились, как их натаскивали, заскочить под машину, танк или лафет орудия. Там, где им это удавалось, где стержень взрывателя зацеплялся за преграду, раздавался взрыв, разносивший на куски собаку и все в радиусе нескольких метров.
После овладения берегом Донца 257-я пехотная и 101-я легкая дивизии взяли на себя задачу прикрытия восточного фланга длинного броска ударных танковых групп — броска, целью которого являлось создание котла. 16-я танковая дивизия, действовавшая во главе наступления ударных войск генерал-лейтенанта Хубе, устремилась через русские позиции силами трех боевых групп под началом фон Витцлебена, Крумпена и Зикениуса. Они выбили противника с его рубежей и отразили мощные контратаки. Затем продолжили натиск, продвигаясь вперед и вперед прямо в пригороды Изюма.
К 12.30 18 мая танкисты и мотоциклисты из вестфальской 16-й танковой дивизии прикрывали единственную крупную дорогу с востока на запад, пересекавшую Донец в районе Донецкого. Боевая группа Зикениуса, основой которой служил 2-й батальон 2-го танкового полка, повернула влево и устремилась в западном направлении — прямо в котел.
Но главный удар операции Фридрих предстояло нанести генералу кавалерии фон Макензену с его 3-м танковым корпусом. Она атаковал силами дрезденской 14-й танковой дивизии в центре, а также венской 100-й легкой и баварской 1-й горнострелковой дивизии, соответственно, на правом и на левом фланге. Русские оказались застигнуты врасплох и разгромлены у заболоченной реки Сухой Торец. Немцы взяли Барвенково. Построили мост. 14-я танковая дивизия переправилась на другой берег и устремилась на север. Клубящиеся облачка пыли шлейфами стелились за танками. Прекрасный чернозем превращал людей в трубочистов.
Во взаимодействии с танковыми ротами боевой группы Зикениуса солдаты 3-го корпуса форсировали реку Берека, успешно отразили танковую контратаку противника. Во второй половине дня 22 мая 14-я танковая дивизия вышла к Байраку на северной излучине Донца.
Операция достигла кульминации. На той стороне реки, на дальнем берегу, находились головные части 6-й армии — роты венской 44-й пехотной дивизии, или Хох-унд-Дойчмайстер. После соединения Изюмский выступ оказывался как бы подрезанным, а армии Тимошенко, продолжавшие свое наступление на запад, отсеченными от своих. Крышка котла закрылась.
Маршал Тимошенко осознал опасность слишком поздно. Подобной реакции противника на свое наступление он никак не ожидал. Теперь у него не оставалось выбора, кроме как остановить многообещающее продвижение на запад, развернуть дивизии и попытаться вырваться из западни в восточном направлении. Смогут ли тонкие стенки немецкого котла выдержать напор масс неприятеля? Началась решающая стадия операции.
Перед генерал-полковником фон Клейстом стояла задача укрепить фронт окружения настолько, чтобы он мог противостоять попыткам прорыва советских войск изнутри, с запада, и ударам деблокирующих соединений через Донец с востока. Вновь началась гонка за время. Применив великолепнейшее искусство тактика, генерал фон Макензен сгруппировал все находившиеся в его распоряжении пехотные и механизированные дивизии веером вокруг оси 14-й танковой дивизии. 16-я танковая дивизия сначала повернула на запад, а потом — в северном направлении к Андреевке на Донце. 60-я моторизованная пехотная, 389-я пехотная, 380-я пехотная и 100-я легкая дивизии развернулись веером на запад, образовав фронт сдерживания запертых в котле армий Тимошенко с востока.
В центре, точно паук в паутине, расположилась 1-я горнострелковая дивизия генерала Ланца. Ее фон Макензен перебросил с фронта, чтобы задействовать как Пожарную команду.
Предосторожность командира корпуса в итоге решила судьбу сражения, поскольку подчиненные Тимошенко командующие армиями вели свои дивизии на прорыв немецкого котла с яростной решимостью. Они сосредоточили усилия на прорыве бреши в немецком фронте — прорыве любой ценой, — чтобы спасти себя выходом к Донецкому фронту, находившемуся всего в 40 километрах.
На Духов день окруженным армиям удалось паровым катком продавить себе путь через барьер, воздвигнутый на их пути 6-й моторизованной и 389-й пехотной дивизиями и выдвинуться к Лозовенке. Не оставалось сомнений в том, что русские стремятся выйти к главной дороге на Изюм. Вот тут и сыграла свою роль предосторожность Макензена. Советские войска столкнулись с 1-й горнострелковой дивизией, которая заняла позиции восточнее Лозовенки. Группы прикрытия 384-й пехотной дивизии при поддержке 4-го авиакорпуса тоже бросились преградить путь противнику. Завязавшееся сражение стало одним из самых кровопролитных за всю войну в России.
