Полёт проходил штатно. ДМНМ[1] вела звездолёт намеченным курсом. Программа исследований содержала в себе наиболее важные вехи, на которые настраивалась вся система полёта.
Как обычно, выход на 250 капитан Куртѐко выполнил безупречно, а затем по алгоритму начал выход на свет. На этой скорости планировалось пройти не более суток, чтобы ещё раз опробовать на этом режиме работу энергетической установки. Всё шло по разработанному ранее сценарию. После длительных дебатов с «учёными-звездочётами», как их называл Андрей, выход в засвет наметили ровно на следующие сутки по патерианскому времени.
Затем, по алгоритму, в засвете «Venätór» должен пройти порог в 20% и выйти на уровень 30%, а затем 40%. Этого времени, по замыслу учёных, оптимально хватало, как наиболее короткого и безопасного, для перемещения звездолёта в созвездие Лебедя. Достигнув его, «Venätór» должен лечь в дрейф и начать изучение окружающего пространства с проверкой всех систем после такого рывка. В таком состоянии звездолёту предписывалось дрейфовать месяц. Затем, свернув пространство, «Venätór» должен войти в Солнечную систему и проверить полностью изученный алгоритм движения в различных режимах и уточнения параметров. В Солнечной системе звездолёту предписывалось находиться семь дней, и далее ему предписывалось покинуть Млечный путь. В процессе полёта звездолёту требовалось установить маяки на необитаемых планетах, с целью создания навигационной сети и дальнейшей координации движения последующих полётов.
После выполнения всех этих процедур направление движения звездолёта должен выбрать командир корабля совместно с капитаном. В промежуточной точке Земля происходит кратковременная высадка десанта с целью изучения временных параметров.
Ровно через сутки все члены экспедиции разместились по своим ИГК в ожидании выхода звездолёта в засвет. Управление кораблём шло полностью под контролем разума корабля, но аварийная система располагалась в ИГК капитана и командира и действовала только по правилу двух ключей с преобладанием прав по кодексу CCP[2] у командира. Все приборы фиксировали любые изменения параметров корпуса корабля, что отражалось на флэксах, встроенных в шлемы скафандров участников экспедиции, и также в ИГК руководителей групп экспедиции. Шлемы работали в схеме взаимодействия командир-капитан, управляемые функциями мозга каждого из них. Для безопасности экипажа каждый его член обязан находится в ИГК в скафандрах с дополнительным запасом engur, обеспечивающим гравитацию и энергетическое снабжение скафандра.
По привычной схеме звездолёт вошёл в засвет, энергоустановка работала в своём нормальном режиме. При достижении 20 процентов корпус звездолёта начал претерпевать незначительную деформацию, а охлаждение его не достигало критических значений. Этот факт вселил уверенность экспедиции в дальнейших успехах, но никто не знал каких. Звездолёт продолжил набирать скорость, достигнув значения 30%, деформация корпуса претерпела незначительные изменения, и они уже пошли по экспоненте вверх. Энергоустановка увеличила свою работу на три процента, что входило в нормальный режим её работы. Вот скорость достигла 40%. Деформация корпуса прекратила изменения и застыла в своём положении, как на 30%, температура корпуса осталась прежней, но расход энергии увеличился скачкообразно и продолжал нарастать. Андрей по УБК предложил снизить скорость и получил согласие капитана Куртѐко. Повернув два ключа, капитан взял управление на себя и начал снижать скорость. Установка сначала также снизила потребление мощности, но затем самопроизвольно начала набирать расход. Скорость при этом осталась на прежнем уровне — 33% выше скорости света. Капитан забеспокоился:
— Командир, видишь потребление энергии?
— Вижу. Но только не могу понять в чём дело. Как расход охладителя? – озадаченно поинтересовался Андрей.
— Расход тоже увеличился, — доложил капитан Куртѐко и приказал: — Механики, посмотрите, все ли системы охлаждения работают в норме. Нет ли утечки?
— Капитан, наблюдаем парение в блоке ZU-122. Похоже, что какой-то из блоков даёт утечку, – вскоре пришёл ответ от старшего группы механиков Őлофа.
— Какие меры надо принять для устранения неполадки? – тут же запросил капитан.
— Дистанционно сделать ничего нельзя. Утечку надо устранять на месте. Робот сейчас доставит запасной блок к месту, — уверенно доложил Őлоф.
— А ты уверен, что робот доберётся к этому месту? Мы не знаем, как ведут себя роботы в такой ситуации, и что с ними происходит, – засомневался капитан.
— Капитан, смотри на флэкс, скорость снижается, а потребление растёт! – переключил внимание капитана Андрей.
— Чёрт, что это может быть? – в сердцах вырвалось у капитана. — Это не охладитель, это надо срочно менять блок! – уже спокойнее сделал заключение Куртѐко.
