Кают-компания, а что это такое?

humus.livejournal.com

Хочется объяснить почему офицерская коют-компания военого корабля все же не обычная армейская столовка для приема пищи, а прежде всего культурное учреждения единения и проведения досуга офицерами. Нахождение кораболей ВМФ в дальних походах и создало необходимость проведения нормального культурного досуга и полноценного отдыха. Одной из интереснейших сторон кают-компании офицеров являются интереснейшие рассказы о службе, о различных случаях. Бывает, что кто-то привирает. Но хорошая шутка или рассказ поднимает настроение, что очень важно в дальних походах. Наверно поэтому среди флотских офицеров очень много хороших рассказчиков, которые стали со временем писателями. В кают-компаавнии принимают гостей при нахождении корабля за рубежом. Кают-компания кормит, поднимает настроение, лечит в бою, учит молодых офицеров многим флотским премудростям,  дисциплинирует, учит хорошим манерам принятым в высшем обществе, позволяет во многом понять самого себя, найти своих героев с которых хочется брать пример, узнать много нового и интересного, полюбить профессию военного моряка.

Посещение кают-компании офицерам разрешено только в объявленой форме одежды. Это приучает к к дисициплине и уважению всех присутствующих. Даже при плавании в тропиках в шортах и тропической форме одежды в кают-компанию заходить нельзя (хотя все это наверно зависит от старпома корабля). Это резко отличает морских офицеров от их собратьев из армии. В санаториях не один раз приходилось видеть армейских офицеров приходящих в столовую с голым торсом  или в шортах типа обычных трусов. А для морских офицеров флота, извините — это дурной тон.

Морские офицеры отличаются своим интелектом, поведением, начитанностью, культурой, знанием языков. Во многом этому способствовало общение в кают-компании. Хотя … с времен Императорского флота ходила поговорка «Умный в артиллерии, богатый в кавалерии, пьяница на флоте, а чудак в пехоте». Прикладывались некоторые офицеры, после дальних походов к чарке в ресторанах. А как иначе? Стрессы снимать надо. Да и на корабле. К завтраку, обеду, ужину, вечернему чаю, ночному питанию для вахты подавали в Императоорском флоте Марсалу или Ром. Правда напиваться было нельзя и старпом за этим следил строго. Почему старпом? Да потому, что по корабельному уставу старшим в кают-компании офицеров является именно старпом или по-старому старший офицер. Это пошло с парусных кораблей, когда каюты командира корабля и флагмкана находились рядом и они питались в каюте командира, отдельно от офицеров корабля. Иногда командир корабля приглашал к себе на обед одного или несколко офицеров корабля. На небольших современных кораблях командир питается вместе с офицерами. Но старшим в кают-компании согласно Корабельного устава является все же старпом.

Длительные походы развивают увлечения. Многие морские офицеры стали выдающимися художниками, музыкантами лингвистами, управленцами, причем мирового уровня. Весь мир знает морских офицеров прославивших себя и флот: композитора Римского-Корсакова, художников Верещагина и Боголюбова, создателя словаря живого великорусского языка Даля, одного из руководителей страны в годы первой революции Дурново, писателей Станюковича, Соболева. Колбасьева, Лавренева, Покровского, Шигина, Черкашина, Чухраева, Трофимова, Козлова, непобедимого боксера Папенченко, барда Ульянича и многих других.

Созданию военного флота молодой Царь Петр Первый учился у государств, уже имевших значительные морское флоты. Россия в то время своего выхода к Балтийскому и Черному морю не имела. Выход к Балтийскому флоту перекрыли шведы, а к Черному морю перекрыли турки. Предстояла большая война и с теми и другими для получения России выхода к морю. А выход к морю России был жизненно необходим.

Но Петр Первый понимал, что без выхода к морю Россия не станет великим государством. Для обучения флотскому делу (еще до выхода к морю) Государем был предпринят в вояж в Голландию и Британию, где он посетил не только верфи, но и корабли флота, в то время уже передовых флотов мира. Учился строить флот, вникал во все тонкости. И неудивительно, что многие положения, названия, атрибутика флотов Британии и Голландии пришла в молодой зарождающийся флот России.

Постройка кораблей довольно сложное дело. Выхода к морю не было и первые верфи ставятся Государем в Воронеже для Азовского моря и на Белом море в Архангельске для Балтики. Начинает строиться флот сначала гребной, потом парусный.

Один из ближайших соратников Петра Первого и сын друга его отца боярин Андрей Артамонович Матвеев направлен в Европу для закупки уже готовых кораблей в Британии, Голландии и Франции для флота России. И пошли корабли из-за морей в поднимающуюся с колен Россию. Пока отправлялись с иностарннными экипажами, набранными Матвеевым, так где покупался корабль. А здесь их встречал русский Государь и подготовленные командиры и команды.

На Балтику для войны со шведами фрегаты даже перетаскивались посуху с Белого моря в Онежское озеро, потом в Ладожское озеро. Перетащили, пришли и победили. Там где были шведы Петр I построил столицы России Санкт-Петербурх. И весь мир увидел сначала Балтийской флот России, победивший шведов, а немного позже и Черноморский флот, победивший турок. Во истину Петр Великий был тем Самсоном-исполином, поднявшим Россию на дыбы, создавший профессиональную армию и флот и получившим выход сразу к двум морям.

В результате войн Петра Первого Россия все же получила выход к Финскому заливу и по результатам походов Петра к Азовскому морю. Построены первые верфи, приглашены кораблестроители и корабли флота России вышли в открытое море и скоро стали господствовать на Балтике.

Новые корабли для флота России покупали и строили. Но чтобы воевать и выходить в море нужны хорошо подготовленные команды и командиры, способные управлять этими кораблями. Нужны документы, определяющие службу на кораблях, нужна атрибутика, чтобы отличать свои корабли от чужих. Офицеров для флота готовили сначала в Британии, Голландии, Франции, Дании и даже в братской тогда Черногории. Командирами кораблей на первых порах приглашали знающих толк в корабельном деле иностранцев, но скоро свои учебные заведения начинали готовить своих русских офицеров. А матросов набирали, как правило из северных губерний России, где люди давно выходили на парусных карбасах в открытое море и не боялись моря, знали нелегкий матросский труд.

Одним из атрибутов каждого военного корабля, объединиящая офицеров в дальних походах  стала кают-компания офицеров. Корабельный Устав ВМФ (ранее Морской Устав) определяет роль кают-компании офицеров в жизни каждого военного корабля ВМФ

Корабельный устав 2021 года. О кают-компании

426. Кают-компания на корабле является помещением для коллективного отдыха, занятий, совещаний и общего стола офицеров.

Она должна быть тем центром, который способствует воспитанию их в духе верности Отечеству. Кроме того, в кают-компании офицеры вырабатывают единые взгляды на вопросы ведения морского боя, боевой подготовки, воспитания личного состава и организации службы на корабле.