Рассказ об этом мы находим в архиве 1-й горнострелковой дивизии генерал-майора Ланца. Под отсветами тысяч белых ракет русские колонны атаковали немецкие рубежи. Размахивая пистолетами, командиры и комиссары резкими выкриками гнали вперед свои батальоны. Плечом к плечу, сцепившись руками, красноармейцы шли на штурм. Хриплое надсадное Ура!; ревело в ночи.
– Огонь! — командовали немецкие обер-ефрейторы у пулеметов и пехотных орудий. Первая волна атакующих не прошла. Бурые, как земля, колонны повернули на север.
Но и здесь тоже они наталкивались на блокировочные позиции горных стрелков. Волны русских откатывались назад и снова, невзирая на потери, атаковали и атаковали немцев. Они крушили на своем пути всё и вся, отбивали у противника несколько сотен метров, но потом натиск слабел, и грозные валы рушились под шквальным продольным огнем немецких пулеметчиков. Те, кто не погиб, брели, шатаясь и спотыкаясь, или ползли обратно в овраги реки Берека.
Следующим вечером все вновь повторилось. Но на сей раз атаку пехоты поддерживало несколько T-34. Русские солдаты, все также сцеплявшие руки, находились под действием алкоголя. Как иначе могли бы эти бедняги идти на смерть с криками Ура!;?
Когда где-нибудь после захвата опорного пункта немцев противника удавалось отбросить решительной контратакой, немцы находили тела защитников с проломленными прикладами черепами, с телами, истерзанными штыками, и лицами, разбитыми русскими сапогами до неузнаваемости. Стороны сражались с дикой яростью. Эта битва была страшной столбовой дорогой к смерти.
На третий день натиск русских спал — немцам удалось достигнуть перелома. Оба командующих советскими 6 и 57-й армиями — генерал-лейтенант Городнянский и генерал-лейтенант Подлас — вместе с офицерами своих штабов лежали мертвыми на поле битвы. Сражение завершилось поражением Тимошенко. Противник лишился главных сил двадцати двух стрелковых и семи кавалерийских дивизий. Полному разгрому подверглись четырнадцать танковых и моторизованных бригад. Около 239 000 красноармейцев брели в плен немцы уничтожили или взяли в качестве трофеев 1250 танков и 2026 орудий. Так завершилось сражение к югу от Харькова — битва, в которой советские войска, пытавшиеся окружить немцев, сами попали в окружение. Такой победы немцы еще не одерживали — находясь на грани поражения, они в течение нескольких дней сумели достигнуть громадного успеха.
Однако победоносные солдаты немецких дивизий даже не подозревали, что победа, которую принесла им их величайшая отвага и воинское искусство командиров, лишь открывала для них дорогу к мраку трагедии: армия шла к Сталинграду.
На немецкие войска еще не опустилась тень этого города. В умах солдат и в коммюнике Верховного командования звучали победные реляции — Керчь и Харьков. В конце концов, они добились поразительных успехов — две битвы на окружение и две победы. Были разгромлены шесть советских армий, в плен попало 409 000 советских солдат и офицеров 3159 орудий и 1508 танков осталось на полях сражений или досталось немцам в качестве военных трофеев. Немецкие армии на Востоке опять доказали свое безусловное превосходство над противником. Военное счастье вновь сопутствовало знаменам Гитлера. Страшная зима и горечь поражений ушли в прошлое.
И в то время, как выстрелы еще звучали в котле южнее Харькова, когда малыми группами полуголодные русские солдаты выползали из своих укрытий, колеса машины войны все еще крутились — шла битва за Севастополь, последний советский рубеж на юго-западе Крыма, за мощнейшую крепость в мире.
В нашей историографии и мемуарной литературе конкретно это поражение Красной армии практически не рассматривается.
А потом у нас была еще трагедия армий на Керченском полуострове 51 и 44 армий, сброшенных практически в море, открывшая путь немецким армиям путь на западный Кавказ к Новороссийску и приведшее к трагедии Севастополя.
Использованная литература:
- История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945. Том второй. Отражение Советским народом вероломного нападения фашистской Германии на СССР. Создание условий коренного перелома в войне (июнь 1941 г. – ноябрь 1942 г.). Москва, Воениздат МО, 1961 г.
- Г.Ф.Кривошеев (под редакцией). Россия и СССР в войнах XX века: Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. Под общей редакцией кандидата военных наук, профессора АВН генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева. Москва «Олма-пресс». 2001
- Маршал Г.К.Жуков. Воспоминания и размышления. Том 1. Москва Издательство печати новости. 1978
- Генерал армии Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Том 1. Москва. ВИ. 1968
- Василевский А.М. Дело всей жизни. Москва, Политиздат. 1978
- Коломиец М. Танки в харьковской катастрофе 1942 года. «Крупнейшая танковая битва». Москва. «Яуза» «Эксмо» 2013
- Интернет-ресурсы:
https://dzen.ru/a/ZF4hTguUKnBUcwEY?ysclid=mpqnid1068986794766
https://diletant.media/articles/45336204/?ysclid=mpqnivgfhm814288423