Тут раздался тревожный голос Слована:
— Мы попали в чрезвычайную по своей плотности материю, похожей на D-брана[3]. Мы наткнулись при такой скорости на бран, не существовавший тогда, когда мы пролетали часть этого пространства на меньшей скорости. На большей скорости мы собрали квантовую пену впереди себя на такой скорости, что не можем преодолеть этот барьер, создав перед собой бран. Мы сейчас должны остановиться из-за высокой плотности брана, а потом из-за накопленной мощности возможно прорвём бран и неизвестно на какой скорости мы рванём впоследствии вперёд! – с дрожью в голосе объяснял доктор.
— Тем более, нам надо заменить испорченный блок! Капитан, принимай решение! — потребовал Őлоф.
Куртѐко уже взял в себя в руки и, чтобы успокоить остальных членов экипажа уже отчётливо командовал:
— Őлоф, загони робота в мóвенс[4], и как только скорость перейдёт в свет, тут же отправляй его в отсек для ремонта, после этого через мовенс двигайся туда сам, и как можно быстрее меняй блок и возвращайся в ИГК. Скафандр покидать запрещаю! – с твёрдостью в голосе отдал команду капитан.
— Есть капитан, понял тебя! – уже отчётливо, отреагировал на приказ капитана Őлоф.
Экспедиция, слушая обсуждение возникшей неисправности и работ по её устранению, напряглась, ожидая её окончания и продолжения движения звездолёта для прорыва брана.
— А если мы не сможем прорвать брана, то, что тогда? – вопрос Андрея поставил в тупик Слована. Но, помедлив и взвесив все варианты, тот честно ответил:
— Тогда установка войдёт в неуправляемый режим, и мы взорвёмся. Если мы не взорвёмся и в критическом состоянии прорвёмся через брана, то сможем попасть в балк[5], и нас выкинет из балка неизвестно где. Если установка превысит свои номинальные возможности, то наша скорость может превысить две или три скорости света, и что с нами станет, никому неизвестно, – спокойно комментировал ситуацию Заберó, как будто это его лично не касалось, а он читал пункты инструкции.
— Весёленькое дело, – усмехнулся Андрей, понимая всю сложность создавшейся ситуации.
Тем временем скорость звездолёта действительно резко упала, а мощность установки соответственно начала возрастать. Все принятые меры по ограничению мощности установки оказались напрасными. Оставалась одна надежда только на то, что сработает аварийный сброс энергии, и установка автоматически перейдёт в спящий режим, но и это вариант не устраивал экспедицию. В этом случае возможность перезапуска установки оставалась крайне мала, и тогда им предстояло бесконечно дрейфовать в космосе, не имея никакой возможности вернуться на Патрию.
Но Őлоф, получив приказ, не думал об этом, он выполнял поставленную задачу по замене блока, доставленного роботом через мóвенс к месту ремонта, когда скорость упала до скорости света.
Он делал свою обычную работу, хотя скафандр сковывал его привычные движения. Отбросив повреждённый блок, он начал уже монтаж нового. Оставалось только защёлкнуть три разъёма, но скорость в этот момент начала стремительно увеличиваться. Őлоф, напрягая все силы, защёлкнул последний разъём и еле выдавил из себя:
— Запускай…
После этих слов он упал на колени и, еле передвигаясь на четвереньках и, превозмогая себя, пополз к мóвенсу.
— Őлоф! Ответь! Я не могу запустить систему, ты не откинул флажок клапана, перекрывающий подачу охладителя! Őлоф, пожалуйста, если у тебя есть силы, вернись, откинь флажок! – умоляюще кричал капитан.
Őлоф остановил своё движение к мóвенсу, развернулся, затем лёг, для того чтобы перевести дыхание и направился назад. Двойным эхом с задержкой слов звучали слова Őлофа:
— Сейчас… передохну немного… голова кружится, тошнит, мышцы деревянные…
Его тяжёлое дыхание и данные, передаваемые на биофлэкс, показывали, насколько ему тяжело и что он находится на волосок от смерти.
В этот момент в его скафандре включилась аварийная подача гравитации. Казалось, что даже воздух внутри скафандра посвежел. На биофлэксе показатели заметно начали улучшаться, давление начало медленно снижаться, пульс от запредельного 160 пошёл на понижение, но остальные параметры ещё не вошли в норму. Őлоф, почувствовав себя лучше, встал на четвереньки и из последних сил подполз к злополучному клапану. Медленно приподнялся, цепляясь за стенку системы охлаждения, как альпинист при восхождении на вершину Iši[6], самой высокой горы на Патере, медленно разблокировал крышку клапана и откинул злополучный флажок. Затем, тяжело дыша, сел на пол и, передохнув, спросил:
— Ну как, капитан? Система в норме? – при этом его язык еле ворочался, как будто он во рту ворочал тяжелейшие жернова.