427. Первенствующим лицом в кают-компании является старший помощник командира корабля, а в его отсутствие — старший по должности (воинскому званию) из присутствующих в ней. В тех случаях, когда в кают-компании находятся командир корабля или его прямые начальники, первенствующее положение занимают они.
428. В каждом отдельном случае с разрешения старшего помощника или командира корабля в кают-компанию могут быть приглашены во внеслужебное время мичманы, старшины и матросы.
429. Общим столом в кают-компании заведует офицер, которого выбирают каждые полгода. Помощники командира корабля и лица старше их по служебному положению заведующими столом не выбираются. По истечении трех месяцев после избрания заведующий столом имеет право поставить вопрос о переизбрании на этот общественный пост другого офицера. В случае недовольства офицеров заведующим столом он может быть переизбран в любое время.
430. Заведующий столом в своей работе руководствуется указаниями старшего помощника командира корабля. Он несет ответственность за состояние инвентаря кают-компании, руководит работой вестовых, организует закупку продуктов для кают-компании и приготовление пищи. Решение о выделении заведующему столом денежных средств на улучшение питания (приобретение фруктов, свежих овощей и др.) принимается на собрании офицеров корабля.
431. Для приготовления пищи офицерам на корабле отводится отдельный камбуз или часть корабельного камбуза. Пищу к столу подают матросы (нештатные вестовые), назначенные с согласия командиров боевых частей (начальников служб) старшим помощником командира корабля.
432. Время приема пищи в кают-компании устанавливает командир корабля. Как правило, время общего стола распределяется следующим образом: утренний чай (завтрак) должен закончиться за 10 минут до подъема флага; обед и ужин назначаются во время обеда и ужина экипажа. Дополнительный ужин устанавливается по общему желанию столующихся в кают-компании во время, утвержденное старшим помощником командира корабля. Сервировка столов в кают-компании в иное время запрещается, исключение делается для чая, который может подаваться во время свободное от работ, занятий и учений, перед (после) смены вахт на ходу.
433. Командир корабля, если он не имеет специально оборудованного салона, столуется в кают-компании совместно с офицерами.
434. Места офицеров за столами в кают-компании определяет старший помощник командира корабля. В кают-компании офицеры должны быть в установленной форме одежды, находиться в верхней или рабочей одежде и головных уборах не разрешается.
435. Приборки кают-компании производятся согласно корабельному расписанию по приборкам, а между приборками — вестовыми.
436. Для кают-компании мичманов, старшин контрактной службы (если позволяет спецификация корабля) на корабле отводится отдельное помещение. Старшим в кают-компании мичманов является главный боцман. В отношении кают-компании мичманов надлежит руководствоваться изложенными выше положениями о кают-компании офицеров. На подводных лодках мичманы могут принимать пищу в одном помещении со старшинами и матросами.

dzen.ru

То есть кают-компания офицеров это место, где проводят свободное время офицеры, не задействованные на вахтах и дежурствах, не сошедшие на берег, где проводятся различные занятия с офицерами, собираются совещания. Во время боя в кают-компании офицеров развертывается лазарет раненых и операционная. На больших кораблях рядом с кают-компанией, как правило, имеется большое помещение, называемое салон кают-компании, где на некоторых кораблях установлен большой белый или красный рояль или пианино, имеется биллиардная, шахматные столики.

В зависимости от названия корабля кают-компания офицеров оформляется красочными визажами, картинами известных художников, портретами выдающихся адмиралов и офицеров, макетами кораблей ВМФ. Так на тяжелом авианосном крейсере «Киев» видами Киева – столицы социалистической Украины, его достопримечательностей, исторических памятников. На тяжелом авианосном крейсере «Минск» видами Минска – столицы социалистической Беларуси, исторических памятников Беларуси. При оформлении кают-компаний этих кораблей использованы исторические цвета республик, особенности оформления в этих республиках. В кают-компаниях как правило имеются картины известных русских и советских адмиралов. Картины с видами России и ее интересных мест. В кают-компаниях устанавливаются телевизоры, радиоприемники, магнитофоны, проекторы, видеомагнитофоны. Каждый офицер корабля с разрешения старшего в кают-компании – старшего помощника командира корабля может внести что-то свое в её оформлении, принести в кают-компанию прочитанные книги, журналы.  Сначала (на первых парусных кораблях) книги хранились в кают-компании. Библиотеки собирались самими офицерами и морское министерство выделяло средства на закупку книг не только художественных, но и специальных. С началом издания «Морского сборника» в кают-компании организовывались подшивики. Когда книг становилось много, то книги хранились у старшего офицера и командира корабля. На советских кораблях уже была созадана специальная библиотекаю. Книги закупались организованно через замполита. И на это выделись специальные средства. Многие книги закупались на корабль и дарились шефами.

В кают-компании всегда можно расслабиться после корабельной вахты, вкусно поесть, поговорить с друзьями на различные темы, провести свободное время. В кают-компаниях Императорского флота России порой в спорах рождались новые принципы ведения войны на море, особенности применения оружия. Можно просто поспорить, подискутировать. Единственная запретная тема была политика, кроме кают-компаний советского времени. Коммунистическая пропаганда была одним из атрибутов кают-компании каждого советского корабля. В кают-компаниях собирались пропагандистами или партийными и комсомольскими секретарями, замполитами подписки основных газет и журналов, таких, как «Правда», «Известия», «Красная звезда», «Коммунист Вооруженных Сил». В кают-компании запрещалось офицерам флота вести обсуждение своих командиров и руководства страны. За этим следил старпом. Офицеры флота должны быть верны власти. В кают-компании, были шахматы, нарды (на советских кораблях азартные игры в карты были запрещены, а вот на кораблях императорского флота не возбранялись), было пианино или рояль, другие музыкальные инструменты. Можно было помузицировать, почитать интересные книги, сыграть в шахматы. Многие кают-компании были украшены великолепными картинами известных художников. Мебель для кают-компаний изготовлялась известными мастерами. Убранство русских кораблей было предметом гордости всей команды. На некоторых кораблях в кают-компании офицеров собирались коллекции раковин, звезд, кораллов.

В советское время кают-компания офицеров взяла на вооружение многие традиции Императорского флота. Но в обычное время, в плавании кают-компания все же была местом отдыха и питания офицеров, а боевой обстановке в кают-компаниях врачи развертывали операционную. В советское время на кораблях не было священников. Но сейчас в Вооруженных силах введена служба военных священников из всех конфессий России и возможно появление священников на кораблях. Но видимо по заветам Петра Первого на службу на кораблях оправлялись иеромонахи или вдовые священники. Иеромонахи сами готовили длшя себя пищу — так было положено.

При совершении одним из офицеров поступка, порочащего честь именно в кают-компании, под картинами известных адмиралов и руководителей страны проводился суд чести офицерскогог состава. В советское время в кают-компании были помимо адмиралов портреты известных партийных и государственных деятелей.