— Őлоф! Порядок! Ты герой! Только благодаря тебе экспедиция будет жить и работать! – С восхищением прокричал капитан. Невольные слёзы текли по его смуглым от загара щекам.
Сил отвечать у Őлофа больше не оставалось, и он тем же путём пополз к мóвенсу, невероятными усилиями втащив своё тело в него.
Часть раздвоившейся системы перемещения осталась на месте, а часть перекинула Őлофа к ИГК. Őлоф вывалился из мовенса, подполз к кабине и откинул в неё крышку. Сил у него хватило только на то, чтобы вползти во внутрь, а крышка тут же автоматически захлопнулась. Тут же включилась система восстановления, но Őлоф продолжал лежать, не двигаясь, впав в бессознательное состояние. Биофлэкс показал его коэффициент жизнеспособности близкий к нулю.
Пока длилась вся эта эпопея с запуском системы охлаждения, корабль ещё стремительнее начал набирать скорость. Движение пришло в неуправляемый режим. Скорость уже давно зашла за 70% засвета, но при этом мощность энергоустановки показала тенденцию к снижению, что породило надежду на возможность вырваться из цепких квантовых сил, где балк искривил пространство и передав энергию брана, создал чрезвычайно плотный многомерный сгусток пространства.
Из-за этой многомерности энергетическая установка вывезла экспедицию в неизвестную часть Вселенной, где они сейчас кувыркались, пытаясь стабилизировать полёт.
Капитан продолжал попытки отрегулировать мощность, путём снижения скорости. Опасность могла возникнуть в любой момент, попади звездолёт в войд, с наименьшей плотностью материи. Тогда их скорость могла мгновенно ещё вырасти в разы и экспедицию вообще могло бы занести к границам Вселенной, где время могло бы остановиться. Но всё это могло произойти при одном условии – выдержит ли корпус. Но в данной сложнейшей ситуации корпус проявил себя с наилучшей стороны, не дав ни единой трещины и ни деформировавшись, несмотря на температуру ниже абсолютного нуля по Кельвину в два раза.
В ИГК Őлофа шла борьба за его жизнь. Система жизнеобеспечения не могла переместить его тело в медицинский отсек, но обеспечила перемещение его в кресло. Подсоединив скафандр Őлофа к жидкости сна, система ввела его в состояние гиперсна, при этом заполнив скафандр, тем самым обеспечив ещё один уровень безопасности жизни Őлофа.
Попытки снизить скорость имели успех, энергетическая установка перешла в свой штатный режим и уже подчинялась всем командам капитана. Скорость постепенно снижалась и корабль, наконец-таки, смог лечь в дрейф.
«Звездочёты» тут же принялись вычислять местоположение и координаты «Venätór». Результаты оказались неутешительными. Аварийная ситуация закинула их от места старта на расстояние, которое не укладывалось в голове – около 720 миллионов световых лет в районе галактики Колесо Телеги. До Земли примерно 500 миллионов световых лет, что в созвездии Скульптора Млечного пути. Звездолёт лег в дрейф крайне удачно, не попав во влияние массивной чёрной дыры в центре этой галактики. Капитан Куртѐко, закончив торможение, объявил всей экспедиции:
— Все могут покинуть свои ИГК и приступить к выполнению своих обязанностей. Медикам доставить Őлофа в медицинский отсек и провести все мероприятия по возвращению его в строй.
Андрей вышел из своего ИГК и направился на капитанский мостик через мóвенс. На мостике уже находился капитан и раздавал распоряжения по объектам, требующим более пристального внимания. Подойдя к капитану, Андрей дружески похлопал его по плечу:
— Капитан Куртѐко, ты достойный капитан корабля. Все твои действия говорят о твоём мастерстве и глубоком знании дела. Поздравляю тебя, – и крепко пожал руку капитану.
Куртѐко смутился, не ожидав такого внимания к себе, но ответил с присущей ему твёрдостью:
— Я чётко понимал, что за моей спиной ты командир, и ты мне не дашь спасовать. Это придавало мне сил и уверенности.
— Давай к делу, капитан, — уже другим тоном продолжил Андрей. — Сколько времени тебе понадобится для наведения порядка и ликвидации недочётов в работе звездолёта?
— Максимум пять дней, командир, — предположил Куртѐко.
— Давай только выйдем из дрейфа и уйдём подальше от чёрной дыры. Не нравится мне ситуация нашей встречи с D-браном. Как бы нас гравитационная пена ни загнала в чёрную дыру, — Андрей озабоченно разглядывал подсчёты «звездочётов».
— Есть, командир, на 250 отойдем на пару парсеков от дыры. Надеюсь, этого хватит для безопасного дрейфа, — успокоил его Куртѐко.
— Звездочёты, хватит два парсека от дыры для дальнейшего дрейфа? – запросил капитан информацию от команды исследователей дальнего космоса.
— Командир, два парсека достаточно, по крайней мере нас в дрейфе не скинет гравитационная пена. Возможно, пена может упереться в бран или погаситься балком. Есть высокая доля вероятности, — тут же прозвучал ответ.
«Venätór» запустил двигатель и постепенно, набирая скорость, двинулся к точке начала дрейфа. В период дрейфа необходимость решить задачу выбора дальнейшего направления движения являлось первоочередной задачей.
Собравшись в кают-компании, руководители групп предлагали свои решения проблемы. Но, в основном все сходились в одной мысли, что без промежуточного посещения Земли смысл экспедиции может быть потерян. Необходимость установить временные параметры навигационной сети, являлось очень важной задачей.
Эта задача требовала своего решения, так как дальнейшего изучения Вселенной необходимо иметь несколько навигационных точек отсчёта, чтобы создать межгалактическую сеть координат. На ближних подступах в пределах триста-четыреста световых лет проблем в координатах не существовало, а вот дальний космос представлял собой непаханое поле деятельности. Так что создание навигационного пространства, где в качестве точки должен находиться маяк, передающий постоянные сигналы, понятные для каждого космического корабля, входящего в общую космическую систему координат, являлись прямой необходимостью.
Все заселённые планеты уже являлись точками главных координат, где устанавливались маяки, но резервная, как Солнечная система, как и Патрианская система должны, объединяться в одну закольцованную сеть. Это создаст жесткую взаимосвязь в различных измерениях, включая пятимерное и многомерное пространство-время-бран-балк.
Решение принимало сложную конфигурацию и требовало несколько точек остановки в четырёхмерном пространстве. В этих точках экспедиция также должна поставить свои маяки, не входя в засвет, сворачивая пространство несколько раз, чтобы не тратить время на движение в засвете.
По данным Слована, экспедиции необходимо сделать четыре остановки и свернуть пространство четыре раза, прежде чем звездолёт зайдёт в пространство Солнечной системы. Тем более экспедиция уже и так зашла далеко в прошлое, кувыркаясь в пространстве, но насколько далеко — ответа пока не имелось. Ведь расчёты учёных смогут подтвердится только тогда, когда звездолёт достигнет Солнечной системы.
Время, отведённое для дрейфа, заканчивалось. Корабль готовился к старту и началу движения к ближайшей планете, на которой жизненных форм не фиксировалась, и она полностью подходила по параметрам для установки первого маяка.
Планета представляла собой безжизненную поверхность с системой гор, глубоких долѝн, пара действующих вулканов и наличие жестких ровных плато, напоминающих сибирские траппы. Атмосфера на ней практически отсутствовала, слабое магнитное поле и небольшая гравитация, температура на поверхности до минус 200 градусов Цельсия.
Выйдя на орбиту планеты, десантная группа в состав которой входили техники по установке маяков с командиром Софией во главе, высадилась на неё. Первичный осмотр территории установки показал, что на поверхности всё именно так, как и предполагалось. Запустив три пáсера в различных направлениях, София начала принимать информацию, поступающую с них:
«Ничего особенного. Горы, камни, камни, камни, горы, горы. Скучно. Температура, влажность, гравитация – всё нудно и не интересно», — такие мысли текли в её голове.
Техники уже заканчивали установку маяка, поставив его в наиболее безопасное место. Маяк представлял из себя куполообразную посудину, с бесконечным энергетическим запасом. Сигналы он отправлял на всех известных диапазонах, используемых землянами и патерианцами в своей практике. Также он передавал информацию о состоянии погоды на планете, которую окрестили HG01483, в честь дня старта звездолёта с Патрии.
София уже дала команду пáсерам на возвращение, но тут её внимание привлёк необычной формы предмет. Он находился примерно в пяти километрах от места высадки группы. Она бы и не обратила на него никакого внимания, так как весь корпус этого предмета, имевшего форму откушенного бублика, покрывала планетная пыль, скрывавшая его от взгляда. Часть породы со склона скалы частичного его засыпала, а из-под обломков торчали только два окончания бублика.
От увиденного у Софии засвербело внутри, как у старого исследователя неизвестного. Она с подобным близко не сталкивалась давно с тех пор, как они исследовали спутники Юпитера – Амальтѐю, Калисто, Европу. Там группа исследователей, в которую входила София, столкнулась с неизведанным объектом, который, до момента изъятия Софии из XXII века, так и не получил окончательного определения принадлежности. Тогда у неё тоже возникло такое же свербение внутри, потому что она первая увидела это. Но она сейчас находилась совершенно в другой ситуации и не могла переступить Кодекс CCP.
София по УБК вызвала Андрея:
— Командир, мы тут заканчиваем установку. Я, как мы и планировали, отправила пáсеров на разведку местности. В последний момент мне попалась интересная штучка. Я тебе сейчас отправлю её картинку. Думаю, что нам придётся тут на планете задержаться.