Кстати на первых подвводных лодках кают-компании офицеров не было и офицеры перекусывали так:

Обедают два офицера подводной лодки «Скат» прямо на ее рубке

Вот как описывает кают компанию императорского флота Николай Манвелов в своей и интереснейшей книге «Жизнь и смерть на корабле Российского Императорского флота

Глава 12. Кают–компания

Современные словари определяют понятие «кают–компания» как «помещение на корабле (судне), служащее для коллективного отдыха, совещаний и общего стола офицеров». Однако для Российского Императорского флота такое объяснение было бы не совсем точным. Вот что гласит статья 1113 Морского устава 1899 г.:

«Кают–компания есть место соединения офицеров в свободное от служебных занятий время. Все находящиеся в оной обязаны соблюдать приличие и порядок, достойные благородного общества офицеров».

Исторически сложилось, что кают–компания на корабле представляла собой нечто среднее между береговым Морским собранием (не совсем точный аналог современных Домов офицеров) и военного совета. Все трения, существовавшие между офицерами во время службы либо на берегу, забывались при пересечении кают–компанейского порога. Именно в кают–компании принималось решение о сопротивлении превосходящим силам турок офицерами брига «Меркурий» в мае 1829 г.

Как и на корабле в целом, в кают–компании существовала своя жесткая иерархическая система, нарушать которую не только было не принято, но даже невозможно — речь шла о традициях, отработанных веками. В данном случае мы можем говорить о некоем аналоге судового «парламента», который хотя и не был законодательным органом, но его консолидированное мнение было очень веским и играло всегда большую роль.

Главой кают–компании был старший офицер. Он улаживал конфликты между членами сообщества, а также председательствовал во всех случаях, когда требовалось коллегиальное решение. Добавим также, что старший офицер имел при голосовании два голоса, а не один, как все остальные. Поэтому, если голоса делились поровну, то мнение старшего офицера всегда было решающим.

С введением после Русско–японской войны на кораблях 1–го ранга должности помощника старшего офицера появился помощник и у председателя кают–компании. Впрочем, реальная власть все равно осталась у «старшого».

В кают–компании существовали свои неписаные законы. Например, здесь разрешалось курить без санкции командира корабля, что было обязательно, например, на палубе (запрет на курение — постоянный либо временный — мог, правда, ввести и старший офицер). Кстати, за ношение в кают–компании головного убора можно было легко «схлопотать» замечание в приказе — так, поручик Корпуса инженер–механиков флота Вильгельм Дмитриевич Брод был в 1908 г. наказан за то, что появился в фуражке.

Категорически запрещалось обсуждать российские политические проблемы (включая критику Российского Императорского дома), а также вопросы религии и личных взаимоотношений. Старший офицер внимательно следил за всеми дискуссиями, а в случае необходимости предлагал перевести разговор на какую–либо нейтральную тему — например, гидрографические исследования Северо–западного прохода, либо выпекание бубликов и пряников. Ослушаться слова председателя было никак нельзя.

В качестве развлечения в кают–компании допускались кости и некоторые другие игры (например — в триктрак), главное — чтобы не на деньги.

Не было принято и опаздывать к приему пищи — задержавшегося офицера за неуважение к сообществу старший офицер легко мог отправить восвояси. Вернуться наказанный мог только после окончания трапезы, причем откушивать ему пришлось бы в полном одиночестве. Исключение составляли случаи, когда опоздавший офицер руководил той или иной срочной работой по кораблю либо выполнял приказание командира или флагмана.

Если же на корабль приглашали гостей, то приглашение никогда не делалось от имени только командира. Напротив, в качестве «имени отправителя» использовалась формула «командир и кают–компания», либо «кают–компания». Если гость являлся исключительно гостем командира, то он не мог пересечь порога кают–компании (технически это было несложно, так как командирское помещение всегда имело отдельный вход).

Гостем кают–компании мог стать далеко не каждый посторонний человек. Например, категорически закрыт был доступ жандармским офицерам (кстати, детей жандармов не зачисляли в Гвардейский экипаж). С другой стороны, неприглашение любого другого офицера или инженера хотя бы на чашку чая было большой редкостью.

Если офицер приходил в кают–компанию, а в ней уже находился старший офицер, у того следовало обязательно спросить разрешения войти.

И еще одна, очень важная деталь. Все члены кают–компании, вне зависимости от воинского звания, обращались друг к другу по имени и отчеству. Чины и титулы оставались на палубе либо для официальных обращений по службе. Гордостью любой кают–компании был отказ от использования чинов и титулов даже в служебной обстановке. И кораблей, где это правило работало, было немало. Главным образом, речь шла об относительно небольших судах 2–го ранга, а также боевых кораблях, спаянных длительными походами и боями.

Порядок в кают–компании поддерживали специально подобранные вестовые («чистяки» на корабельном жаргоне). Они выполняли обязанности официантов, мыли посуду и поддерживали в помещении чистоту. Кают–компанейскими вестовыми обычно назначали наиболее чистоплотных (отсюда, видимо, и «чистяки»), честных и услужливых матросов. Чистяки обычно занимались только обслуживанием кают–компании, однако на небольших кораблях, где каждый человек был на счету, их прикомандировывали и к офицерам.

Вспоминает Гаральд Карлович Граф:

«Для содержания каюты в чистоте, а также для мелких услуг на несколько офицеров назначался один вестовой. Выбирали их обычно из молодых матросов неспециалистов. Так как каждый офицер платил им небольшое жалованье, то такое назначение считалось выгодным, но в то же время беспокойным и ответственным. Какой–нибудь деревенский парень, который никогда не бывал в барском доме и не знал, как это там все делается у господ, вдруг оказывался вестовым. Хотя его обязанности были и не слишком сложными, но все же он должен был уметь прибраться в каюте, «вооружить» китель, сюртук или мундир, почистить сапоги и т. д. Кроме того, вестовые прибирались в кают–компании, накрывали и убирали со стола и подавали за обедом и ужином. Их первоначально страшно стесняло, что им все время приходится быть среди офицеров, их начальства. В начале карьеры молодого вестового неизбежно выходило много недоразумений, часто очень забавных. Старые вестовые научат новичка, как и что делается, а он перепутает и наделает глупостей, а барин «серчает». Да и как тут не сердиться, если на кителе не окажется погон или на сюртуке вместо эполет — погоны, а обнаружится это в последний момент, когда надо быть готовым. Много оплошностей выходило с отдачей белья прачкам и при подаче к столу: белье оказывалось перепутанным; при подаче кушаний блюда слишком наклонялись, так что соус проливался, а при подаче стаканов, из предосторожности, чтобы не разбить, влезали в них грязные пальцы.

Помню одного очень славного, но бестолкового вестового Иванова. Попросишь его: «Иванов, принеси чаю» — тащит стакан без блюдечка. Не постучав, влезает в каюту. Окликнешь его: «Чего тебе?» — «Да так что, ваш…бродие, хотел посмотреть, спите ли вы». А то влетает в каюту и докладывает:

«Ваш… бродие, вас вахтенный требуют». — «Как так меня требует вахтенный?» — оказывается, командир прислал вахтенного и требует к себе. Скажешь: «Иванов, разбуди в таком–то часу». — «Слушаюсь, ваш…бродие» — будит на час раньше. «Так что запамятовал, ваш…бродие» Но зато будит так энергично, что того и гляди с койки стащит.

Но такие неудачные вестовые были скорее исключением. Большинство из них быстро осваивались и проявляли такое исключительное умение и заботливость в обслуживании «своего барина», что этим его избаловывали. Все имущество барина живо оказывалось в полном и бесконтрольном ведении вестового, и тот даже часто распоряжался и его деньгами. Говоря со своим офицером, они всегда обращались во множественном числе, т. е. всецело присоединяли себя к «барину»: «у нас нет больше папирос», «нам надо отдать белье прачкам» и т. д. Сам «барин», в конце концов, не знал, где и что у него находится и сколько чего имеется, и без своего верного «личарды» решительно ничего не мог найти. Поэтому попадал в затруднительное положение, если тот в нужный момент находился на берегу «у прачек», обычно служило предлогом для вестовых съехать на берег в будний день.

Правда, среди них были и ловкие парни, которые, заботясь о «барине», не забывали и себя: курили его папиросы, обсчитывали на сдачах, носили его нижнее белье, когда считали, что выкинутое в грязное достаточно для носки им. Кроме того, обязательно располагались со своим имуществом в одном из шкапчиков каюты».

Помимо общих традиций, на каждом корабле могли быть и свои, собственные. Так, Сергей Колбасьев, описывая быт эскадренного миноносца «Джигит» [230], упоминает, что у офицеров этого судна была очень интересная привычка — «при совместных выходах точно следовать форме одежды командира во всех ее мельчайших подробностях».

Итак, кают–компания жила по правилам, которые в наши дни получили бы, наверное, название «кодекс корпоративного поведения». Ведь морское офицерство было самой настоящей корпорацией, ревниво хранившей традиции с Петровских времен, когда часть еще более древних обычаев «перекочевала» из иностранных флотов.

Если командира корабля можно было сравнить с конституционным монархом либо президентом, то старший офицер в кают–компании, как мы помним, являлся председателем парламента. Именно он председательствовал в корабельном Морском собрании и выступал от его имени.

Членами кают–компании были все офицеры, чиновники, а также морские врачи и священник, который в чине армейского капитана приравнивался к офицерам. В кают–компании забывались все деления на «белую» и «черную» кость, забывались даже «подколки» в отношении чиновников.

Командир в число членов сообщества не входил, и причина этого была очень простая. Как мы уже заметили, кают–компания была автономным институтом, причем в корабельной «общественной» жизни командиру не подчинялась — кают–компания и командирский салон в своих интересах вообще пересекались нечасто.

Во времена парусного флота в кругосветные плавания могли назначить несколько гардемаринов и штурманских кондукторов (старших кадет Штурманского училища в Кронштадте), поэтому им часто могли предложить столоваться в кают–компании. Но чаще всего они обитали в большой «гардемаринской» либо «кондукторской» каюте, где занимались и питались. Пища обычно была кают–компанейская, а обслуживалась гардемаринская каюта кают–компанейскими же вестовыми.

На уже знакомом нам корвете «Коршун» в гардемаринской каюте обитало восемь старших воспитанников кадетского корпуса — кадет Ашанин был назначен на корабль незадолго до выхода «в дальнюю», поэтому его пришлось поселить вместе со священником. Что же касается двух штурманских кондукторов, то они, судя по всему, жили в каюте, сходной с той, где жил их коллега из Морского корпуса вместе со священником.

В исключительных случаях кают–компания на своем заседании могла потребовать списания с корабля того или иного офицера за действия, позорящие русский военно–морской мундир.

Вот пример мичмана Федора Александровича Бухе, оказавшегося «не ко двору» в кают–компании эскадренного броненосца «Севастополь», отличившегося при защите Порт–Артура.

Бухе был произведен в мичмана в 1901 г. и до назначения в 1903 г. вахтенным офицером «Севастополя» успел послужить на балтийских транспортах «Секстан» и «Артельщик». На броненосце он дошел до должности младшего артиллерийского офицера, но тут началась Русско–японская война, поставившая на его карьере жирный крест.

Вот, что писал о Бухе его начальник, командир эскадренного броненосца «Севастополь» капитан 1–го ранга Николай Оттович фон Эссен:

«…Я им был очень недоволен, как весьма недобросовестным исполнителем и вообще бесполезным офицером на корабле. После боя 28 июля [231], когда потребовался судовой десант для отражения штурма [232], Бухе был послан полуротным командиром, но, находясь на позициях, в трудную минуту покинул полуроту и ушел в госпиталь, хотя и не был ранен. После этого случая кают–компания броненосца «Севастополь» не захотела иметь мичмана Бухе в своем составе, и более он на «Севастополь» не возвращался».

А вот отзыв другого офицера, участника обороны Порт–Артура — Михаила Владимировича Бубнова: «трусливый и вполне бездарный к морской службе офицер». Добавим: в 1906 г. Бухе был отправлен в отставку по требованию его бывших начальников по Порт–Артуру. Впрочем, в следующий чин лейтенанта его все–таки произвели.

Как мы помним, по старой традиции Русского флота члены кают–компании обращались друг к другу по имени–отчеству. Более того, предложение так себя титуловать мог сделать даже адмирал. Естественно, такое обращение практиковалось только во внеслужебное время, хотя случались и исключения из правил. Обращение же друг к другу по званию считалось солдафонством, присущим исключительно сухопутным войскам.

Вот как описывает разговор на этот счет между контр–адмиралом Иваном Андреевичем Кореневым [233] и гардемарином Владимиром Ашаниным писатель Константин Михайлович Станюкович:

«Адмирал слушал внимательно, но черед пять минут нетерпеливо заерзал плечами и проговорил:

— А знаете ли, что я вам скажу, любезный друг.

— Что, ваше превосходительство?

— Да называйте меня попросту по имени и отчеству, а то вы все: ваше превосходительство.

Слышите?

— Слушаю-с».

Как мы уже говорили выше, по традиции командир корабля не был членом кают–компании и мог попасть в ее стены только по приглашению старшего офицера, который выступал от имени всех членов сообщества. Если таких приглашений не было, либо они случались крайне редко, начальник отряда судов мог поднять вопрос об «отрешении» командира от должности из–за отсутствия должного контакта с подчиненными. По традиции командира всегда приглашали на воскресный обед.