— Я понял, София. Отправляй, – тут же отреагировал Андрей.
Полученное изображение он тут же отправил для оценки Словану и Заберо́. Оба тут же появились через мóвенс у Андрея.
— Это стоит оценить на месте, мы должны высадиться на планету и изучить сей объект, – с жаром выпалил Слóван, выскочив из мóвенса, как чёрт из табакерки.
— Да-да-да! Непременно и обязательно! Мы такого, кроме, как ласертидов, никого не встречали в радиусе полумиллиарда световых лет, – Заберо́ также присоединился к Словану.
— Да я-то не против, друзья! – поддержал их Андрей, – это очень интересно и познавательно для нас, это цель нашей экспедиции – изучение Вселенной. Только я предлагаю для начала не лезть самим во внутрь этого объекта, а отправить туда пáсеров. Мы же не знаем, что там внутри. Может быть там внутри неизвестный для нас вирус или другие особенности, способные повлиять на нашу экспедицию.
— Да, ты прав, командир! Запустим туда пáсеров, оценим ситуацию, а затем зайдём туда сами, – восторженно планировал вслух свои дальнейшие действия, заведённый перспективами открытия Слóван.
— Капитан, прошу подготовить птер для десантирования группы исследователей на планету HG01483. Один ОВВ[7] подготовьте, пожалуйста. Джон, возьмите сколько считаете нужно с собой экосолдат. Мало ли что, – выслушав Слована и оценив ситуацию распорядился Андрей.
— Есть командир, – бодро ответил Куртѐко
— Будет сделано, – эхом отозвался Джон.
— Готовность через час, – определил время старта Андрей. – А для рекогносцировки и определения задачи десантирования сбор через двадцать минут в кают-компании, – закончил отдавать распоряжения Андрей.
Проведя короткое совещание, и ответив на ряд вопросов и уточнив порядок следования и детали высадки, группа отправилась к птеру, на ходу продолжая дискутировать.
Птер безо всяких проблем приземлился недалеко от установленного маяка, где с нетерпением их ждала София и группа техников.
Переговорив с техниками о готовности маяка к передаче сигналов, и получив положительный ответ, группа техников, погрузившись на прилетевший грузовой корабль, стартанула в направлении «Venätór».
София с необыкновенным азартом начала рассказывать о первых впечатлениях от найденного объекта.
Выкатив ОВВ из птера, группа распределилась внутри с ожиданием увидеть своими глазами объект.
Пять километров преодолели без приключений, так как пейзаж, и состояние атмосферы сильно не менялись. Подъехав к искомому, группа высадилась, и подошла к бублику. Поверхность корабля, помимо того, что его привалило скалой во время аварии, оказалась покрытой мощным слоем пыли. Это говорило о том, что корабль здесь лежит не одно десятилетие, а может и столетие. Только намётанный глаз мог его заметить и не пропустить.
Корабль представлял собой действительно откушенный бублик, но этот кусок оказался вырванным по причине того, что тор, а именно такую форму имел инопланетный звездолёт, при посадке врезался в скалу. От удара кусок звездолёта оказался вырванным из его тела, и лежал погребённый под обломками скалы.
Этот объект вне всяких сомнений представлял собой внеземной корабль. София подготовила пáсеры[8] к старту и они, взлетев направились во внутрь корабля. Картинку, которая передавалась в режиме реального времени, вся группа с интересом наблюдала и одновременно обсуждала увиденное.
Один пáсер направили по одному сегменту тора, второй и третий летели друг за другом, но пáсер номер три София направила в один из округлых проёмов. Внутренности корабля имела эллипсоидную форму, обрамлённую креплениями, похожими на шпангоуты. Стены, покрытые чем-то серым, по обеим сторонам имели округлые проёмы, куда и нырнул пáсер. Атмосфера внутри соответствовала внешней, но третий пáсер, влетев в помещение индексировал совсем другие параметры. Они соответствовали наличию гравитации в половину, необходимой для нормального движения людей, а состояние воздуха имело преобладание бóльшего количества метана, меньше азота и кислорода. Бóльшее количество аргона говорило, что, видимо такая атмосфера соответствовала потребляемой инопланетными существами. Так что группе требовалось находиться внутри в скафандрах.
Первое помещение не представляло собой ничего интересного – оно полностью пустовало, но панорамное окно позволяло рассматривать всё, что происходило снаружи. Судя по положению овальных отверстий, инопланетяне имели небольшой рост или какие-то другие формы, пока неизвестные людям. Это являлось только первым выводом. Во втором и третьем помещении ситуация с пустотой в них оказалась идентичной. Становилось непонятным назначение этих помещений. Чем дальше шло исследование, тем ближе пáсеры подбирались к центру управления кораблём, обнаруженный вторым пáсером. Рубка управления возвышалась над задней частью тора, и к ней шёл бóльший по параметрам овальный проход — без лестниц и переходов. После этой находки Заберó, у которого уже не только чесались все ладошки, но и всё тело покрылось зудом нетерпения. Настолько его стремление быстрее подняться к пульту управления кораблём инопланетян, представлялось очевидным. Тем временем третий пáсер опустился на этаж ниже, где, видимо, располагались места отдыха экипажа.