По своей воле командир перешагивал комингс [234] кают–компании лишь в исключительных случаях — например, для проведения военного совета, который проводился исключительно в этом помещении. Был и другой вариант — для сообщения офицерам некоей важной новости — например, о рождении наследника престола либо объявления приказа о долгожданном возвращении из дальнего плавания на далекую Родину.

В чем же причина того, что главное лицо корабля исторически не входило в состав кают–компании?

Ответ довольно прост.

Кают–компания представляла собой замкнутую корпорацию в рамках корабля, куда допуск «чужим» был практически закрыт. Офицеры имели полное право критиковать командира (в границах, разрешенных уставом и старшим офицером), и никто не мог в этих пределах ограничивать это право.

Что же касается командира, то он в понимании этой корпорации офицером не был. Он был командиром, и этим было сказано все.

Добавим, что командир корабля не был даже «первым среди равных» — такими правами обладал все тот же старший офицер корабля. Но если сам старший офицер превращался в командира, то он и сам автоматически лишался права по своей воле появляться в кают–компании. Традиции Российского Императорского флота были незыблемыми.

Более сложным было положение в кают–компании адмирала и его штаба. С одной стороны, флагман был гостем на борту и имел полное право на почетное место в кают–компании. С другой стороны — он был обладателем собственного салона, и, следовательно, в состав кают–компании входить не мог и влияния на ее деятельность оказывать никакого права не имел. Поэтому в случае пребывания флагмана на корабле его взаимоотношения с кают–компанией обычно строились по типу командирских — приглашения на совместные обеды с офицерами, а в ответ приглашения на трапезу в адмиральский салон. Исключение было одно — наряду с «обычными» офицерами адмирал мог пригласить и очень часто приглашал командира корабля.

Как же выглядела кают–компания на различных кораблях? Для начала снова посетим корвет «Коршун»:

«Володя спустился в кают–компанию и подошел к старшему офицеру, который сидел на почетном месте, на диване, на конце большого стола, по бокам которого на привинченных скамейках сидели все офицеры корвета. По обеим сторонам кают–компании были каюты старшего офицера, доктора, старшего штурмана и пяти вахтенных начальников. У стены, против стола, стояло пианино. Висячая большая лампа светила ярким веселым светом».

На парусниках большего размера отличий в обстановке «офицерского собрания» практически не было. Вот, например, описание Гончаровым кают–компании фрегата «Паллада»:

«Он [235] привел меня в кают–компанию, просторную комнату внизу, на кубрике, без окон, но с люком наверху, чрез который падает обильный свет. Кругом помещались маленькие каюты офицеров, а посредине насквозь проходила бизань–мачта, замаскированная круглым диваном. В кают–компании стоял длинный стол, какие бывают в классах, со скамьями. На нем офицеры обедают и занимаются. Была еще кушетка, и больше ничего. Как ни массивен этот стол, но при сильной качке и его бросало из стороны в сторону, и чуть было однажды не задавило нашего миньятюрного, доброго, услужливого распорядителя офицерского стола П. А. Тихменева [236]».

Впрочем, первое время кают–компания показалась Гончарову не слишком уютной из–за ее соседа снизу — крюйт–камеры, где хранился артиллерийский и ружейный порох. Что же представляло собой это страшное место?

Прежде всего, его строго изолировали от других кают из–за повышенной пожаро–и взрывоопасности. Помещение было отделено от других частей корабля более чем пятидюймовым (130 мм) каркасом, который был обшит с двух сторон «в паз» 30–миллиметровыми досками. Затем наружные доски как следует промачивали насыщенным раствором квасцов и покрывали листами жести. Стыки тщательно пропаивались.

Внутри крюйт–камера обшивалась свинцовыми листами толщиной 1,6 мм; стыки также запаивались. Пол защищался жестью и свинцовыми листами. Поверх свинца шел толстый слой плотного войлока.

С остальными помещениями корабля пороховой погреб соединялся тамбуром и двумя дверьми, с грубошерстной шторой, которая препятствовала проникновению воздуха. Фонарь со свечкой внутри располагался вне камеры, причем стекло в фонаре было двойное. Имелась также система затопления на случай пожара.

Кают–компания эскадренного броненосца «Орел» состояла из четырех помещений.

Главной была, скажем так, «столовая зала», значительную часть которой занимал длинный обеденный стол, рассчитанный на 32 человека. 32–м был командир корабля, который занимал место напротив старшего офицера, сидевшего во главе стола. Чаще всего это место было не занято, ибо командир появлялся в кают–компании только по приглашению офицеров. Кроме командира, почетное место могло быть предложено и кому–либо из гостей судна, а также адмиралу, в том случае, если его приглашали посетить кают–компанию.

Часть стола, расположенная по левую руку от старшего офицера, называлась «кормой» и была наиболее почетной. Здесь были места старших специалистов корабля (старшего минного офицера, старшего артиллерийского офицера, старшего штурманского офицера, старшего судового механика), ревизора, а также других лейтенантов и старшего судового врача.

Справа сидели мичмана, священник, содержатели, а также офицеры военного времени — прапорщики по морской части и прапорщики по механической части. Эта часть именовалась «баком»[237].

В чем же причины таких названий для частей кают–компанейского стола? Здесь снова нужно вспомнить традицию, в соответствии с которой в корме исторически находились офицерские каюты, а в носовой части корабля — на баке — жили матросы и унтер–офицеры. Таким образом, рассадка за столом, по сути, копировала корабельную иерархию, но уже в масштабах кают–компании.

Добавим также, что никому другому и ни при каких обстоятельствах нельзя было занимать места старшего офицера, старшего механика и старшего штурманского офицера. Другие места были закреплены за каждым из офицеров корабля, но могли предоставляться и гостям при отсутствии хозяина.

Кроме стола и стульев, в «обеденном зале» располагалось шесть кресел, два дивана, книжный шкаф и неизменное пианино.

За поперечной переборкой находилось разделенное продольным траверзом почти пополам еще одно помещение, предназначенное для отдыха офицеров. Здесь стояли два журнальных стола и еще несколько кресел. Интерьер этого отсека дополняли две пары 75–миллиметровых «противоминных»[238] орудий, стоявших побортно.

Обстановке кают–компаний кораблей 1–го ранга уделялось большое внимание. Так, для набивки мягкой мебели использовался конский волос. На стенах висели картины и гравюры; пол мог быть покрыт не «клеенкой» (линолеумом), а паркетом. Иллюминаторы драпировались тяжелыми бархатными портьерами.

Кают–компания кораблей поменьше имела более спартанскую обстановку. Например, плавучее Морское собрание минных крейсеров (эскадренных миноносцев) типа «Финн» располагало диваном, столом из полированного дерева, двумя буфетами, стульями, зеркалами и часами. Подволоки были зашиты линолеумом, поверх которого наносились цинковые белила.

Теперь перейдем к «пище духовной».

На рубеже XIX и XX вв., когда фонографы и граммофоны были еще достаточно редким явлением, для любителей музыки оставалась только одна отдушина — кают–компанейское фортепьяно. Если же по какой–то причине играть было нельзя, срочно искали выход из создавшегося положения. Рассказывает судовой врач бронепалубного крейсера «Аврора» Владимир Кравченко:

«Несколько слов по поводу нашего кают–компанейского музыкального инструмента. Перенесение его в новое помещение — в командирскую столовую, после того как прежнюю кают–компанию пришлось завалить углем, доставило много трудов и смеха. (Это происходило еще до моего прибытия на переходе из Габона в Грейт—Фиш-Бей.) Вначале, когда наваливали уголь, пришли к заключению, что пианино по его величине невозможно пронести сквозь извилистый и узкий коридор, соединяющий прежнюю кают–компанию с новой. Поэтому решено было оставить его на старом месте и закутать брезентами ввиду соседства угля. Но через сутки наши музыканты соскучились без него, открыли брезенты и нашли, что пианино уже пострадало: звук, дескать, стал глуше. Тогда двое энергичных мичманов решили его разобрать и в таком виде перенести. Над ними трунили, смеялись, однако разборка шла с такой спешностью, что около них скоро образовались целые горы разных винтов, палочек, кусков дерева и т. п. В конце концов две выдающиеся части, на которых помещается клавиатура, не поддались разбору, оказались великолепно приклеенными. Этот эпизод привел всех в уныние, и было решено разобрать косяки дверей железной переборки. Долго стучали, ломали; наконец, с великим трудом удалось втащить пианино в узкий кривой коридор, где снова надо было устранить массу препятствий. К 11 часам вечера пианино допутешествовало до входных дверей новой кают–компании, которые также оказались узкими и были облицованы железом, так что всякое расширение оказалось невозможным. Обливавшиеся потом инициаторы переноса злились, противники злорадствовали и хохотали до упаду; советы и остроты сыпались со всех сторон, обстоятельства становились критическими, и из трагикомедии легко могла бы выйти трагедия. Все уже отступились, когда явился старший офицер и решил, что кусок пианино надо отнять. Посыпались насмешки: как это — пилить пианино. Но, действительно, это был единственный исход. И вот появился судовой плотник с пилой и начал пилить пианино. Думаю, что звуков пиления пианино никто еще никогда не слыхивал, а потому в одной группе офицеров раздался гомерический хохот, а в другой — плохо скрываемая злоба и досада. Когда был отпилен порядочный кусок, остатки пианино внесли на место, и стараниями тех же двух инициаторов оно снова было собрано к двум часам ночи. Плотник искусно приделал отпиленную часть, и офицеры стали снова извлекать увеселяющие звуки».

Добавим в этой связи, что в кают–компании «Авроры» и в наши дни стоит пианино. Но это не тот самый знаменитый инструмент, что пилил корабельный плотник под руководством офицеров крейсера. Сейчас посетители корабля–музея могут наблюдать фортепьяно с императорской яхты «Полярная Звезда». Что же касается реликвии, прошедшей Цусиму, то о ее судьбе автору, увы, ничего не известно.

С Петровских времен было заведено, что сервировка кают–компанейского стола должна находиться на должном уровне. Для парадных случаев существовали серебряные приборы и хрусталь; даже в дальнем плавании были обязательны салфетки и другие аксессуары, положенные в приличном обществе. Например, указ Петра Великого от 1720 г. требовал иметь на кораблях два вида бокалов — зеленого стекла и прозрачного стекла. Из первых надлежало пить белое вино, а из вторых — красное.

Ревнители морских традиций в точности соблюдали петровское указание. Так, один из товарищей гардемарина Ашанина, приглашенного на завтрак к адмиралу, рекомендует ему наливать белое вино в зеленую рюмку, а красное — в маленький стакан. В противном случае флагман мог «взъерепениться».

Отметим, что сервировка для кают–компанейских столов отпускалась всегда «из казны». Поэтому на упомянутые выше серебряные приборы, а также посуду часто наносили монограмму корабля.

По–особому происходили трапезы в шторм.

На обеденном столе жестко закреплялась специальная бечевочная сетка (ее еще называли «скрипкой») или решетка, в ячейки которой ставились тарелки и клались приборы. Бутылки, графины и стаканы клались в решетку плашмя. Как писал современник, «вестовые [239] выписывали вензеля и делали необыкновенные акробатические движения, чтобы донести блюда по назначению и не разметать яства по полу. Приходилось выбирать моменты и обедающим, умело ими пользоваться, чтобы благополучно донести вилку до рта, не разлить вина или не обжечься горячим чаем, который подавался в стаканах, завернутых в салфетку».

Использовался и другой вариант. На сохранившихся до сей поры старых парусниках (например, на сильно выгоревшем в 2007 г. британском «чайном» клипере «Катти Сарк») можно было видеть крайне любопытный подвесной стол, как раз и использовавшийся в шторм.

К подволоку крепился специальный крюк, к которому на длинной медной штанге приделывалась круглая толстая деревянная столешница диаметром около метра. В ней были проделаны различной глубины «лунки» разного радиуса, в которые было положено вставлять стаканы и плошки с едой.

Таким образом, при сильной качке стол мог принять положение, параллельное палубе клипера.

Впрочем, ни «скрипка», ни другие приспособления от боя посуды не всегда спасали. Как рассказывает один из мемуаристов, в дальних походах зачастую чай приходилось из–за отсутствия стаканов пить из «пустых горчичниц».

За офицерский стол отвечал особый человек — «содержатель кают–компании». Его бюджет формировался из «столовых денег», которые полагались офицерам [240]. Он закупал продукты, которые позже передавались офицерскому коку, и следил за разнообразием меню.

По уставу содержателя кают–компании офицеры должны были переизбирать каждые три месяца, однако на практике бывали и «вечные содержатели», которые исполняли свои обязанности на протяжении всего срока службы на том или ином корабле. Теоретически содержателя можно было заменить и «вольным» буфетчиком, однако шли они во флот крайне неохотно, поскольку «кочевая» морская жизнь нравилась не всем. Кроме того, буфетчику нужно было платить жалованье, что увеличивало расходы офицеров.

Если несколько кораблей находились в ремонте либо одновременно оказывались в порту на какое–то относительно длительное время, то очень часто обязанности «кормильца» возлагались на одного из содержателей. Вот что пишет в своем дневнике знакомый нам Георгий Карлович Старк, уже произведенный в старшие лейтенанты и недавно принявший командование эскадренным миноносцем «Сильный» (май 1912 г., корабль находится в ремонте в Кронштадте):

«Столуемся все вместе на барже, около которой мы стоим. Кормит нас механик «Деятельного», отличный хозяин. Во внутреннем плавании я меньше 35 рублей в месяц не платил, а тут платим не более 25 рублей и едим безукоризненно, но он строго требует, чтобы в случае отсутствия ему давали бы знать. Нас столуется 18 человек, а вечером часто бывает, что остается трое, на этом он строит свой расчет».