Но Андрей с группой, не дождавшись исследований третьего пáсера и поддавшись ажиотажу, исходящему от Заберó, уже шёл по коридорам звездолёта.
Прикасаясь к поверхности стен звездолёта, Заберó ощутил через сенсоры перчаток скафандра, что это не просто поверхность, а что-то непонятное и необычное. Потому что, когда он прикоснулся к ней перчаткой, то она сжалась от его прикосновения и показалась ему живой.
Пол представлял собой упругое серое покрытие, принимавшее форму обуви человека, и тоже казалось живым, подталкивающим к движению, как бы передающим энергию движения. Чем ближе группа подходила к большому овальному отверстию, ведущему к пульту управления, тем сильнее у Андрея горела его ладонь, предупреждая об опасности. Заберó, как наиболее рьяный из всех, попытался первым залететь в центр управления кораблём, но Андрей жестом, а затем словами охладил его пыл:
— На месте всем стоять, не двигаться! Джон, отправь экосолдата вперёд для проверки, что нас там ожидает!
— Да, командир, я хочу первым попробовать, что такое собой представляет этот пульт! Уж очень необычную картинку передаёт пáсер! – Заберó, не слушая Андрея, попытался сделать первый шаг в направлении капитанского мостика. Андрей резким движением руки схватил Заберó за «шкварник» скафандра:
— Я сказал, стоять на месте! – рявкнул он на возбуждённого Заберó.
Джон, видя такую ситуацию понял, что тут дело не такое простое, и опасность может подстерегать группу в любой момент, приказал:
— ZIK 945 вперёд! Проверить безопасность на капитанском мостике иноземца.
Экосолдат пересёк овал входа и сделал несколько шагов вперёд. Неожиданно пол под ним раскрылся двумя шторками вниз и ZIK 945 исчез в чёрном провале пола. Створки пола тут же автоматически закрылись, и на мостике царила прежняя идиллия тишины и покоя.
— К бою! – заорал Джон.
Экосолдаты вскинули квантеры. Андрей с Софией сделали то же самое. Неожиданно стены и пол инопланетного корабля начали оживать, меняя цвет с серого на фиолетовый, потом на ядовито-желтый и, наконец, приняли красный цвет. При этом стены начали шевелиться, бугриться и пузыриться, как будто из них вот-вот должны появиться какие-то неизвестные создания. И действительно, из стен начали выползать то ли щупальца, то ли присоски, как у осьминога. Они всё время увеличивались в размерах, постепенно сужая пространство внутри коридора корабля, а цвет стен приобрёл пурпурно-багровый оттенок.
— Огонь со всех квантеров по стенам! Прорубаем путь к выходу! – Прокричал команду Андрей.
Пять квантеров начали полоскать по стенам. Щупальца на месте выстрела падали и превращались в пыль. Из мест поражения начали бить струйки жидкости синего цвета, заливая пол перед группой. Отступая к выходу и поливая во все стороны огнём из квантеров, группа пробивала себе дорогу, но, помимо цвета синей крови, которая прилипала к скафандрам, группу начал обуревать панический страх. Страх наваливался волнами, постепенно увеличиваясь в своём диапазоне действия. Он парализовывал все движения, хотелось бежать быстрее, но ноги от страха не слушались и подгибались в коленях. Хотелось скинуть с себя шлем и забиться в какой-нибудь угол, подальше от этих чудовищных щупалец, извивавшихся кольцами, лезшими из стен, и увеличивающихся в размерах присосках, стремящихся схватить людей за ноги или за руки. Но на экосолдат это не оказывало влияния, и они продолжали стрелять без остановки. Первой прекратила огонь София, она завизжала, схватилась за шлем руками, и опускаясь на колени кричала:
— Я не могу дальше идти! Не могу!! Не могу!!! – Джон подхватил её под руку и продолжил тащить дальше к выходу, продолжая отрубать наступающий уже сзади группы валы щупалец. При этом сзади группы уже отверстие коридора сузилось до минимума, и расстояние стены щупалец до группы всё сокращалось.