Услугами содержателя кают–компании мог пользоваться и командир корабля. Правда, в этом случае он вносил полуторную плату — как мы помним, он питался у себя в каюте, т. е. отдельно.

Но очень часто бывало, наоборот — содержатель кают–компании оказывался совершенно неспособен обеспечить своих сослуживцев «вкусной и здоровой пищей», в результате чего смещался со своего поста. И это неудивительно — нив Морском корпусе, ни в Морском инженерном училище «содержателей» никто специально не готовил. А хозяйственные люди всегда были большой редкостью и большой ценностью. Рассказывает судовой врач бронепалубного крейсера 2–го ранга «Изумруд» Владимир Кравченко:

«У нас произошла смена министерства. Консервы, танжерские [241] фрукты по недосмотру загнили в провизионном погребе и отравили воздух в каютах. Мы и так ели невозможно, а теперь в заключение уже и перерасход появился. Пришлось выбирать нового заведующего кают–компанейским столом, более опытного».

Некоторые содержатели один–два раза за кампанию устраивали для соплавателей пирушки, в ходе которых их таланты раскрывались особенно многогранно. Ознакомимся, к примеру, с меню такого застолья, имевшего место быть на винтовом транспорте «Артельщик» летом 1904 г. Стол просто ломился от яств.

Холодные закуски были представлены селедкой, балыком, икрой, миногами, солеными огурцами; горячие — биточками в сметане, сосисками в томате, гречневой кашей с луком и яйцами. Затем подали кулебяку с визигой [242] и свежей рыбой, бульон и жареную дикую козу. В качестве десерта присутствовали трубочки со сливками из либавской [243] кондитерской Боница. Не были забыты и крепкие напитки — господа офицеры вкушали простую водку, рябиновку и зубровку, мадеру и херec. К кофе появился коньяк и виски.

Обитателями кают–компаний часто бывали и животные. Иногда это приводило к курьезам. Рассказывает Гаральд Карлович Граф:

«Членом кают–компании [244] числился также и серый попугай с красной головкой, который знал немало слов и даже произносил короткие фразы. Особенно отчетливо он говорил много раз повторяемые фразы вроде: «вестовой, чаю», «позвать вахтенного», «вестовые, подавать» и т. п. Благодаря этому даже получались смешные недоразумения: то вестовой без надобности приносил чай, то преждевременно начинали подавать еду. Старший офицер, когда раздражался на своего вестового, то ругал его дураком, а звали его Степаном. Попка отчего–то это особенно подхватил и часто, сидя на своей жердочке, непрерывно повторял: «Степан — дурак, Степан — дурак». Это привело в будущем к очень неприятному инциденту. Когда морской министр вице–адмирал Степан Аркадьевич Воеводский делал смотр крейсеру и, проходя через помещение кают–компании, остановился перед жердочкой попугая, то тот стал настойчиво повторять: «Степан — дурак, Степан — дурак». Все от неожиданности не знали, что делать, а попугай все повторяет свое: «Степан — дурак». К счастью, министр сделал вид, что он не разбирает, что тот говорит, и поторопился отойти от попугая. Но неизвестно, как он к этому отнесся. Не подумал ли он, что это злая шутка, тем более командир и старший офицер очень расхваливали попугая».

Сноски:

231 Бой в Желтом море между русской и японской эскадрами.

232 Имеется в виду штурм Порт–Артура.

233 Под этим именем в повести «Вокруг света на «Коршуне»» выведен будущий адмирал Андрей Александрович Попов.

234 Высокий порог на корабле.

235 Мичман Алексей Стратонович Болтин.

236 Лейтенант Петр Александрович Тихменев.

237 Носовая часть корабля от носовой оконечности до фок–мачты (первая мачта корабля).

238 Т. е. предназначенных для борьбы с миноносцами противника.

239 Вестовой — матрос, назначенный для поручений при кают–компании либо при офицере.

240 Подробнее о столовых деньгах можно прочесть в Главе шестой.

241 Танжер — город–порт в современном Северном Марокко.

242 Струна спинного хребта осетровых рыб.

243 Либава — ныне Лиепая (Латвия).

244 Крейсер «Аврора».

dzen.ru

Кают-компании императорского и советского времен хорошо описал в своей книге «Флот государства Российского. Откуда и что на флоте пошло» известный адмирал подводник и историк флота Виктор Андреевич Дыгало

sdelanounas.ru

О кают-компании «Кают-компания просит …»

Еще в начале XVIII в. на кораблях британского флота в кормовой их части, над ахтерлюком, где всегда хранились запасы провизии и вина, находилось большое помещение, в которое выходили двери офицерских кают. Оно называлось «ворд роб», что в переводе с английского означает «платяной шкаф») В вордроб складывали ценные трофеи, захваченные на судах-призах. Когда трофеи отсутствовали, помещение служило офицерскому составу столовой. В конце XVIII в. массовый захват призовых судов прекратился, и это помещение, переименованное в «вордрум» («кают-компанию»), стало местом общего столования офицеров. Под таким названием оно осталось во флоте и сегодня. Один из законодателей корабельных порядков британского флота, первый лорд адмиралтейства Джервис Джон объявил кают-компании не просто помещениями столовых местом собрания офицеров.

На кораблях нашего военного флота кают-компания с общим столом появилась в середине XVIII столетия. До этого ел офицеров, по большей части из числа собственных крепостных как умели, готовили пищу своему барину, толкаясь и переругиваясь в тесном судовом камбузе, жалуясь друг на друга и ссоря своих господ. Кроме того, у офицеров побогаче и пища была получше, а это невольно раздражало менее состоятельных. Чтобы положить конец подобным отрицательным явлениям, и было поведено учредить на кораблях кают-компании.

К сожалению, мы очень мало знаем о полной опасностей службе и быте наших моряков в эпоху парусного флота. Наиболее ярко этот исторический период осветили русские писатели К.М. Станюкович, автор «Морских рассказов» и повести «Вокруг света на «Коршуне», и И.А. Гончаров, создавший цикл путевых очерков «Фрегат «Паллада». На этом фрегате была кают-компания, расположенная, как и велел старый морской обычай, в корме корабля.

В эпоху парусно-парового флота на судах всех типов — фрегатах, корветах, клиперах, а позже и на крейсерах — эти помещения, по существу, были однообразны и мало чем отличались от кают-компании парусника, на котором путешествовал И.А. Гончаров.

С появлением во второй половине XIX в. броненосных кораблей и возникшей при этом необходимостью с особой рациональностью сберегать каждый метр полезной площади, помещения кают-компаний во многом потеряли свой традиционный нарядный вид, а кое-где сменили и месторасположение — в первую очередь на легких крейсерах и эскадренных миноносцах.