Два выскочивших щупальца захватили экосолдата за ноги и утянули во внутрь стены, где он и исчез. Оба учёных находились в середине между Андреем и Джоном с Софией. Они с ужасом шли в прорубаемое отверстие за Андреем. Ноги их подкашивались, но они оба не теряли самообладания, хотя страх их парализовал также, как и Софию. Оставалось каких-то двадцать метров до выхода. Уже впереди хорошо виднелся свет, где на уровне слома тора уже ни щупалец, ни присосок не наблюдалось. Ещё один рывок, и они окажутся на свободе. Но это только казалось, корабль не хотел отпускать их. Джон из последних сил отбивался от смертельных объятий щупалец. Одна присоска вцепилась в его ногу и сбила его, став затягивать в стену. Джон отпустил Софию, и та с криком кинулась в самое ближайшее овальное отверстие. Как только она сделала несколько шагов во внутрь его, пол открылся, а София исчезла внутри чрева ненасытного корабля. Створки за Софией захлопнулись. Джона уже тащили к себе не только присоска, но и щупальца. Видя такую картину, Джон издал звериный рык и в бессилии, выхватив гранату, бросил её в стену щупалец.
Андрей только успел упасть, закрыв собой обоих учёных. Раздался взрыв. Из отверстия повреждённого корабля вырвался не только сноп пламени, но и куски материи, составляющие плоть корабля, а вместе с ними вылетели и Андрей с учёными. Упав на поверхность, они трое лежали без движения. Вся картина боя передавалась на звездолёт в реальном времени, и экипаж вместе с экспедицией наблюдал за происходящим внутри и на поверхности в бессилии чем-либо помочь.
Куртѐко, видя, как командир и учёные вылетели из чрева корабля, склонил голову, схватил зубами кулак и застонал.
Медики прильнули к биофлэксам[9]. Четыре показывали, что члены экипажа живы, но пятый, принадлежащий Софии, не давал никаких показателей.
Капитан, получив информацию о том, что Андрей и учёные живы, но имеют повреждения, начал вызывать их по УБК. Но ответа ни от них, ни от Джона не получил. От Джона шёл очень слабый сигнал, не давая чёткой картины его повреждений.
— ZIK 946, 948, 950, – быстро загрузите всех пострадавших в ОВВ и отправляйте на птер, – резко скомандовал экосолдатам капитан.
Экосолдаты быстро на ОВВе приблизились к лежащим на поверхности трём телам и начали грузить их во внутрь машины. В это время из дымящегося чрева иноземного корабля вывалилась фигура, покрытая каким-то непонятным цветом веществом. Это вышел Джон, он шёл, а его руки болтались, как рукава пальто, одетого, как накидка на плечи, ноги также едва передвигались, несмотря на скафандр, не лучше, чем руки. Джон подошёл к ОВВу и сел в бессилии на землю. Экосолдаты тут же загрузили его во внутрь транспорта.
С кораблём иноземцев тоже творились какие-то непонятные действия. Дым из него перестал валить. Та часть, которая пострадала от взрыва, сначала вздулась, а затем, как ножом, отрѐзалась сама от бублика и упала вниз. Но на этом перипетии с этим животным не закончились. Из его двух отверстий, одного поврежденного Джоном и второго, вырвались одновременно фиолетово-красные струи. Но они не достигли ОВВа, так как тот на полной скорости уже уходил от точки поражения струй.
Все четверо лежали в КРК[10] уже более суток. Восстановление шло медленно, но имелся прогресс в реабилитации. Сложнее всего обстояли дела с Джоном. Его от полного уничтожения спас его боевой скафандр, принявший весь удар на себя. Но попасть в эпицентр взрыва гранаты, заряженной ИПВТ[11] – это не каждому дано выжить и не остаться калекой. Минимум того, что ждало Джона – это потерять слух, и затем потребуется длительная реабилитация, как случилось в своё время с Генрихом. Но длительность по времени путешествия в космосе позволяла провести подобное восстановление. Поразительным оказалось и то, что защитные поля вокруг скафандров не работали, и иноземный корабль своими щупальцами беспрепятственно проникал сквозь него.
Тем не менее, на следующий день Андрей, Слóван и Заберó уже могли отвечать на вопросы и постепенно вспоминать события внутри корабля пришельцев.
Куртѐко стремительно вошёл в медицинский блок:
— Ну, что господа калеки? Жить будем? – с улыбкой начал он разговор.
— Так уж и калеки, тоже мне записал нас в страдальцев, – беззлобно пробурчал Слован.
— Так что там у вас произошло, и вообще кто или что это, куда мы попали? – уже серьёзно продолжил расспросы Куртѐко.
— Я считаю, что этот корабль интегрирован с живыми организмами, управлявшие им. Сработала система безопасности защиты корабля от несанкционированного проникновения. Пáсеры передали картинку кают инопланетян, что явствовало о наличии когда-то на корабле большой группы членов экипажа. Жаль, что нам не хватило времени для полного изучения корабля. И во всём виновата ничем необоснованная спешка. Мы потеряли Софию и трёх экосолдат, – печально завершил свой рассказ Заберó, понимая, что в этом его личная вина.
— Представь себе, я уже подумал об этом. Меня смутило только одно обстоятельство – отсутствие каких-либо останков от этих иноземцев, – Андрей задумчиво продолжил мысль Заберó.
— Так что мы будем делать с этим кораблём? Уничтожим его? У меня есть такое нестерпимое желание нажать на ipsum квантера и увидеть, как превращается в пыль это создание неизвестной цивилизации, – со злобой в голосе проговорил Куртѐко.
— А стоит ли? Может быть, найдём время или кто-то найдёт время из нас, чтобы вернуться сюда и изучить это создание, найти правильный подход к кораблю, с учётом допущенных нами трагических ошибок, – со всей своей либеральной сущностью высказал свою точку зрения Слóван.
— Я бы не действовал так радикально, несмотря на всё желание отомстить за потери, – Андрей поддержал Слóвана. – Мы сами виноваты в случившемся и вся вина с потерями – это наша общая вина. Я правильно думаю, друзья? – и осмотрел присутствующих, ища у них поддержки своих слов.
Все переглянулись, и после некоторой паузы один за другим закивали головами, кто с сожалением, кто с радостью, а кто и твёрдо, но все поддержали Андрея, понимая, что он прав.
Программу после корректировки во времени и пространстве, пришлось изменить. Группа «звездочётов» выдала результат предполагаемого временного сдвига, при дальнейшем движении звездолёта по программе достижения Солнечной системы.
Звездолёт стартовал на следующий день и после выхода в первую точку свёртывания пространства. Как следовало из алгоритма, энергоустановка набрала энергию достаточной для достижения второй точки и, совершил скачок, звездолёт вышел к галактике Хога в созвездии Змеи, сократив расстояние до Земли, приблизившись к ней на 100 миллионов световых лет. В этом созвездии практически правильной кольцевой формы, находящиеся в центре галактики звёзды имели множество планетных систем, одну из которых и выбрали для высадки, дав ей названия планета Софии, имеющая такой же голубой цвет, какой имели глаза Софии.
Там посадочная группа высадилась, установила маяк и улетела, не задерживаясь для дальнейших исследований. Такое решение принималось исходя из целей безопасности, так как никто не хотел повторить ошибки первой высадки. Хотя планета имела перспективные данные для её колонизации.
Затем «Venätór», сойдя с орбиты планеты Софии, вышел в расчётную точку для второго рывка, позволившего приблизиться к Солнечной системе ещё на 500 миллионов световых лет. Войдя в созвездие Гидра и достигнув галактики М83, звездолёт выполнил те же мероприятия по установке третьего маяка на планете, имевшей схожие параметры с Венерой.
Осталось всего 15 миллионов световых лет, чтобы достигнуть промежуточного, но важного пункта, обеспечивающего создание замкнутой цепи навигации для дальнейших межзвёздных перелётов.
Настал долгожданный день, когда экипаж готовился свернуть пространство и вынырнуть в середине Солнечной системы.
[1] ДМНМ – система, контролирующая направление движения корабля (ratio quae directionem motus navis moderatur)
[2] CCP– космические силы Патерии (Сборник правил, регламентирующий распределение обязанностей среди членов экипажа) Cosmicae Copiae Pateriae (лат)
[3] Брана (бран) — гипотетический фундаментальный многомерный не физический объект (почему не физический? – потому что это только гипотеза) размерности меньшей, чем размерность пространства, в котором он находится (протяжённая p-мерная мембрана, где p — количество пространственных измерений). Материальная точка — 0-брана, струна — 1-брана, мембрана — 2-брана, локализованная в (евклидовом) пространстве-времени, инстантон — (−1)-брана и т. п. Стабильные 𝑝-браны сохраняют барионный заряд и удовлетворяют обобщённым условиям квантования Дирака. Основными видами стабильных 𝑝-бран являются 𝐷-браны, 𝑀-браны и NS5-браны.
[4] Мовенс -– устройство перемещения внутри звездолёта и других транспортных средствах. Сокращённо мовенс, movens fabrica (лат.)
[5] Многомерный балк — — это некое (я не знаю) пространство что ли, некая пустота, в которой существуют браны (вселенные), наша вселенная это одна брана, другие вселенные это другие браны, теоретически соединяются они червоточинами, которые в свою очередь возникают между двумя сингулярностями в каждой из бран. Возможно это параллельные вселенные и миры.
[6] iši – гора (шум.)
[7] ОВВ — исследовательские внедорожники, способные передвигаться по пересечённой местности и погружаться на глубину до трехсот метров в агрессивную жидкую среду.
[8] Пáсер – компактный автономный воздушный робот-разведчик, дрон, представляющий собой небольшой цилиндр размеров в диаметре пять сантиметров, а в длину не более десяти сантиметров. Passer (лат.)
[9] Биофлэкс – визуально-голографическая система контроля за состоянием здоровья человека.
[10] КРК — (Камера восстановления организма) — corpus renovationis cubiculum (Lat.)
[11] ИПВТ – взрывчатка — Et prosternetur veritas in terra (Lat.)