В истории отечественного флота кают-компанией называлось также и сообщество офицеров-моряков одного корабля, которых сплачивали общие интересы, морские обычаи и традиции. Кают-компания, по сути, была коллективом единомышленников, посвятивших себя общей цели-защите Отечества. Этот взгляд на кают-компанию в какой-то мере отражен и в ныне действующем Корабельном уставе ВМФ, также рассматривающем ее как объединение офицеров, а не только как помещение для столовой. Кают-компания на корабле, указано в нашем уставе, “должна служить местом тесного общения офицеров и культурным центром, способствующим воспитанию офицеров, выработке единых взглядов на вопросы ведения морского боя, боевой подготовки и организации службы корабля”.

Великие русские флотоводцы адмиралы Ф.Ф. Ушаков, М.П. Лазарев, П.С. Нахимов, С.О. Макаров, размышляя о роли корабельной кают-компании, придерживались общего взгляда: сплоченность и единство кают-компании — это наглядное выражение дисциплины флота в целом, а традиции и обычаи — ее фундамент. Подобный дух и царил всегда в кают-компаниях наших боевых кораблей, где взаимоотношения строились на глубоком уважении младших к старшим, преклонении перед их опытом и боевым мастерством.

По установившемуся морскому обычаю, офицеры в кают-компаниях рассаживались за столом строго по старшинству. Во главе стола был старший офицер, по правую руку от него — следующий по рангу офицер, по левую — старший инженер-механик. Затем шли старшие специалисты и далее, также по старшинству в воинских званиях, младшие специалисты, вахтенные начальники, вахтенные офицеры и механики. Такое размещение создавало атмосферу уважительности и субординации, выделяло «старший» и «младший» (как тогда было принято говорить, «баковый») концы стола. Все это позволяло старшему офицеру чувствовать опору в застольных разговорах в лице старших специалистов. И ныне места в кают-компании столь же строго распределяет старший помощник командира.

Особой заботой старшего офицера, считавшегося, по флотским законам, хозяином корабельной кают-компании, было создание среди офицеров особого микроклимата, установление там, как когда-то говорили, «Esprit de Corps» (дух корпоративности). По мнению известных русских адмиралов, эта сплоченность во многом обеспечивала победу в любом бою, успешное решение самых трудных задач, поставленных перед кораблем.

Жизнь кают-компаний в эпоху парусного флота и вплоть до революции в основе своей покоилась на обычае видеть в начальнике начальника только на службе, а в кают-компании и вне службы он был только старшим товарищем. Старший офицер на палубе всегда «господин капитан 2-го ранга» или «господин старший лейтенант», внизу же – «Иван Иванович», «Иван Петрович», и считалось совершенно невозможным обращаться к нему иначе. Происходило это потому, что корабль для истинного моряка был домом, но домом, имеющим две половины, строго разграниченные морским обычаем, а именно палубу, где моряк всегда на службе, и кают-компанию, где он всегда дома. Это разграничение, присущее только флоту, обусловило и ряд неписаных правил жизни кают-компании. Так, например, считалось дурным тоном говорить за обеденным столом о службе, считалось бестактным делать выговоры и вообще все то, что не принято в хорошей семье. И только в случаях крайней необходимости старший офицер или даже старший в чине делал их в форме, диктовавшейся обстоятельствами. Чаще всего — традиционным способом, как, например: «А не поговорить ли нам лучше о пряниках» или «Заткните фонтан красноречия, мичман» и т.п., что обычно вызывало улыбки, и провинившийся без обид ставился на место. Очевидно, и в кают-компаниях современных кораблей нашего военно-морского флота должна быть создана атмосфера демократизма без плац-парадного обращения по воинскому званию или по должности и фамилии, должно возродиться уважительное обращение по имени и отчеству старших к вчерашним выпускникам и доверительное — молодых офицеров к своим наставникам. Это пробуждает обостренное чувство равной ответственности за корабль, за общее дело коллектива, понимание необходимости твоей службы для экипажа, стремление не уронить его честь. В этом корабельном центре общения каждый должен иметь право поговорить на любую тему, высказать свое мнение, услышать точку зрения командира, а командир в свою очередь сможет узнать, чем живут и что думают его подчиненные. Только в таких условиях на кораблях нашего флота будет витать дух товарищества, о котором неустанно заботились передовые адмиралы Российского флота как об основе победы в бою.

В современных условиях дух товарищества приобретает еще большее значение. И в формировании его главная роль отводится старшему помощнику командира корабля. Неспроста морской устав во все времена объявлял председателем кают-компании, ее хозяином старшего офицера. «Первенствующим лицом в кают-компании, -говорится в действующем ныне Корабельном уставе ВМФ, — является старший помощник командира корабля…» На должность старшего помощника командира корабля, его первого заместителя, хранителя и ревнителя морских традиций, должны назначаться офицеры с обязательным учетом черт характера и, если угодно, особой любви и преданности корабельной службе и флоту. Мудра старая морская поговорка: «Каков старший офицер, такова и кают-компания. Какова кают-компания, таков и корабль». Она не потеряла своего глубокого значения и сегодня. Ведь опытному глазу всегда видно, что боевые корабли независимо от их принадлежности к одному классу и типу все-таки в чем-то неодинаковы. Есть корабли поистине образцовые, есть просто нормальные, а случается, чего греха таить, повстречать и такие, на которых постоянно что-то не ладится, которые всегда числятся в отстающих. Чаще всего — поверьте моему немалому опыту — это корабли, на которых старшие помощники — случайные люди, попавшие на эту высокую должность по причине просчета старших начальников.

В былые времена командир экипажа рассылал приглашения посетить корабль, которые всегда начинались словами: «Кают-компания крейсера «Минин» просит…» или «Командир и кают-компания крейсера «Минин» просят…»

И сегодня, как в давние годы, командир корабля, приглашая гостей от имени всех офицеров корабля, повторяет: «Кают-компания крейсера… просит…».

in.pinterest.com

Это коротко что можно сказать о кают-компаниях офицеров корабля. На авианосцах, как правило имеются кают-компании летчиков и техников, у которых разные аттестаты питания. На большинстве кораблей ВМФ имеются кают-компании мичманов и сверхсрочников и видимо теперь контрактников. Эти кают-компании возглавляет старший или главный боцман корабля.

Личный состав корабле ранее питался и проводил свободное время в кубриках команды, где принимал пищу на так называемых баках, где проводились с матросами и старшинам различные виды занятий. Для этого нижние койки оформлялись как рундуки, где хранится аттестат матросов, где удобно сидеть, когда подняты верхние койки. Но на всех современных кораблях для личного состава имеются теперь специальные столовые личного состава, где личный состав питается и там же можно проводить различные виды занятий и собраний.